«... И надо же было случайно выкрикнуть то, о чём думал!»
Колеблясь лишь мгновение, Гу Сюэцзинь опустил ладонь в руку Лу Шу и, опираясь на его силу, бесплотно взмыл в воздух.
—... И что с того, что обозвал тебя собакой? Ты и ведёшь себя как порядочная псина! — проворчал Гу Сюэцзинь, сокрушённо насупившись. — Я уж грешным делом решил, что ты дух испустил!
Пусть в обычной жизни они и цапались по каждому поводу, перед лицом жизни и смерти вся вражда обесценивалась. Гу Сюэцзинь искренне хотел, чтобы Лу Шу остался жив и невредим.
Лу Шу посмотрел в его живые, блестящие, словно обсидиан, глаза, а затем перевёл взгляд на плечо, к которому только что едва не прикоснулся злой дух.
Убедившись, что юноша ничуть не пострадал, он неторопливо произнёс:
— Этот женский призрак отличался крайней подозрительностью. Она неустанно оценивала меня, так что мне пришлось временно перекрыть ци, чтобы сбить её с толку и усыпить бдительность. Прости, что заставил волноваться.
— С чего бы мне за тебя волноваться? — фыркнул Гу Сюэцзинь. — Свалишься копытами кверху — так я себе нового суженого найду, делов-то. Только порадуюсь!
Лу Шу с лёгкой издевкой приподнял бровь:
— Что ж, вынужден тебя расстроить: сбыться этим мечтам не суждено.
Восточная часть неба уже слегка посветлела. Ливень понемногу утих, сменившись редкой моросью.
Призрак женщины, выбитый из тела веером Лу Шу, теперь лежал в грязи посреди двора. Связанная заклинанием по рукам и ногам, она заходилась в таком диком, душу раздирающем вопле, что даже деревенские петухи побоялись подать голос.
— А-а-а-а-а!
Зажав уши, Гу Сюэцзинь подплыл к ней ближе:
— Заткнись ты, в самом деле! Хватит орать!
Женский дух плачевно запричитал:
— Да я ведь самая обычная, слабая и несчастная! Живот от голода сводило, вот и подселилась к старику — хотела каплю ян-ци перехватить... Я вовсе не собиралась сводить его в могилу!
— Ты среди ночи припёрлась на окраину деревни и заманила нас в этот дом! — возмутился Гу Сюэцзинь. — Не строй из себя невинную овечку!
— У-у-у... — всхлипнул призрак. — Никого я не заманила, так ещё и сама попалась на удочку Небесному мастеру! Кому тут и сочувствовать, так это мне!
Гу Сюэцзинь решил больше не тратить на неё слова. Подплыв к бессознательному старосте, он позвал:
— Лу Шу, глянь-ка! Почему староста до сих пор не пришёл в себя?
Лу Шу неторопливо подошёл. Вокруг него словно простирался невидимый купол — ни единая капля мороси не падала на его одежду.
Прижав указательный и средний пальцы к точке Тяньшу на животе старика, он выждал пару мгновений. Вскоре из макушки старосты выбилась тонкая струйка сизого дыма.
— В его теле застоялись остатки призрачной скверны, — спокойно пояснил Лу Шу. — Теперь, когда они рассеялись, всё будет в порядке.
Едва он договорил, старик на земле судорожно глотнул воздух, резко распахнул глаза и со страхом вскочил на ноги.
Первым, что бросилось ему в глаза, была связанная женщина-призрак. Вцепившись в рукав Лу Шу, староста заверещал во всё горло:
— Призрак! Привидение! Спасите, помогите!
Гу Сюэцзинь, совершенно позабыв о собственном бесплотном состоянии, сочувственно похлопал старика по спине и ласково утешил:
— Дядюшка, успокойтесь, всё уже позади.
Староста, переводя дыхание, перевёл взгляд вниз... и обомлел: ноги парня даже не касались земли. Из его горла вырвался новый, ещё более истошный вопль:
— Спасите! Опять призрак! Ты тоже неупокоенный дух!
— Вы меня видите? — поразился Гу Сюэцзинь и тут же замахал руками: — Нет-нет, вы не так поняли! Я хороший призрак!
— Да все нечисти так говорят! — в ужасе запричитал староста. — Какой дух признается, что он злой?!
Видя, что старик вот-вот лишится чувств, а Гу Сюэцзинь окончательно запутался, Лу Шу вступился:
— Дядюшка, я — Небесный мастер, оказавшийся в ваших краях проездом. А этот дух под моим покровительством, он не причинит зла. Нечисть, что овладела вашим телом, уже схвачена. Вам больше ничего не угрожает.
С этими словами Лу Шу протянул старосте пиалу с водой, в которой растворил сожжённый талисман, и велел осушить её.
Зависнув под боком у Лу Шу, Гу Сюэцзинь шепнул:
— Лу Шу, а с чего вдруг он стал меня видеть?
— Дух осквернял его тело целый месяц, из-за чего в нём скопилось слишком много энергии инь. Это пройдёт через пару дней, — ответил Лу Шу. — Впрочем, тебя способны видеть не только одержимые, но и люди с крайне «иньским» гороскопом.
Гу Сюэцзинь понимающе кивнул. Тем временем староста, выпив волшебной воды, заметно успокоился. Переводя взгляд с человека на духа, он наморщил лоб:
— Позвольте спросить... а мы с вами прежде не встречались? Лица у вас обои́х какие-то знакомые...
«Ещё бы не знакомые!»
Гу Сюэцзинь бесшумно отпнул незаметно лежавшую во дворе пустую бутылку из-под апельсинового сока. На этикетке красовался его собственный портрет со времён ранней модельной карьеры — стыдоба и вершина его постыдного прошлого.
— Мы перешли ваш порог впервые и не были знакомы прежде, — спокойно отозвался Лу Шу. — Помните ли вы, что произошло с вами до того, как вами овладел дух?
— А-а, помню, помню! — всплеснул руками староста. — Неделю назад пошёл я на гору за хворостом. Вдруг в глазах помутилось — и наткнулся на нечистую силу! С тех пор всё было словно в тумане, будто кошмар снился, и никак не мог очнуться... Пока вы, благодетель, меня не спасли!
Выслушав его, Гу Сюэцзинь повернулся к Лу Шу:
— Неужели этот женский призрак и есть тот самый свирепый дух, что загубил Немого?
— Нет, не она, — качнул головой Лу Шу. — Пусть она и стала злым духом, после недели её одержимости человека ещё можно вернуть к жизни. А вот та тварь, что расправилась с Немым призраком, куда опаснее — и по силе, и по накопленной злобе.
Связанная женщина закивала так усердно, будто голова вот-вот отвалится:
— Вот именно! Я просто забрела сюда — смотрю, деревня стоит в месте скопления инь, аккурат для неупокоенных душ подходит! Я проездом тут, миленькие, отпустите! Век на людской мир посягать не стану!
Лу Шу поначалу пропускал её стенания мимо ушей, но внезапно нахмурился, будто нечто почувствовав. Он вскинул руку, прижал ладонь к макушке призрака и одним движением вытянул из неё извивающуюся чёрную нить.
Сгусток призрачной скверны походил на живого червя: он извивался в воздухе и предпринял попытку впиться в бесплотное тело Гу Сюэцзиня.
Гу Сюэцзинь отпрянул от неожиданности:
— Это ещё что за дрянь?!
— Призрачная скверна, но принадлежащая не ей.
Щелчком пальцев Лу Шу развеял тёмную нить в прах.
— Свирепый дух, затаившийся в горах, обладает немалым могуществом. Он внедряет свою скверну в души местных призраков, проклиная их. Поражённые этой скверной обычные духи теряют разум и сами превращаются в кровожадных тварей.
Лу Шу перевёл взгляд на пленницу:
— Как и эта душонка: поначалу она лишь хотела подпитаться людской ян-ци, не намереваясь долго удерживать тело. Но под воздействием чужого проклятия потеряла контроль и чуть не высосала старика досуха.
Услышав это, староста изменился в лице. Схватив прислонённую к стене лопату, он замахнулся на связанного духа.
— Да не хотела я твоей смерти! Я сама жертва! Не дерись! — в ужасе завопил призрак.
Гу Сюэцзинь едва успел перехватить руку старика. Вспомнив слова старосты из соседней деревни Тан, он спросил:
— Дядюшка, скажите, а происходило ли в вашей деревне Ши что-нибудь странное за последние пару лет?
— Эх... Если о странностях говорить, так их хватало, — вздохнул староста, опустив лопату. — Два года назад забрели к нам золотоискатели. Золото-то они нашли, да вместе с ним раскопали старое братское захоронение. С тех пор в деревне то и дело стали умирать люди. Сперва мы решили — моровая язва! Но лекари да судебные эксперты твердили: внезапная остановка сердца. Только вот тела выглядели до того жутко, что ни о какой болезни и речи быть не могло.
Гу Сюэцзинь вспомнил дневной разговор. Лу Шу ведь предупреждал, что в деревне Ши дурное фэншуй, а кладбище на склоне смотрит прямо на новую дорогу.
«Да надо же... Этот гадёныш не только духов ловить умеет, но и в фэншуй разбирается получше любого мастера?»
Староста продолжал с тяжким вздохом:
— В прошлом году один крестьянин пошёл в горы за дикими фруктами. Через три дня его нашли висящим на ветке плодовой ивы... без глаз. А нынче весной приехал фотограф, древнюю зодческую архитектуру снимать, так утонул в мелкой речушке, где и по колено не будет! Когда вытащили — у него оба уха отсутствовали.
— Какая дикость... — содрогнулся Гу Сюэцзинь.
— Вот-вот! И таких случаев не счесть! Вся молодёжь, кто мог, от греха подальше уехала в города на заработки. Остались только старики да немощные. Эдак деревня наша совсем запустеет! Неужто и впрямь за нас взялся какой-то свирепый дух, решивший всех извести?
— Именно так, — подтвердил Лу Шу. — Все эти люди погибли от проклятия и рук нечистой силы.
— Ах! — Староста умоляюще уставился на Лу Шу. — Мастер, спасите нашу деревню! Если избавите нас от этой напасти, мы соберём всё, что есть, и щедро вас отблагодарим!
Старик уже собирался назвать сумму, надеясь подкупить знатока, но Лу Шу лишь качнул головой:
— С нечистью я разберусь. Платы не нужно.
Гу Сюэцзинь и староста в изумлении воззрились на него.
Гу Сюэцзинь отлично помнил, как сам, едва столкнувшись с отхождением души от тела, выложил целое состояние именитым даосам за ритуалы.
Мастера из именитых кланов за каждую услугу заламывали астрономические суммы под видом «пожертвований на благовония». А уж Небесные мастера, занимающие вершину иерархии, и подавно драли три шкуры. Встретить среди них того, кто помогает даром — небывалая редкость.
— Нет-нет, как можно! — смутился староста. — Труд должен быть оплачен!
— В этом нет нужды, — ровно ответил Лу Шу. — Небесные мастера живут в этом мире для того, чтобы защищать людей от бед.
Во взгляде Гу Сюэцзиня промелькнуло невольное уважение. А этот гадёныш, оказывается, не лишён благородства.
— Что же нам делать дальше, мастер? — ухватившись за надежду, спросил староста.
К этому времени дождь наконец прекратился, однако небо так и оставалось затянуто серой пеленой.
Лу Шу вгляделся в окутанные туманом горные кручи и произнёс:
— Как полностью рассветёт, я отправлюсь к тому захоронению.
— Хорошо, хорошо! Если понадобятся люди — только скажите, вся деревня выйдет на помощь!
— Не стоит, — остановил его Лу Шу. — Демон в горах таит смертельную опасность. Обычным людям там делать нечего.
— А как быть с этим духом во дворе?..
— Отправлю её на тот свет прямо сейчас.
[0177] Связанный призрак судорожно вздрогнул и жалобно пискнул:
— «Отправлю»?.. Это в смысле... на убой?!
Гу Сюэцзинь и сам сгорал от любопытства: неужели Небесные мастера изгоняют духов так же, как показывают в сериалах — запечатывая их в волшебные тыквы-амулеты?
Едва эта мысль пронеслась в его голове, как веер из белого нефрита в руках Лу Шу озарился мягким свечением и на глазах трансформировался в длинный меч.
Сложив пальцы в сакральном жесте, Лу Шу заставил клинок взмыть в воздух.
— Мать твою! Не убивайте! Не убивайте! — заверещала женщина, пытаясь отползти.
Однако меч лишь рассек пустоту перед ней, прорубив в воздухе сияющий разлом.
Сквозь щель открылся совершенно иной мир, будто клинок разорвал ткань двух измерений. Гу Сюэцзинь мельком заглянул внутрь: там угадывались величественные, чётко спланированные очертания подземного города.
Пространственный разлом мгновенно вобрал в себя вопящую женщину и затянулся.
— Куда она попала? — изумился Гу Сюэцзинь.
— В Город Тысячи Духов, что в Подземном мире, — ответил Лу Шу. — Моя задача — переправить её через грань миров. Там её перехватят подземные стражи и доставят в Фэнду. А уж судьи Преисподней Фэнду решат её участь: отправить ли на новое перерождение или сослать на один из восемнадцати кругов ада за земные грехи.
— Вот как... — пробормотал Гу Сюэцзинь. — Выходит, это и есть ритуал упокоения?
— Именно, — подтвердил Лу Шу. — Провожание души за грань — это и есть упокоение.
Гу Сюэцзинь понятливо кивнул. Увидев, что Лу Шу направляется к выходу со двора, он послушно поплыл следом.
— А твой меч выглядит невероятно круто, — заметил Гу Сюэцзинь, увлёкшись темой экзорцизма. — Ты, небось, и летать на нём умеешь?
Клинок в руке Лу Шу снова обратился веером из белого нефрита, а в следующее мгновение и вовсе сжался, превратившись в кольцо-арчаг на его большом пальце.
Гу Сюэцзинь не раз разглядывал фотографии Лу Шу в фанатских пабликах и помнил, что тот никогда не снимал этот перстень. Тогда они с Тао Ци долго гадали, какой бренд выпустил такое украшение, и даже представить не могли, что это древний меч!
— А ты, я смотрю, неплохо подкован, — тихо ухмыльнулся Лу Шу.
— Да я просто снимался в фэнтезийной дораме, там в сценарии всё так и было написано! — честно признался Гу Сюэцзинь, а затем с любопытством спросил: — Лу Шу, а ты с самого детства учился изгонять духов? Даосским искусствам ведь обучают в храмах? В каком именно монастыре ты числишься?
— Я не работаю в монастырях, — ответил Лу Шу. — Так, самоучка... Нахватался понемногу.
— Чего? Самоучка? — Гу Сюэцзинь удивлённо похлопал ресницами. — А гадать ты умеешь? Можешь предсказать, когда я снова стану нормальным человеком?
Лу Шу обернулся и посмотрел ему прямо в глаза:
— Прямо сейчас.
Едва прозвучало последнее слово, как неведомая могучая сила рванула Гу Сюэцзиня назад и втянула обратно в физическую оболочку.
Когда сознание прояснилось, Гу Сюэцзинь уже лежал на своей кровати.
«Вот же жук! "Станешь нормальным" — в смысле, вернёшься в тело!»
Он бросил взгляд в окно: в комнате Лу Шу горел свет. Похоже, тот тоже только что вернулся.
— Точно на мече летает, гадёныш, — пробормотал Гу Сюэцзинь. — Добрался до дома не медленнее моей бесплотной души.
Пережитое за эту бурную, полную опасностей ночь отозвалось тяжёлым утомлением. Закрыв глаза, он снова провалился в сон.
Когда Гу Сюэцзинь окончательно проснулся, часы показывали половину десятого утра.
Яркий солнечный свет затапливал спальню, словно события минувшей ночи были лишь наваждением.
Гу Сюэцзинь поднял руку и покрутил кистью. На плетёном браслете рядом с золотой защитной тыквой, подаренной Лу Шу, появился новый подвес — крошечная миниатюрная флейта. Присмотревшись к изящному резному узору, он ошеломлённо замер: шарм точь-в-точь повторял ту самую старинную Флейту Извечного Белого Нефрита, что осталась у него дома!
Древний инструмент находился за тысячи километров отсюда — как он мог оказаться на его запястье в виде крошечного украшения?
«Вот бы достать контакты Лу Шу... В таких делах спросить настоящего шамана — единственное, что может вернуть покой».
Едва эта мысль сформировалась в голове, как телефон завибрировал: в WeChat появилось новое уведомление о запросе в друзья.
Сообщение к заявке отличалось предельной лаконичностью — всего два слова: «Лу Шу».
http://bllate.org/book/42323/5423464
Готово: