Палящее солнце жарило беспощадно. В тени навесов торговцы едва успевали распродавать мороженое и газировку, а ледяная минералка по два юаня за бутылку и вовсе разлеталась нарасхват. Под палящими лучами толпилась молодёжь в одинаковых белых футболках. Сжимая в руках транспаранты, фанаты подпрыгивали на цыпочках и вытягивали шеи, сгорая от нетерпения.
Спустя двадцать минут к площадке наконец подоспел минивэн. Толпа зашлась оглушительным визгом. Народец колыхнулся и рванул за припарковавшейся машиной, на бегу скандируя:
— Фубай! Фубай!
Автомобиль остановился неподалёку от съёмочного павильона. Телохранители живой стеной оцепления мгновенно перекрыли подходы. Дверца скользнула в сторону, и на асфальт ступил высокий, подтянутый юноша. Белоснежная кожа, тёмные очки, стильный брендовый наряд — он выглядел так, будто прямо сейчас сошёл с обложки глянца.
Впрочем, на обложках топовых журналов он появлялся постоянно. Шэнь Фубай — благодаря своей безупречной внешности прозванный баловнем судьбы — всего за шесть лет после дебюта покорил всю страну и заслуженно носил статус главного ультра-айдола отечественного шоу-бизнеса.
Стоило ему показаться, как окрестности огласил оглушительный рёв. Толпа смяла заграждения; фанаты напирали с такой страстью, что даже сплочённый строй охраны едва удерживал натиск. Из общей суматохи вырывались сорванные мужские голоса:
— Фубай, я хочу от тебя детей!
Красота Шэнь Фубая не оставляла равнодушным никого — независимо от пола.
Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, менеджер, сестра Ли, стала торопить артиста. В первый же день съёмок они и так опоздали из-за пробок, навлекая на себя подозрения в звёздной болезни, а уж если сорвать старт из-за фанатов — скандала точно не избежать.
У самого входа в павильон Шэнь Фубай на мгновение замер, снял очки, одарив фанатов ослепительной, чарующей улыбкой, и произнёс:
— Спасибо, что пришли! Пожалуйста, будьте осторожны по дороге домой.
Надев очки обратно, он скользнул внутрь.
Фанаты застыли на секунду, а затем площадку накрыла волна истошного визга:
— А-а-а-а-а! Мой муж мне улыбнулся!
— Как можно быть настолько красивым, боже мой, я сейчас умру-у-у!..
— Моё сердце остановилось! Этой улыбки мне хватит на пятьсот лет вперёд!
***
— Ну что ты за человек! Сдерживаться вообще не умеешь? — Ли Мань готова была рвать на себе волосы. — Ты хоть представляешь, сколько прессы сегодня за тобой следит? Сколько раз повторять: сегодня открытие съёмок «Цветов груши и бегонии», а не твой сольный концерт! Вот увидишь, ровно через час выйдет десяток статей о том, как ты перетянул всё внимание на себя и устроил личное шоу за счёт группы!
— Ребята приехали издалека, чтобы просто увидеть меня. Что плохого в том, что я попросил их быть осторожнее? — вальяжно отозвался Шэнь Фубай. — А репортёры... Да пусть пишут что хотят. На форумах грязи на меня и так с три короба навалено, одним слухом больше, одним меньше.
Он потянулся и добавил:
— Есть арбузный сок? Достань стаканчик, только обязательно холодный.
Ассистент Сяо Линь тут же испарился исполнять поручение.
Ли Мань всплеснула руками:
— Ему ещё и напитки подавай! Ты опоздал на двадцать минут! А мне теперь ломать голову, как оправдываться перед режиссёром...
— Сестра Ли, на улице тридцать четыре градуса тепла, — с несчастным видом протянул Фубай. — Без ледяного сока я просто испущу дух. К тому же я не виноват, что встал в пробку! Я сам сгорал от нетерпения. В пять утра подорвался, целый час наряжался, чтобы встретиться с кумиром, а в итоге застрял на дороге... Я злился больше всех!
Ли Мань прекрасно знала о пламенной любви своего подопечного к киноимператору Цзян Хэну. Втайне Фубай был самым настоящим бешеным фанатом. Когда Цзян Хэн решил попробовать себя в телевизионных дорамах, каждый актёр подходил к выбору сценария с особой тщательностью. Но Шэнь Фубай, едва услышав, что его партнёром станет Цзян Хэн, согласился на роль даже не глядя на текст, заявив с нескрываемой гордостью: «Раз мой кумир снимается, значит, проект отличный».
