Гу Сюэцзинь тихонько пробрался к Лу Шу и шёпотом поинтересовался:
— Лу Шу, ты в фэншуй разбираешься? Как тебе эта деревня?
Тот окинул взглядом окрестности и скупо отронил:
— Неплохо.
Гу Сюэцзинь сомневаясь кивнул и вслед за съёмочной группой переступил порог дома маленькой Лили.
Лили считалась лучшей певуньей в классе. Под прицелом телекамер девочка исполняла местную обрядовую песню, посвящённую устройству дома:
«Коль дом возводишь, гляди вокруг:
За спиной — гора, пред взором — луг.
Коль горный хребет возносится ввысь,
А реки кольцом вокруг улеглись,
Коль широк и светел просторный двор —
Богатство и счастье придут в твой дом…»
Местные жители славились не только гостеприимством, но и чудесными голосами. Лили выводила слова чисто и звонко; её хрустальный голосок казался настоящим небесным пением.
Вслушиваясь в текст, Гу Сюэцзинь подметил, что большинство домов в Деревне Тан действительно поставлены строго по правилам из народной песни. Спиной к горам, лицом к воде — настоящее благословенное место.
Лу Шу остановился и поинтересовался:
— С чего вдруг такие расспросы?
— Да так, к слову пришлось, — сдал назад Гу Сюэцзинь. — Вижу просто, что деревня быстро строится, вот и подумал, что фэншуй тут хороший.
— Глухая чащоба. Наткнуться здесь на духа — дело обычное, — невозмутимо заметил Лу Шу. — С твоей нынешней иньской природой ты будешь сталкиваться с призраками в любом месте, каким бы благословенным оно ни было. Пора бы привыкнуть.
«Опять насквозь меня видит», — со вздохом подумал Гу Сюэцзинь и тихо пробормотал:
— Я пытаюсь...
Порыв ветра принёс с собой знакомый аромат — свежий, чуть терпкий запах сухой древесины, исходивший от Лу Шу.
Гу Сюэцзинь невольно сделал глубокий вдох. Мысли о предстоящей практике закалки ци вспыхнули в голове с новой силой. Ему было неловко от собственной жадности, но совладать с инстинктами казалось выше его сил.
Пока он витал в облаках, Лу Шу добавил:
— В этой деревне с фэншуй всё в порядке. А вот в соседней — беда.
Гу Сюэцзинь вскинул голову:
— Ты про Деревню Ши?
— Именно. Она расположена на теневом склоне Изумрудной горы. Западный край там выше восточного — такой рельеф называют "Белым Тигром на драконе", он буквально притягивает мёртвую энергию. К тому же кладбище на вершине смотрит прямо на новую дорогу. Тяжёлая, дурная аура. Неудивительно, что вокруг бродит уйма неупокоенных душ. Тебе с твоей чувствительностью там наверняка станет не по себе. Вот выберемся из гор, и всё пройдёт.
Гу Сюэцзинь задумчиво кивнул. На въезде в горы Тао Ци говорил, что на дороге ни души, но сам Сюэцзинь видел нескольких стариков с корзинами за плечами.
Неужели... то были призраки?
От этой мысли по коже пробежал мороз, а волосы на затылке встали дыбом.
Впрочем, тут же успокоил он себя, рядом с ним находится сам Великий Небесный мастер. Хотя бы ради практики закалки ци Лу Шу точно не даст какому-нибудь духу сожрать его.
Из кухни тем временем донеслись аппетитные запахи — тушёная свинина и копчёные колбаски утихомирили страх, вернув Сюэцзиня к реальности.
Съёмочная группа решила запечатлеть, как оба гостя помогают семье Лили с ужином, и попросила их пройти к кухонному очагу.
Тао Ци, поправляя на Гу Сюэцзине завязки фартука, расплылся в улыбке:
— Зай, ну и талия у тебя! Одной рукой обнять можно.
— Только попробуй завязать бантом, — зашипел Сюэцзинь.
— Конечно-конечно, никаких бантов! — Тао Ци тут же с ловкостью закрутил за его спиной пышный белый бант. — Иди, трудись~
Гу Сюэцзинь, не доверяя его тону, извернулся, пытаясь разглядеть свою спину. Изящный изгиб его поясницы при этом выглядел настолько точёным, что действительно казался невесомым.
Тао Ци посмотрел на него с почти материнской нежностью:
— Зай, ты такой милый. Ну точь-в-точь та красивенькая недотрога-кошечка, в которую безнадёжно влюбился Том.
Сюэцзинь тут же зажал ему рот ладонью, грозно велев не нести чуши, но пышного банта на собственной пояснице так и не заметил.
Он молча отошёл к раковине и принялся усердно мыть томаты и капусту. Готовить он не умел, но дома всегда помогал бабушке с чисткой и мытьём овощей, так что и здесь рассчитывал быть полезным.
Бабушка Лили уже раскалила в глубокой сковороде масло. Старушка жестом предложила Сюэцзиню опустить в масло нарезанный тофу, но тот, не разобрав местного диалекта, лишь растерянно улыбнулся и кивнул.
Масло в сковороде зашкворчало и застреляло брызгами. Сюэцзинь помедлил в замешательстве, как вдруг рядом оказался Лу Шу:
— Я сам.
Лу Шу уверенно подхватил палочками кусочек маринованного тофу, обвалял в муке и опустил в кипящее масло.
Гу Сюэцзиню показалось — или пламя под казаном и впрямь стало чуточку меньше?
Тао Ци, совершенно не ожидавший от «неземного небожителя» таких бытовых навыков, тихо шепнул Сюэцзиню на ухо:
— Сам экранный кинобог стоит у плиты... С ума сойти.
Тофу аппетитно заскворчал. Сюэцзинь перевёл взгляд на руки Лу Шу — на точёные, с проступающими под кожей венами длинные пальцы. Было в этих крепких кистях нечто неоспоримо привлекательное.
В этот момент Лу Шу слегка повелительно поведя кистью, и огонь под казаном опустился ещё сильнее.
Гу Сюэцзинь чуть округлил глаза: не показалось!
— Учитель Лу часто готовит? — не удержался от вопроса режиссёр. — У вас отлично получается.
— От случая к случаю, — небрежно отозвался тот.
Выложив золотистые ломтики на небольшое блюдо, Лу Шу обернулся к Гу Сюэцзиню:
— Попробуй.
Сюэцзинь взял тарелку. Тофу покрывала хрустящая золотистая корочка, а внутри он оставался невероятно нежным. Небесный мастер идеально выдержал температуру.
Сюэцзинь уже собрался было отвесить сдержанный комплимент, как вдруг встретил взгляд Лу Шу — тот смотрел на него с едва заметной насмешливой полуулыбкой.
Опять! Этот его фирменный взгляд! Он что, снова считает меня глупцом?!
Если бы тофу не был уже проглочен, а перед лицом не крутилась камера, Гу Сюэцзинь из принципа выплюнул бы всё обратно.
Подумаешь, готовить не умеет! Зато он умеет мастерски заказывать доставку!
Лу Шу тем временем ровным голосом произнёс:
— Когда масло раскалится, держись от сковороды подальше.
Сюэцзинь так и не понял, заботится о нём этот скверный пёс или просто подшучивает, но выражение его лица наглядно выражало: «Ладно, молчу».
Видимо, контраст между образом холодного даосского мастера и кулинарными хлопотами оказался слишком силён: за ужином приготовленный им тофу расхватали первым.
***
Ночь сгустилась, на тёмном небе воцарилась луна, и участники разошлись по своим комнатам.
Гу Сюэцзиню досталась спальня в самом конце второго этажа, на западной стороне. Тао Ци расположился по соседству — их комнаты примыкали друг к другу и делили общую ванную.
Когда Сюэцзинь вышел после душа, Тао Ци уже сидел на стуле и просматривал снимки, сделанные за день, откровенно любуясь красотой своего подопечного.
— Зай, вот этот кадр просто божественный, — показал он экран фотоаппарата. — Жаль только, какая-то тень всё испортила, размазалось.
На снимке Гу Сюэцзинь тепло улыбался Лили, а девочка весело показывала пальцами «викторию». Но за спиной Сюэцзиня тёмным пятном клубился непонятный силуэт — не то размытый от взмаха крыльев жук, не то искажённое в безмолвном крике человеческое лицо.
Вспомнив странное ощущение чужого взгляда, не покидавшее его весь день, Сюэцзинь нервно сглотнул.
Неужели за ним и впрямь целые сутки таскался призрак?
— Пустяки, — выдавил из себя Сюэцзинь. — Наверное, мошкара какая-нибудь на объектив села. Устали за день, давай спать.
— Давай, — Тао Ци включил в розетку фумигатор. — Если ночью что-то понадобится — зови.
Не пробило и девяти, а вымотавшийся Сяо Тао уже погасил свет и заснул.
Гу Сюэцзинь выключил лампу и лёг. В комнате царила тишина, лишь морозный лунный свет проникал сквозь окно.
Белая занавеска слегка покачивалась от ночного сквозняка, напоминая морскую волну. Окна спальни Лу Шу выходили ровно на противоположную сторону второго этажа, через небольшой внутренний дворик, и оттуда ещё пробивался слабый отсвет.
Сюэцзиня одолела дремота. А когда он снова открыл глаза, то уже висел под потолком в виде бестелесного духа.
«Тук, тук, тук».
Сквозь полузабытьё до него донеслись три лёгких удара в окно. Звук был тихим, словно кто-то осторожно стучал в дверь, но куда более звонким.
Но это же второй этаж! Кто может стучать с той стороны окна?
Сюэцзинь мгновенно очнулся от сна. Сердце сжалось от страха. Он перевёл взгляд на окно и замер: белая ткань занавески вдруг натянулась, очертив силуэт стоящего за ней человека, а затем резко опала.
Сюэцзинь сжался в комок. Он снова вгляделся в темноту — у окна никого не было.
Ушёл?
Не успел он перевести дух, как дух материализовался прямо у изголовья его кровати.
При свете луны Сюэцзинь наконец разглядел непрошеного гостя.
Это был мужчина среднего возраста. Его лицо заплыло запёкшейся кровью, а во рту не было языка — вместо слов вырывалось лишь горловое, хриплое «хыр-хыр». Призрак с отчаянным упорством пытался что-то объяснить, окровавленной рукой указывая в сторону окна.
Похоже, он ужасно боялся золотой защитной тыквы на запястье спящего тела Сюэцзиня и не смел приблизиться к кровати.
Застыв в двух метрах, дух непрестанно жестикулировал и тыкал пальцем на улицу.
Диалог между двумя призраками явно не клеился. И хотя Гу Сюэцзинь не издал ни звука, про себя он успел пронзительно закричать раз десять тысяч.
В конце концов он молнией выскочил в окно. С такой скоростью он не летал ещё никогда в жизни. Перемахнув через дворик, Сюэцзинь ворвался в спальню Лу Шу, но от слишком бурного разгона споткнулся и кубарем загремел прямо на чужую кровать.
Хорошая новость: Лу Шу на кровати не было.
Плохая новость: Лу Шу стоял рядом и во всех подробностях наблюдал его эффектное падение.
Небесный мастер только что вышел из ванной. Он неторопливо застёгивал последнюю пуговицу пижамы. Капли воды с полувлажных волос сбегали по ключицам к подтянутой груди.
Он равнодушно смерил взглядом растянувшегося на постели духа:
— Что-то случилось?
Гу Сюэцзинь молча поднялся и попытался сберечь остатки достоинства:
—... Что, ни разу сонного паралича не видел?
С этими словами он ладонью разгладил судорожно смятое под ним покрывало, сполз с мягкого матраса и покорно встал рядом.
Лицо Лу Шу оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнула насмешливая искорка.
— Всё, паралич окончен? — тихо спросил он.
— Угу, — Сюэцзинь опустил густые ресницы и смущённо пробормотал: —... Э-э, сегодня же пятница. Будем ци пополнять?
Ещё днём он дерзил и показывал зубки, а теперь кротко стоял у кровати, ожидая, когда его обнимут.
Запечатлей эту сцену любой светский репортёр — вышел бы скандал века.
Улыбка в глазах Лу Шу стала ещё ярче. Ничего не ответив, он просто шагнул вперёд и привлёк лёгкого, как пушинка, духа к себе.
Свежий, чуть горьковатый древесный аромат мгновенно заполнил дыхание Сюэцзиня. Он зажмурился и жадно впитал эту чистую энергию. Вся накопившаяся за день усталость испарилась без остатка, уступив место почти стыдному блаженству.
«Чёрт, да что со мной такое?!»
Ругая себя за ненормальность, Сюэцзинь тем не менее сделал ещё несколько глубоких вдохов. От нахлынувшего чувства полного насыщения у него вырвался невольный, сладостный вздох, а руки сами собой сомкнулись на талии Лу Шу.
Это был их второй сеанс пополнения ци после заключения брака. На Лу Шу были застёгнуты абсолютно все пуговицы до самого горла, а руки не позволяли себе ни единого лишнего движения — казалось, он и впрямь думает лишь о духовной практике.
Но от этого холодного и сдержанного человека веяло удивительным теплом.
Мощный поток энергии ци устремился в тело Сюэцзиня, отчего у него даже перехватило дыхание. Почувствовав лёгкое головокружение, он часто-часто замигал и чуть сильнее сжал пальцы на талии Лу Шу.
В этот миг широкая ладонь Небесного мастера мягко погладила Сюэцзиня по спине — ласково, точно баюкая взъерошенного кота или помогая распределить входящие потоки ци. Сразу стало легче.
Сюэцзинь вскинул голову и встретился с ним взглядом. Его глаза блестели от влаги, а лицо дышало такой нежностью, какой Лу Шу ещё никогда у него не видел.
В этом взгляде мешались тихий упрёк и невольная, детская ласка.
http://bllate.org/book/42323/5422671
Готово: