Цзин Сюнь спускался по лестнице с Шэнь Ицзинем, направляясь на первый этаж.
Менеджер бара неуверенно следовал за ними, невольно вытирая холодный пот со лба.
…Судя по одежде и внешнему виду этих двоих, похоже, он только что помешал господину Шэнь в самый ответственный момент!
…Боже, что он натворил?!
Надо было просто задержать молодого господина Тана и подождать, пока господин Шэнь… завершит свои дела, прежде чем докладывать…
Менеджер так испугался собственных мыслей, что чуть не споткнулся на ровном месте. Тем временем Шэнь Ицзинь и Цзин Сюнь уже вышли в основной зал.
В баре по вечерам часто случались пьяные потасовки, поэтому вопросам безопасности уделялось особое внимание, и меры постоянно ужесточались.
На этот раз Тан Ли, едва устроив шум, был сразу же уведен охраной в отдельную комнату, так что никакого скандала не вышло. В принципе, это было рядовое происшествие. Но поскольку этого гостя лично привел сам господин Шэнь, менеджер счел необходимым доложить ему, скрепя сердце постучав в дверь.
Спустившись вниз, Шэнь Ицзинь распахнул дверь малого VIP-зала и увидел Тан Ли, сидящего на полу в полной прострации, с потухшим взглядом и окровавленной рукой.
Сяо Тан присел рядом со старшим братом, старательно промокивая окровавленную руку салфетками.
Шэнь Ицзинь нахмурился.
— В чем дело, старший? Ты подрался?
Тан Ли, сидевший в оцепенении, не ответил. Сяо Тан тоже опустил голову, растерянный и беспомощный.
Пришлось менеджеру объяснить:
— Нет-нет, с господином Таном никто не дрался.
Шутка ли – перед тем как подняться наверх, господин Шэнь лично поручил ему присмотреть за молодым господином Таном. Если бы того избили, менеджеру точно пришлось бы увольняться.
— Рука… это господин Тан сам разбил, ударив по стене.
Шэнь Ицзинь: «…»
— Выйдите все, — приказал он, удалив посторонних за дверь, после чего присел перед Тан Ли. — Что на самом деле произошло?
Но Тан Ли с пустым взглядом будто не слышал его или просто не хотел отвечать.
Пришлось сяо Тану взять слово:
— Кажется… это был брат Цзинь.
На самом деле он и сам толком не знал, что случилось.
Только что они с братом веселились в танцзале, все было прекрасно, но вдруг лицо брата перекосилось, и он рванул в одном направлении. Из-за толпы сяо Тан замешкался на секунду, а когда пробился сквозь людей, брат уже исчез. Он долго искал его, но безрезультатно.
Пока случайно не услышал, что где-то подрались. Прибежав на шум, он наконец нашел брата.
Но когда добрался туда, уже ничего не застал – только брата, методично колотившего кулаками в стену.
К счастью, совместными усилиями сяо Тана и охраны его удалось оттащить.
Даже когда его схватили, он ничего не говорил, только выкрикнул… имя Чжэхэна.
Потом их отвели в отдельную комнату. Брат успокоился, перестал буянить, но просто сидел, не произнося ни слова.
— Цзинь Чжэхэн? — Шэнь Ицзинь повторил это имя.
Услышав его, Тан Ли наконец отреагировал. Его расфокусированный взгляд снова стал осознанным. Через мгновение он увидел перед собой Шэнь Ицзиня и Цзин Сюня, одетых совсем не так, как раньше:
— Вы как… Это же еще бар? Уже до такого дошло?
Цзин Сюнь, стоявший поодаль: «?..»
Тан Ли, кажется, только сейчас осознал, что сидит на полу, и попытался подняться. Когда его усадили на диван, он осмотрел свою рану и буркнул:
— Ерунда. — Он успокоил младшего брата: — Не переживай, со мной все в порядке.
Сяо Тан, только что перепуганный насмерть, теперь, видя, что брат пришел в себя, сменил испуг на злость:
— Да что вообще произошло?! Ты никогда так себя не вел! И вообще, ты правда видел брата Чжэхэна? Он же в отпуске уехал!
— Не видел, — Тан Ли здоровой рукой потер виски, прикрыв лицо. — Я разве говорил, что видел его?
Сяо Тан: «…»
Тан Ли:
— Наверное, показалось. Не помню.
«…»
Тан Ли был еще пьян, и в баре ему явно делать было нечего. Заявив, что больше не хочет оставаться, он поднялся, чтобы уйти, но Шэнь Ицзинь остановил его.
— Остановишься в одном из номеров?
— Не надо, — ответил Тан Ли.
Он не стал хлопать Шэнь Ицзиня по плечу, как обычно делал с братом, а просто сказал:
— Развлекайтесь дальше, как следует. Я поехал.
Хотя он и поранил руку, да и был еще пьян, так что ехать домой вряд ли стоило.
Но у Тана Ли в Лунчэне было где остановиться, так что Шэнь Ицзинь не стал настаивать.
Когда тот собрался уходить, он распорядился подготовить машину и проводить их.
Попрощавшись на время с братьями Танами, они прошли через весь бар к выходу.
К их удивлению, дождь уже закончился.
Улицы, омытые ливнем, наполнял легкий влажный аромат. По обеим сторонам дороги акации сбросили немало листьев, и помимо свежести в воздухе витало тонкое благоухание зелени.
Дождевые капли, задержавшиеся на крышах, размеренно стекали вниз, и ночь стала заметно прохладнее.
В отличие от искусственного холода кондиционеров в баре, эта естественная прохлада, приносимая легким ветерком, была несравнима ни с какими техническими ухищрениями.
Цзин Сюнь глубоко вдохнул свежий воздух.
Шэнь Ицзинь сжал его руку и спросил:
— Поедем домой?
— Угу, — кивнул Цзин Сюнь. — Поехали.
Но они не сразу сели в машину.
Вместо этого они пошли пешком по асфальтовой дороге, не отпуская рук друг друга.
Легкий ветерок шевелил верхушки акаций, заставляя листву шелестеть. Неоновые фонари излучали теплый свет, вытягивая их тени далеко вперед.
…
Окружение Шэнь Боханя единогласно сошлось во мнении, что вечер выдался на редкость оживленным.
С того момента, как Линь Ли отправил в группу подсмотренные фото, чат взорвался.
Он не стал публиковать снимок в основном общем чате, а выбрал отдельно созданную закрытую группу.
В этой группе состояли только ключевые фигуры их компании.
Участников было немного – всего пять-шесть человек.
Все они были настоящими наследниками аристократических семей, в отличие от обычных прихлебателей и светских львиц, крутившихся вокруг Шэнь Боханя и его друзей.
У всех них была одна общая черта – они знали Шэнь Ицзиня.
И все понимали негласные правила: как именно следует «употреблять» сплетни о старшем наследнике клана Шэнь.
Ведь Шэнь Ицзинь был не таким, как они.
Они все еще зависели от семейных денег, тогда как Шэнь Ицзинь контролировал уже 80% активов корпорации Шэнь.
Они бездельничали, не имея ни одного стоящего достижения, в то время как несколько компаний, основанных Шэнь Ицзинем, уже вышли на стабильный уровень и готовились к выходу на биржу.
Более того, даже главы их собственных семей старались поддерживать с Шэнь Ицзинем хорошие отношения.
Поэтому, когда Шэнь Ицзинь дал понять, что предпочитает скромность, никто из знавших его наследников не осмеливался распространять о нем слухи. Шэнь Ицзинь не общался с их кругом – и они в ответ не смели его беспокоить.
Это стало негласным правилом в их среде.
Более того, поскольку Шэнь Ицзинь редко появлялся на молодежных вечеринках, а общался в основном со старшим поколением по бизнес-вопросам, многие наследники подсознательно причисляли его к поколению своих отцов или даже дедов.
Хотя по возрасту многие из них были старше самого Шэнь Ицзиня.
И вот теперь, когда наконец появился настоящий «компромат» на Шэнь Ицзиня… несмотря на взрывной ажиотаж в группе, все строго придерживались правил, и никто не осмелился вынести информацию за ее пределы.
Именно поэтому Линь Ли опубликовал фото только здесь.
А опубликовать он его должен был – потому что это было нечто невероятное! Он просто не мог удержаться!
…
В группе бурлили самые невероятные теории, подкрепленные новыми подробностями.
[Черт возьми, так Тан Ли тоже вернулся? Его же лет пять никто не видел!]
[И сразу такой скандал? Я слышал, он еще несколько лет назад разорвал все связи с семьей и уехал за границу заниматься дизайном… Может, бедность его доконала?]
[Ты совсем безграмотный? Это же не просто «дизайн» – он первоклассный архитектор! Лауреат международной… какой-то там премии, заказы к нему сами в очередь выстраиваются, понял?]
[Линь Ли: Офигеть! Вот это я вовремя остался! @Второй молодой господин]
Пока в группе кипели страсти, Линь Ли выложил еще несколько фото.
Снова нечеткие, сделанные наспех, фон все тот же – бар. Но если приглядеться, можно было разобрать Шэнь Ицзиня, Янь Цзинсюня и братьев Тан, вместе направляющихся к выходу – похоже, они уходили.
[Ну и что? Шэнь Ицзинь и Тан Ли знакомы – ничего удивительного…]
[Да, не вижу сенсации… Они что, уже уходят? Черт, а я хотел сам все увидеть!]
[Линь Ли: Да вы что, слепые? Посмотрите на одежду Янь Цзинсюня! Сравните с первыми фото – она другая! И явно не его!]
[!!!]
[Линь Ли: И у Шэнь Ицзиня исчез пиджак. О чем это говорит?]
[…]
[Кстати, а нормально ли мы тут при Втором молодом господине такое обсуждаем…]
[Он же болеет, ему не до чатов. Да и он же уже бросил Янь Цзинсюня…]
[Вот именно! Это же нонсенс – кто-нибудь вообще слышал, чтобы тот с кем-то встречался?.. Помните Не Яньдуна? Говорят, недавно он пытался подсунуть тому кого-то в постель, но не только не преуспел, а еще и чуть не нарвался на неприятности.]
[? Серьезно? Как это так вышло?]
Вот профессиональный литературный перевод с сохранением всех стилистических и жанровых особенностей оригинала:
[— Серьезно, сам директор Не мне это сказал! Ну и чудак же этот тип!]
...
[Линь Ли: ...А вот и горяченькое. Только что спросил у менеджера — Янь Цзинсюнь действительно провел какое-то время в номере со старшим юэнем (главный партнер в бэй-данмэе), да еще и оставил после себя пиджак с галстуком! И знаете что? На шее у старшего юэня были следы поцелуев! Много-много следов!]
[— ...Следы поцелуев? Да этот Янь Цзинсюнь знает толк!]
[— Значит, подтверждено? Но как они вообще сошлись...]
[— Если честно, Янь Цзинсюнь и правда чертовски хорош собой... Может, в нем есть какие-то скрытые достоинства, о которых мы не знаем.]
[— Просто у нашего второго юэня (младший партнер в бэй-данмэе) вкус слишком изысканный, такого уровня его не зацепишь... Черт, знал бы — сам бы попробовал!]
[— Да брось, ты-то ему точно не понравишься. Забыл, до чего он дошел в своем усаги (одержимый поклонник), когда был влюблен во второго юэня?]
[@Второй молодой господин, просыпайся давай! Твой преданный Янь Цзинсюнь теперь греет чужую постель!]
...
Линь Ли опубликовал фото не просто так – отчасти это была месть за постоянное высокомерие Шэнь Боханя.
Хотя их компания и ориентировалась на второго молодого господина, Шэнь Бохань порой не утруждал себя даже элементарной вежливостью на людях... Все они выросли в роскоши, и пусть семья Линь уступала семье Шэнь, пусть он действительно пользовался некоторыми преимуществами, находясь рядом со Шэнь Боханем, – терпеть такое долго было невозможно.
Он намеренно выложил фото, чтобы позлить второго молодого господина.
Пусть тот раньше и брезговал Янь Цзинсюнем... Но когда твой бывший парень вдруг сходится с твоим же родным старшим братом, да еще и с самим Шэнь Ицзинем – это уже настоящая сенсация!
Ему не терпелось узнать, какое выражение лица сейчас у второго молодого господина, не жалеет ли он...
Впрочем, Линь Ли знал меру.
Когда обсуждение в чате стало слишком резким, он поспешно напечатал:
[Линь Ли: Эй, ну что за поверхностность? Да второму молодому господину все равно... Лично я считаю, что с таким, как Янь Цзинсюнь, у старшего господина ничего серьезного не выйдет. Давайте просто продолжим наблюдать за этим спектаклем, а второго молодого господина оставим в покое.]
...
Второй молодой господин, разумеется, не спал.
В темной палате частной клиники, Шэнь Бохань, подхвативший новый приступ лихорадки, с воспаленными, слезящимися глазами вглядывался в экран, наблюдая за перепиской.
Он упрямо читал каждое сообщение, не пропуская ни одного.
Он понимал, какие цели преследовал Линь Ли, публикуя фото в группе, но сейчас ему было не до выяснения отношений.
Они говорили правду.
Янь Цзинсюнь и правда был красив.
У Янь Цзинсюня и правда было множество достоинств.
Просто он... просто он, Шэнь Бохань, не сумел это оценить.
Поэтому он должен был вчитываться в каждую насмешку, в каждый намек – ведь именно так они раньше язвительно обсуждали самого Янь Цзинсюня.
И это еще не сотая часть того, что пришлось вынести Цзин Сюню.
Да, именно так. Он обязан это читать.
Это его расплата.
…
— Апчхи! — Через двадцать минут прогулки по тротуару Цзин Сюнь неожиданно чихнул.
Шэнь Ицзинь тут же остановился и обернулся:
— Что такое? Тебе холодно, сяо Сюнь?
— Нет. — Цзин Сюнь потер нос, затем потрогал неожиданно разгоревшиеся уши... Неужели его кто-то обсуждает?
Шэнь Ицзинь спросил снова:
— Устал? Если устал – сядем в машину.
Водитель все это время следовал за ними на небольшом расстоянии.
Цзин Сюнь ответил, что не устал.
Было еще рано, и небольшая прогулка пойдет на пользу.
Главное же – впервые за долгое время Шэнь Ицзинь не испытывал отвращения к дождю. Наверняка он никогда раньше не гулял вот так, ночью после ливня...
Цзин Сюню казалось, что и Шэнь Ицзинь наслаждался моментом, и ему не хотелось возвращаться.
— Давайте пройдемся еще немного, господин, — предложил он.
— Хорошо.
Шэнь Ицзинь, естественно, не возражал.
Они продолжили идти, и Цзин Сюня вдруг охватило чувство, будто они – беззаботные юноши, шагающие плечом к плечу. Такое чувство было незнакомо даже самому Цзин Сюню, несмотря на его студенческие годы – болезни лишали его подобных радостей.
Вдыхая свежий воздух, Цзин Сюнь радостно взмахнул их сцепленными руками. Он размашисто шагал, иногда подпрыгивая, словно ребенок.
Шэнь Ицзинь, видя его радость, и сам невольно проникался ею.
Он, конечно, не стал подпрыгивать вместе с ним, но не выпускал руку юноши, временами поднимая их сцепленные пальцы в ответ, полностью отдавшись этому совместному шествию.
Разве что пенсионеры с собаками, идущие позади, только качали головами... Неужели нынешняя молодежь совсем не знает меры в своих эмоциях?
И росту-то такого – а ведут себя как дети.
Пройдя еще немного, сверкающий новенький Rolls-Royce, до этого неспешно следовавший за ними, вдруг притормозил у обочины, и двое «детей» один за другим скрылись в салоне.
Первый – юноша с благородными чертами лица и сдержанным выражением – вежливо поблагодарил шофера, открывшего ему дверь, и ничто не выдавало в нем прежней резвости.
Второй, прикрыв рукой голову первого, на мгновение обернулся перед тем, как сесть, бросив взгляд назад.
При этом взгляде стало ясно – высокий молодой человек с холодным выражением лица, глубоким взором и невозмутимо-спокойной, как гладь древнего колодца, внешностью тоже не имел ничего общего с ребячеством.
Пенсионеры: «…»
Нынешняя молодежь... что за неординарные личности.
...
На следующий день.
Перед самым выходом на работу Цзин Сюню неожиданно позвонил сосед по комнате.
Тан Цзинюань на том конце провода озабоченно спросил:
— Сюнь-сюнь, ты... проверял оценки? Как так вышло, что ты провалил один экзамен?
Цзин Сюнь: «?»
Со времен начальной школы он редко получал что-то кроме высшего балла, поэтому даже мысли не допускал о возможном провале. Поблагодарив Тан Цзинюаня за предупреждение, он зашел через телефон на сайт университета.
В Кэйда все оценки студентов были доступны через общую сеть факультета. Проверив...
Действительно, один экзамен был провален – 59 баллов.
?..
Этот экзамен он хорошо помнил – задания были несложные, он справился легко. Возможно, не на высший балл, но провалиться – никогда.
К тому же, перебрав память, Цзин Сюнь исключил возможность ошибки при заполнении бланка или забытой подписи на работе.
Как же так?
Он задумался – преподаватель этого курса действительно славился строгостью, особенно требовал посещаемости. Но проблема в том, что он не пропускал занятия.
Правда, прежний хозяин тела из-за подработок брал несколько отгулов, что могло снизить балл.
Но до 59?..
Цзин Сюнь растерялся. Узнавший о ситуации Шэнь Ицзинь предложил:
— Может, позвонить преподавателю и уточнить?
Идея показалась разумной.
Бывший староста группы, Цзин Сюнь имел контакты всех преподавателей факультета.
Без труда найдя номер, он сверился с часами – время для звонка подходящее – и набрал. В ответ услышал:
— А, твою работу я помню. — Голос в трубке продолжал: — Ни в одном задании нет решения, только верные ответы. Янь Цзинсюнь, ты уверен, что сам решал?
Цзин Сюнь: «…»
Он вспомнил – во время того экзамена через полчаса начиналось собрание у профессора Хо.
Хотя при вступлении в группу он предупредил о сессии и возможных задержках, но то было важное планерное заседание. Пропускать или опаздывать не хотелось.
Чтобы успеть, все задачи он решал в уме.
Не записывая ход решения не только для сложных задач, но даже для тестовой части...
И за это получил первый в жизни провал?
Но он точно помнил – ни в заданиях, ни в инструкциях не было требования обязательно расписывать решение...
У Цзин Сюня был особый образовательный путь. После попадания в класс для одаренных в 15 лет, он редко сдавал обычные экзамены.
Но даже так, писать только ответы ему доводилось часто.
Если специально не требовали расписывать решение – он его не писал.
Иногда, как в этот раз – из-за нехватки времени. Иногда – считая некоторые шаги очевидными.
...
Хотя позицию преподавателя он понимал. Паниковать не стал – можно пересдать в следующем семестре. Сам факт провала казался ему скорее забавным... Новый опыт, не более того.
С легкой досадой он ответил:
— Я сам решал задания, профессор, могу это гарантировать.
— Не ври! Я знаю, как было на самом деле, Янь Цзинсюнь. Ты сдал работу первым.
Цзин Сюнь: «…»
— Задачи были несложные, но последние две без вычислений и промежуточных шагов невозможно решить сразу, — продолжал преподаватель. — 59 баллов – это еще я тебе поблажку дал. Не оправдывайся, приходи на пересдачу в следующем семестре.
...
Провал – новый опыт.
Но когда тебя бездоказательно обвиняют в списывании, не давая шанса оправдаться – это уже неприятно.
Цзин Сюнь готов был к пересдаче, но принципы оставались принципами.
Он парировал:
— Профессор, у вас есть доказательства списывания? Вы говорите, я сдал первым – у кого же я списал?
В трубке раздался еще более сердитый голос:
— Откуда мне знать! Может, ты заранее раздобыл мои задания! Честно, Янь Цзинсюнь, ты меня разочаровал!
— Это ваши домыслы, — спокойно ответил Цзин Сюнь. — Вы не поймали меня на месте, не предоставили доказательств, но поставили неуд. Я считаю это безответственностью.
— Ты!.. — Преподавателю было за пятьдесят, он провел в университете всю жизнь и славился принципиальностью. Такие слова его задели.
— Дайте мне возможность доказать свою правоту, — Цзин Сюнь поспешил добавить, прежде чем на том конце окончательно взорвались.
— … — Услышав его слова, на том конце ненадолго воцарилась тишина, затем раздался насмешливый хмык: — И как ты собираешься доказывать?
— Может, вы дадите мне новую задачу? Прямо сейчас проверите.
— Тогда приходи в мой кабинет. — Голос преподавателя по-прежнему звучал сурово. — Сможешь быть здесь до половины десятого?
Цзин Сюнь взглянул на время и согласился.
В принципе, он мог бы просто объяснить решение по телефону, но это выглядело бы еще более подозрительно. Лучше разобраться лично.
— Господин.
Закончив разговор, Цзин Сюнь прошел из гостиной в спальню к Шэнь Ицзиню:
— Я возьму утром отгул, не поеду в офис.
Шэнь Ицзинь, похоже, переодевался в гардеробной.
— Хорошо, — отозвался он.
Цзин Сюнь не заходил в комнату, оставаясь у двери, пока голос Шэнь Ицзиня донесся из глубины:
— Я поеду с тобой в университет.
— Э-э. — Цзин Сюнь машинально отказался: — Не нужно, я просто зайду к преподавателю.
Он кратко пересказал содержание разговора.
Так или иначе, преподаватель согласился дать ему шанс – значит, вопрос решится легко.
— Вы сначала поезжайте в офис, а я к обеду присоединюсь, — предложил он.
Шэнь Ицзинь спросил:
— Тебе не нравится, когда я сопровождаю тебя в университет?
— Нет, — ответил Цзин Сюнь. — Но разве вы не заняты?
— Утром – нет.
— … — Цзин Сюню пришлось сдаться: — Ну хорошо.
Дело было не в том, что ему не нравилось появляться с Шэнь Ицзинем в университете.
Просто мысль о том, как импозантный, безупречно одетый господин появится с ним в кабинете преподавателя...
Вызывала опасения насчет возможного ажиотажа.
Без намека на критику, но, как ни крути, аура главного злодея совсем не вязалась с университетской атмосферой.
...
Цзин Сюнь не мог точно объяснить это чувство.
Он провел рукой по волосам, но если Шэнь Ицзинь настаивал – пусть будет так.
Отбросив сомнения, он направился к выходу, собираясь дожидаться, пока Шэнь Ицзинь закончит собираться.
Не успел он сделать и пары шагов, как услышал:
— Сяо Сюнь.
Цзин Сюнь обернулся и замер. На фоне сверкающего под солнцем мраморного пола стоял Шэнь Ицзинь, который за это время успел сменить деловой костюм на повседневную одежду.
Свободная футболка с V-образным вырезом, черные облегающие джинсы.
Свежевымытые волосы слегка спадали на лоб, естественно высохшие – никакой укладки, только легкие небрежные пряди, делающие его похожим на старшекурсника.
...
Цзинсюнь: «!»
Он приоткрыл рот.
Признаться, господин выглядел потрясающе!
Мешковатый верх и узкие джинсы подчеркивали его широкие плечи и длинные ноги. А прядки на лбу смягчали обычно такой отстраненный взгляд – теперь Шэнь Ицзинь совсем не походил на господина злодея. Такого его вполне можно было принять за младшекурсника.
http://bllate.org/book/42302/5415930