Преданный фанат — что с него взять.
Впрочем, у Цзян Хэна имелись все основания для такого обожания. В свои двадцать четыре года — всего два года как окончив Центральную академию драмы — он с первого же дебютного фильма именитого режиссёра взял статуэтку «Золотой лошади», мгновенно взлетев на вершину кинематографа. В отличие от многих, кто быстро гаснет после громкого старта, Цзян Хэн только набирал обороты: безупречная актёрская игра, эффектная внешность, ещё две главные роли — и снова престижные награды.
А вот её собственному подопечному... Ли Мань не хотела принижать достоинства Фубая, но, кроме феноменально красивого лица, похвастаться ему было абсолютно нечем.
Фубай дебютировал в шестнадцать и за шесть лет успел стать старожилом индустрии. Покоряя сцену как айдол, он практически не пересекался с глубоким драматическим актёром Цзян Хэном, и их интересы нигде не пересекались. Ли Мань ума не могла приложить, с чего вдруг Фубай так фанатично преисполнился любовью к киноимператору.
Навыки её подопечного оставляли желать лучшего. Петь он не умел — фальшивил так, что даже самый искушённый звукорежиссёр опускал руки. Танцевал так, словно ноги путались друг в друге, катастрофически не попадая в такт. И это при том, что он окончил отделение классического танца и когда-то занимал первое место на курсе! Как с такой базой можно было выдавать подобное на сцене — оставалось загадкой.
При таких вводных Шэнь Фубай держался на плаву исключительно за счёт божественной внешности. Но публика постепенно черствела к юным красавцам, требования к талантам айдолов росли, и Фубай, естественно, оброс армией хейтеров. Стоило пройти слуху, что он пробует себя в дораме, как интернет взорвался волной негатива.
Цзян Хэн был признанным актёром, совершавшим переход с большого экрана на малый. Шэнь Фубай же — айдол, не способный нормально спеть и станцевать, от которого ждали лишь поверхностной игры уровня музыкальных клипов. Сеть кипела возмущением из-за кастинга, а фанаты Цзян Хэна искренне сочувствовали своему кумиру, вынужденному играть в паре с бездарной вазой.
Однако популярность Фубая перевешивала всё. Инвесторы настояли на его кандидатуре, и режиссёру пришлось уступить. Роль второго плана досталась Фубаю даже без прослушивания, что вызвало волну скрытого недовольства в съёмочной группе.
— Режиссёру плевать на причины твоей задержки, а прессе и подавно, — с головной болью произнесла Ли Мань. Она уже наяву видела заголовки о зазвездившемся юнце, сорвавшем первый день съёмок. — Пойдём, извинишься перед режиссёром и всё объяснишь.
Она подвела Фубая к режиссёру Сюю:
— Режиссёр Сюй, примите наши искренние извинения. Пробки на дорогах...
Сюй был мэтром, снявшим немало премированных картин. Именно в его ленте когда-то блеснул Цзян Хэн. В мире айдолов Фубай мог быть хоть королём, но в мире кино оставался полнейшим новичком. И его опоздание в первый же день вызвало у мэтра откровенное раздражение.
Заторы? Сколько раз он слышал эти сказочки от капризных звёздочек, которые просто не могут проснуться поутру. Нынешняя молодёжь абсолютно не умеет работать.
То ли дело Сяо Цзян — вот кто действительно пашет без продыху. Сюй вспомнил, как Цзян Хэн в начале карьеры лично исполнял все опасные трюки, отказываясь от дублёров, а затем перевёл взгляд на холёного, утончённого Фубая. Сравнение явно было не в пользу последнего.
— Декорации чуть левее сместите! А ящик поставьте наверх! — командовал режиссёр, делая вид, будто не замечает Ли Мань и её подопечного.
Двое рабочих, обливаясь потом на жаре, с трудом тащили тяжёлый деревянный сундук. Сюй вперил взгляд в этот сундук так, словно тот был куда важнее двух стоящих рядом людей.
Ли Мань чувствовала себя неловко, но многолетний опыт взял своё. Она не подала виду и добавила ещё более уважительно:
— Режиссёр Сюй, мы...
Шэнь Фубай неожиданно шагнул вперёд. Подхватив массивный ящик снизу одной рукой, он легко надавил вверх. Рабочие мгновенно ощутили, как тяжесть спала, и с изумлением уставились на нежного с виду юношу, который в одиночку закинул наверх то, что они вдвоём едва поднимали.
У режиссёра Сюя дёрнулось веко.
— С-спасибо... — пробормотал один из рабочих.
— Пустяки, не за что, — Шэнь Фубай мягко улыбнулся и, повернувшись к режиссёру, произнёс: — Нам правда очень жаль, режиссёр Сюй. Я так много слышал о вас и сгорал от желания поскорее оказаться на площадке, но пробки внесли свои коррективы. Вы ведь сами знаете, каково это — застрять на Втором западном кольце Пекина в утренний час пик.
«Да уж, горел он желанием встретиться с Сюем, как же, — мысленно усмехнулась Ли Мань. — Единственный, с кем ты жаждал увидеться, — это Цзян Хэн».
При этом её поразило другое: откуда у Фубая вдруг взялась такая дипломатичность? Столь безупречная манера держать себя, выверенный тон... Обладай он хоть половиной этого обаяния в компании, не нажил бы себе столько врагов.
Режиссёр Сюй наконец-то смерил юношу пристальным взглядом. Убедившись, что тот держится вежливо и говорит искренне, мэтр сменил гнев на милость. Проработав в индустрии много лет, он терпеть не мог фальшивые дифирамбы, ценя прежде всего адекватное отношение к делу.
— Раз пришли, отправляйтесь ознакомиться с локацией. Скоро начинаем церемонию открытия, — буркнул Сюй, закрывая тему с опозданием.
— Хорошо, спасибо! Не будем вас отвлекать, — с лёгкой улыбкой отозвался Фубай.
Режиссёр хмыкнул, оставшись вполне доволен юношей. Парень оказался не таким заносчивым, как утверждала молва. А что касается актёрской игры... Что ж, там видно будет.
***
Отойдя подальше, Ли Мань не удержалась:
— И когда ты успел стать таким красноречивым? Всю ночь шпаргалки по собеседованию зубрил?
Шэнь Фубай закатил глаза:
— Имела бы хоть немного веры в своего подопечного. Я же не абсолютно всё способен испортить.
В этот момент к ним подбежал запыхавшийся Сяо Линь и протянул Фубаю стакан с арбузным соком.
— Чего так долго? — мельком спросил Фубай, забирая напиток.
— Там киноимператор Цзян! Вокруг него такая толпа собралась, я еле пробился, — переводя дыхание, доложил ассистент.
Рука Фубая замерла:
— Хэнхэн тоже там?
— Ага! Он покупал холодный манговый сок. Господин Цзян такой добрый! Увидел, как меня вытолкнули из очереди, и даже придержал за плечо. А потом ещё спросил, для тебя ли я беру арбузный сок... Брат Шэнь, ты чего так на меня смотришь? — Сяо Линь неожиданно поёжился под этим взглядом.
В глазах Фубая бушевал ураган из зависти, досады и пылающей желчи.
«Он лично разговаривал с моим кумиром! Он прикасался к моему кумиру! А я?! Это же просто невыносимо!»
Шэнь Фубай с размаху запихнул арбузный сок обратно в руки опешившего Сяо Линя:
— Держи, это тебе. И дуй за манговым. Хочу точно такой же, как у него.
Сяо Линь онемел.
Фанатизм его босса переходил все мыслимые границы.
— Брат Шэнь... — осторожно начал ассистент, — Цзян Хэн стоит прямо там. Если ты хочешь его увидеть, почему бы просто не подойти?
— Я сказал — иди и купи. Меньше слов, — холодно отрезал Фубай.
Сяо Линь почесал затылок:
— Ладно-ладно...
Он списал всё на издержки звёздного статуса: мол, знаменитости выражают симпатии по-особому, сохраняя гордый вид.
Он и не подозревал, что внутри недоступного и холодного Шэнь Фубая сейчас бушует паника:
«Боже мой, я сейчас увижу своего кумира! Сердце из груди выскакивает! Что мне делать, я же слова вымолвить не смогу! Страшно-то как, а-а-а-а!..»
***
Сяо Линь прибежал к ларьку с напитками, но Цзян Хэна там уже не застал — у стойки находился лишь его ассистент, Сяо Чжан.
Сяо Чжан держал в руках манговый сок и как раз просил продавца налить ему ещё и арбузного.
— О, Сяо Чжан, какая встреча! Это ты себе берёшь? — поздоровался Сяо Линь.
Сяо Чжан нервно хохотнул:
— Э-э, ну да, себе!
Не признаваться же, что брат Цзян отправлял его за арбузным соком исключительно ради того, чтобы выпить то же самое, что и Шэнь Фубай.
Сяо Чжан поспешно перевёл тему:
— А ты тоже за напитками?
— Ага. Жара ведь такая, артистам нужно освежиться, да и нам не помешает, — хихикнул Сяо Линь, стесняясь признаться, что его босс окончательно сошёл с ума на почве фанатизма и требует напиток «как у кумира».
Оба ассистента переглянулись, ощутив незримую родственную связь товарищей по несчастью.
***
Получив долгожданный манговый сок, Шэнь Фубай мгновенно погрузился в состояние абсолютного блаженства.
Дело было вовсе не в соке. Главное — этот сок выбрал сам Цзян Хэн!
Потягивая напиток через соломинку и скрывая глаза за тёмными стёклами очков, красивый юноша вальяжной походкой шествовал по безлюдной аллее. В первый день работы у персонала хватало забот в павильонах, так что вокруг не было ни души, и Фубай позволил себе расслабиться.
Ровно до тех пор, пока в двадцати метрах впереди не показалась знакомая фигура.
Фубай мгновенно замер. Спина вытянулась в струну. Надавив губами на трубочку, он медленно снял очки, слегка прищурив неземной красоты персиковые глаза.
Его лицо выглядело потрясающе выразительным и ярким.
Шедший навстречу юноша с соком в руках, казалось, почувствовал этот взгляд. Он повернул голову, и его утончённое, благородное лицо на миг дрогнуло, хотя уже в следующее мгновение снова обрело непроницаемость.
Внутри у Шэнь Фубая в этот момент гремел грандиозный салют.
«Боже мой! Мой кумир смотрит на меня!»
«Боже мой! Он идёт прямо ко мне!»
«Боже мой! Неужели он хочет заговорить со мной?!»
«Что делать, что делать?! Может, стоит первым поздороваться? А что сказать? "Привет, я давно от тебя без ума"? Да он же подумает, что я сумасшедший!»
«Так, нельзя останавливаться! Нужно просто сделать шаг навстречу... Один шаг, второй...»
Когда они поравнялись, Фубай до того струсил, что не то что заговорить — он даже не осмелился бросить на Цзян Хэна беглый взгляд.
Со стороны это выглядело невероятно надменно: ослепительный, гордый красавец прошествовал мимо, даже не удостоив киноимператора взглядом.
Абсолютное, ледяное игнорирование.
В момент, когда они разошлись, Цзян Хэн еле заметно запнулся. Он оставался неподвижен, пока Фубай не отошёл на приличное расстояние, и лишь затем обернулся. Глядя в спину удаляющемуся айдолу, Цзян Хэн слегка нахмурился, и на его лице проскользнуло откровенное огорчение.
«Всё понятно. Юная звезда зазвездилась, и киноимператор разозлился», — подумали бы все вокруг.
Но истинные мысли участников этой сцены разительно отличались.
Завидев Шэнь Фубая, Цзян Хэн долго колебался на месте. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы заставить себя шагнуть навстречу.
Ведь Шэнь Фубай был его многолетним кумиром!
И вот, когда Цзян Хэн уже собрался с духом, чтобы поздороваться, его кумир просто... прошёл мимо.
«Неужели я ему неприятен?»
«Или я ещё не достиг тех высот, чтобы говорить с ним на равных?»
Цзян Хэн погрузился в глубокие и печальные раздумья.
А ещё его мучил вопрос: почему в руках у Шэнь Фубая был манговый сок?
Опять не получилось взять одинаковые напитки. Как же досадно.
***
Сохраняя на лице неприступное выражение, Шэнь Фубай отшагал на приличное расстояние, хотя внутри него бушевал настоящий ураган.
Сердце истекало кровью, разум вопил от досады. Он готов был вернуться на тридцать секунд назад и собственными руками задушить того трусливого идиота, каким только что себя проявил.
«Да что с тобой не так, парень?! Ты просто взял и прошёл мимо!! Мог хотя бы автограф попросить!!!»
«И почему у него в руках был арбузный сок, почему?! Сяо Линь совершенно не умеет собирать информацию! Вернусь — обязательно вычту из его зарплаты один юань!»
http://bllate.org/book/42324/5419533
Готово: