[Мими: Поверите ли вы, если я скажу, что босс открыто устроил с супругой в кабинете...]
[Ассистентка Лу: Устроил что? Не бросай фразу на полуслове!]
[Тантантан: ? Я всего на минуту отошел, и уже появился горячий слух?]
Частный чат ассистентов и секретарей мгновенно взорвался обсуждением.
Секретарь Ми, сидевшая в приемной генерального директора, украдкой взглянула на плотно закрытую дверь кабинета директора Шэня и не смогла удержаться от того, чтобы не поделиться в чате только что пережитым потрясением.
Только что второй молодой господин неожиданно явился с требованием встречи с их директором Шэнем, а затем, не сказав ни слова, ринулся прямиком в кабинет. Секретарь Ми и думать не могла его остановить – силы были неравны, и вместо того чтобы преградить путь, она сама оказалась втянутой внутрь вслед за вторым господином.
[Ассистентка Лу: ...]
[Тантантан: Что?! Второй господин пришел в «Ивэй»? И ворвался в кабинет босса?? Чем вообще занимается охрана?]
[Мими: Да! Не знаю, где он раздобыл пропуск... В общем, я чуть не умерла от страха! Думала, сейчас все – они точно сцепятся в драке. Но оказалось, дальше было еще горячее...]
Вспоминая произошедшее, секретарь Ми до сих пор видела перед глазами ту почти что идиллическую сцену.
Стройный юноша прильнул к директору Шэню, словно котенок, потираясь о него и покусывая его шею. А их высокий, невозмутимый и аскетичный генеральный Шэнь даже не попытался уклониться. Он лишь откинулся назад, опираясь на длинные пальцы, и даже когда они ворвались внутрь, оставался непоколебим, как гора Тайшань.
...И этот профиль босса, сосредоточенно взирающего на юношу... Честно говоря, за все эти годы секретарь Ми впервые видела такое выражение на его лице.
[Тантантан: @Цзинь Чжэхэн Как у второго господина оказался пропуск в «Ивэй»?]
[Цзинь Чжэхэн: Разберусь.]
[Ассистентка Лу: @Мими Сестричка Ми, продолжайте! Что там было «еще горячее»?]
Секретарь Ми мастерски расписала сцену, уделив почти сотню иероглифов тому, как был растрепан их босс, и еще сотню – его выражению лица.
В чате все начали визжать от возбуждения:
[Так выходит, босса прервали в самый ответственный момент?]
[Этот второй Шэнь просто невыносим! Он уже не в первый раз пробирается в компанию выведывать информацию.]
[Но если бы он не ворвался, сестричка Ми не увидела бы такую горячую сцену!]
[Сестричка Ми, и что дальше? Как босс отреагировал, когда его застали врасплох?]
[Мими: Босс, в общем-то, никак. Остался невозмутим. А вот второй господин, бросив взгляд внутрь, развернулся и молча ушел.]
[?? Почему?]
[Совсем ничего не сказал? Тогда зачем он вообще врывался?]
[Ми Ми: Не знаю. Но когда он уходил, его лицо было чернее тучи, просто позеленел от злости! И знаете, вид второго господина в таком состоянии почему-то доставил мне дикое удовольствие, ха-ха-ха!]
Больше секретарь Ми не рисковала сплетничать.
Хотя это и был неофициальный чат, где обычно обсуждали, где пообедать, но все же участники – коллеги по компании, и уши могли быть где угодно.
Просто она была слишком взволнована. Особенно после того, как второй господин ушел, и ей тоже пришлось ретироваться из кабинета. Но перед тем как склониться в поклоне и выйти, она успела заметить, как генеральный Шэнь выпрямился, не обращая внимания на растрепанную одежду, и обхватил ладонью талию юноши...
А еще жена – было так мило видеть с раскрасневшимися щечками! Когда его притянули, на его лице застыло выражение растерянности и шока, но его талия была такой тонкой и гибкой, что поддалась малейшему нажиму.
Широкая белая рубашка колыхнулась, и женушка сам оказался в объятиях босса. Как же это было нежно! Только подумать – крупная ладонь босса сжимала этот узкий стан...
А-а-а!
Раньше, когда сяо Тан говорил, что между генеральным Шэнем и его супругой прекрасные отношения, секретарь Ми не могла себе такого представить и отказывалась верить.
Теперь же она верила на все сто!
За более чем два года работы рядом с генеральным Шэнем это был первый раз, когда ей довелось «отведать собачьего корма». Секретарь Ми решила, что несправедливо страдать одной, и написала еще сотню иероглифов, отчаянно описав последнюю увиденную сцену.
Конечно, она сделала это максимально эстетично.
Ни слова о том, насколько гибкой была талия женушки.
Акцент был сделан на «трепетании олененка» [идиома: волнение от влюбленности], чтобы даже если директор Шэнь увидит, у него не возникло вопросов.
…
Кабинет. Несколько минут назад.
У Цзин Сюня, не успевшего разглядеть ворвавшегося второго господина и видевшего лишь его разгневанно удаляющуюся спину, в голове стояли только знаки вопроса. Но его внимание быстро вернулось к Шэнь Ицзиню, и он испуганно потянулся, чтобы прикоснуться к следу от укуса, но Шэнь Ицзинь опередил его, обхватив его за талию. В поле зрения Цзин Сюня красивая секретарша ловко закрыла дверь и удалилась, а в тот же миг его губы коснулись теплые и сухие губы – легкое, мимолетное прикосновение.
Этот сухой, нежный контакт заставил Цзин Сюня очнуться. Он услышал, как Шэнь Ицзинь позвал его:
— Сяо Сюнь.
— М-м... — Цзин Сюнь остался в его объятиях без движения.
Вблизи след от укуса выглядел еще заметнее. Если у него самого от напряжения даже зуб заболел, то как же должно было болеть нежное место на шее Шэнь Ицзиня!
К тому же на шее проходят крупные артерии – это не шутки. Цзин Сюнь, переполненный раскаянием, пробормотал:
— Господин, я не хотел...
— Ничего. — В кабинете Шэнь Ицзинь крепче обнял его, затем наклонился и коснулся губами его лба: — Абсолютно ничего.
Цзин Сюнь все же дотронулся до следа от укуса, осторожно проведя подушечкой пальца по поврежденной коже. Убедившись, что крови нет, он наконец успокоился.
Кадык Шэнь Ицзиня дрогнул. Он взял руку Цзин Сюня в свою, сжимая ладонь.
Только тогда Цзин Сюнь осознал, насколько они близки – их лица почти соприкасались, и теперь уже его дыхание овевало шею господина.
...
Чмок. — Едва слышный звук раздался в кабинете. Желая утешить поврежденную кожу, Цзин Сюнь машинально оставил легкий поцелуй на покрасневшем месте.
— ... — Шэнь Ицзинь медленно опустил взгляд. Юноша все еще сосредоточенно разглядывал его шею.
Его ясные, как осенняя вода, глаза были полны тревоги и той жалкой вины, что бывает только у провинившихся зверушек. Выглядел он поистине трогательно.
И тут Цзин Сюня, который все еще робко держался за воротник господина, поцеловали.
Костяшки пальцев мягко сжали его подбородок, заставив поднять голову.
На этот раз поцелуй не был мимолетным.
Он длился очень долго.
Когда Цзин Сюнь в полной прострации рухнул обратно в кресло, перед его глазами предстал Шэнь Ицзинь, неспешно застегивающий воротник рубашки.
Разболтавшийся галстук был поправлен, аккуратно подтянут.
Озаренный закатным светом, господин по-прежнему выглядел высоким, строгим и аскетичным.
Но...
След от укуса оказался не там, где предполагалось.
Он был гораздо выше, чем Цзин Сюнь рассчитывал...
И воротник рубашки его никак не скрывал.
...
Цзин Сюнь остолбенел.
— Господин...
Чувство, будто он действительно набедокурил, внезапно охватило его. Он беспокойно вскочил, жестикулируя, не зная, как выразить свою мысль.
Однако Шэнь Ицзинь тоже заметил этот нюанс и сохранял полное спокойствие. В его холодных глазах даже заблестела усмешка – он снова успокоил Цзин Сюня:
— Ничего страшного.
Усадив Цзин Сюня обратно в кресло, Шэнь Ицзинь поднял трубку. Вскоре в дверь постучали, и в кабинет вошла секретарь в деловом костюме.
— Где он? — спросил Шэнь Ицзинь.
Секретарь Ми доложила четко и ясно:
— Второй господин исчез сразу после того, как выбежал. Он все еще в здании, охрана уже ищет. Ассистент Цзинь также проверяет историю выдачи пропусков.
— Хм. — Шэнь Ицзинь кивнул. — Когда найдут, пусть приведут его ко мне.
Цзин Сюнь, сидевший за столом, заморгал длинными ресницами. Услышав это, он резко поднял голову – получается... кажется, тем, кто ворвался, был отброс?
До этого все его мысли были заняты травмой господина, и ему было не до других дел.
Теперь он вспомнил: это Шэнь Бохань внезапно ворвался внутрь, но не сказал ни слова, а затем так же стремительно ретировался.
...
Что вообще происходит?
Раздумывать долго не пришлось – вскоре Шэнь Боханя привели двое охранников.
Шэнь Бохань выглядел куда более изможденным, чем вчера.
Его дорогой костюм был испачкан, прическа растрепана. Лицо – землистым, губы – белыми. Щеки и зрачки неестественно пылали румянцем.
Когда его ввели в кабинет, в его глазах читалась ярость, но он сохранял напускное достоинство.
Встряхнувшись, он высвободился из рук охранников и уставился на Шэнь Ицзиня взглядом, полным ненависти. Он усмехнулся:
— Мы же братья. Неужели мне так сложно увидеться со старшим братом?
Но Шэнь Ицзинь, похоже, не собирался обсуждать это. Он даже не поинтересовался, откуда у того пропуск, лишь спросил:
— Ты хотел меня видеть? В чем дело?
— Я пришел... — тут Шэнь Бохань слегка сбавил пыл и взглянул на сидящего Цзин Сюня.
Он пришел, чтобы договориться с Шэнь Ицзинем – отпустить Янь Цзинсюня.
После вчерашнего инцидента в аэропорту он в итоге последовал за Шэнь Ицзинем к его дому. Он редко общался со старшим братом – с тех пор, как тот вернулся в страну, их пути практически не пересекались. Если бы не дедушка, если бы они не жили в семейном поместье Шэнь, они, возможно, вообще бы не виделись. И все же он разузнал, где живет Шэнь Ицзинь. Или, точнее, где тот прячет Янь Цзинсюня.
Прошлой ночью шел мелкий дождь, все шторы в доме Шэнь Ицзиня были плотно задернуты, и Шэнь Бохань не мог разглядеть, что внутри.
Так он и простоял под дождем почти до рассвета.
За эту ночь он многое понял. Например, почему Янь Цзинсюнь так внезапно разлюбил его.
После того, как в аэропорту охранники Шэнь Ицзиня унизили его, после того, как он столкнулся с абсолютной силой и был растоптан, он наконец осознал, через какую боль и унижения проходил Янь Цзинсюнь. Янь Цзинсюнь был робким, и он презирал его за это. Но сам он никогда не уважал его. Позволял другим унижать его достоинство, а затем смеялся над его слабостью...
На самом деле вчера он лишь хотел сказать Янь Цзинсюню, что уже разобрался с Ху Сяопэном – отныне никто не посмеет строить ему козни или оскорблять его.
Но возможности так и не представилось.
У него даже не нашлось шанса произнести эти слова.
Да и, возможно, Цзин Сюня это уже не волновало.
Глядя на спокойное и невозмутимое лицо Цзин Сюня, сидящего за массивным офисным столом, Шэнь Бохань внезапно ощутил его чужим.
...Чужим, но оттого еще более прекрасным.
За столом Янь Цзинсюнь был одет в белоснежную рубашку. Его изысканные черты с острым подбородком и бледной, хрупкой на вид шеей вовсе не производили впечатления слабости. Он сидел с безупречной осанкой, органично вписываясь в стиль всего кабинета. Взгляд юноши был ясен, выражение лица – безмятежно и уверенно. Теперь в его глазах при виде Шэнь Боханя читались лишь оценивание и размышление, но не было и следа прежней робости или страха.
Что делать... Такой Цзин Сюнь казался ему еще более ослепительным.
Он не хотел просто так отказываться от Цзин Сюня.
По крайней мере, не позволит больше никому причинять ему боль – как это делал он сам, последний мусор.
Вчера, когда его нашли, у Шэнь Боханя уже была температура, а сейчас жар усилился настолько, что мозг превратился в полную кашу.
Но при одной мысли о Цзин Сюне и Шэнь Ицзине он, стиснув зубы, тайком сбежал от матери – ему нужно было найти Шэнь Ицзина, лично потребовать, чтобы тот оставил Цзин Сюня в покое.
С трудом встряхнув помутневшей головой, Шэнь Бохань произнес:
— Я хочу, чтобы ты оставил Цзин Сюня.
Глаза его невольно скользнули к осиному личику за столом. Воспоминание о том, как он ворвался в кабинет и увидел, как его старший самозабвенно целует Шэнь Ицзина... сдавило сердце стальными тисками. Бледные губы задрожали. Лихорадка заставила его тяжело дышать, а невыносимая боль сделала речь почти невозможной.
Но Шэнь Бохань продолжил:
— Старший брат... скажи по совести: разве ты действительно можешь жениться на Цзин Сюне? Если ты все еще злишься на меня из-за того, что случилось в детстве – я извинюсь. Только отпусти его...
Цзин Сюнь: «???» — Озадаченно взглянув на Шэнь Ицзина, Цзин Сюнь дал понять, что абсолютно не понимает, о чем говорит второй молодой господин.
Очевидно, господин Шэнь разделял его недоумение.
— Ты слишком много на себя берешь, — сказал Шэнь Ицзинь. — Между мной и Цзин Сюнем нет ничего, что касалось бы тебя.
Тогда Шэнь Бохань перевел стрелки прямо на Цзин Сюня:
— Кх-кх... Старший, разве ты действительно ему веришь? Вы знакомы всего... месяц... не будь так опрометчив. Я знаю, ты ненавидишь меня, но не стоит... жертвовать своим счастьем, чтобы наказать меня...
— Э-это... — Цзин Сюнь робко поднял руку: — Я вообще никого не хотел наказывать...
Видя, как второй молодой господин задыхается между фразами, Цзин Сюнь начал по-настоящему тревожиться. Как бы еще чего не вышло прямо в компании Шэнь Ицзина.
— Может, тебе сначала в больницу? — предложил он. — Вы больны, второй молодой господин.
Причем совершенно очевидно больны!
Цзин Сюнь помнил, что в оригинальном сюжете на поздних этапах Шэнь Бохань всеми силами пытался проникнуть в «Ивэй Технолоджи», чтобы похитить коммерческую информацию – это был ключевой момент в его борьбе против Шэнь Ицзиня.
Именно тогда оригинальный главный герой пригодился и в итоге лишился ноги.
Стало быть, одержимость второго молодого господина компанией «Ивэй» была глубока.
А сегодня он вдруг ворвался на верхний этаж с пропуском – это уже само по себе раскрывало карты.
Конечно, один пропуск еще не о чем не говорил, но только совсем обезумевший человек стал бы так рано демонстрировать свои возможности.
Цзин Сюнь перевел взгляд на Шэнь Ицзиня – вместо пустых разговоров лучше бы распорядиться отправить Шэнь Боханя в больницу, пока не случилось чего-нибудь непоправимого.
Но понял ли господин Шэнь его намек?
Когда он посмотрел, Шэнь Ицзинь уже ловил его взгляд.
Увидев неподдельное беспокойство в глазах юноши, Шэнь Ицзинь на мгновение замер, затем медленно опустил и вновь поднял веки.
Персиковые глаза внезапно утратили все тепло, наполнившись непроглядной тьмой.
— Второй молодой господин болен, — произнес он. — Отправьте его в больницу.
— Нет, я еще не договорил! — Лишившегося сил Шэнь Боханя уже схватили под руки двое охранников, но он отчаянно сопротивлялся.
Жар действительно сводил его с ума – мысли путались, осталась лишь одержимость идеей заставить Шэнь Ицзиня отпустить Цзин Сюня.
Охранники же, в отличие от телохранителей Шэнь Ицзиня, не были столь профессиональны. Услышав, что это второй молодой господин, они не решались применять силу, и в кабинете воцарилась полная неразбериха.
Секретарь Ми стояла в стороне, боясь пошевелиться. Она и представить не могла... что за историей восхождения новой госпожи Шэнь стоит столь мелодраматичный сюжет о соперничестве братьев!
Неудивительно, что сбежавший ранее второй молодой господин был зеленый от злости – видимо, он никак не мог смириться с тем, что бывший возлюбленный стал женой старшего брата, и вынужден был уйти, чтобы прийти в себя...
Тцк-тцк-тцк.
Хотя, чего уж там, по сравнению с господином Шэнем второй молодой господин еще слишком... зелен.
В борьбе Шэнь Бохань наконец ясно изложил свою мысль, обращаясь к Цзин Сюню:
— Шэнь Ицзинь – старший законный внук семьи Шэнь! Все наше семейное дело достанется ему. Ты правда думаешь, что он женится на мужчине? Даже если... кх-кх... даже если дед из-за его болезни во всем ему потакает и согласится на ваш союз, остальные члены семьи никогда не примут этого... Чтобы унаследовать состояние, он... обязан найти жену, продолжить род... Старший, ты понимаешь? Он просто играет тобой!..
Цзин Сюнь: «…»
Шэнь Ицзинь:
— Выведите его.
Его приказ прозвучал без тени гнева или печали, даже намека на желание спорить. Но все прекрасно понимали – господин Шэнь сейчас в ужасном настроении.
В кабинете Шэнь Ицзинь бесстрастно шагнул к Шэнь Боханю. Каждый его шаг отдавался в сердцах присутствующих, будто ледяной гул. От него веяло нерассеиваемым холодом, и с каждой секундой этот морозный ореол становился лишь гуще, заставляя всех невольно содрогаться.
Охранники, почувствовавшие этот ледяной вздох, сильнее потянули второго молодого господина, но больной Шэнь Бохань, казалось, был готов на все – двое крепких мужчин едва могли сдвинуть его с места.
В этой неразберихе Шэнь Ицзинь подошел к Шэнь Боханю вплотную.
Он смотрел на него свысока, и его темные зрачки, казалось, готовы были поглотить все вокруг.
— Это в последний раз, Шэнь Бохань, — произнес он.
Его голос был ровным, но звучал, словно ушат ледяной воды, вылитый на голову. Даже охранники невольно вздрогнули, едва не разжали руки.
Но в этот момент позади Шэнь Ицзиня раздался голос:
— А кто сказал, что мы не можем продолжить род?
Голос Цзин Сюня донесся сзади, звонкий и ясный, как у юноши:
— Кто сказал, что мы не можем продолжить род?.. Я... я...
Внезапно он запнулся, ощутив на себе как минимум восемь пар глаз, включая взгляд самого Шэнь Ицзиня.
Он заговорил импульсивно, просто чтобы возразить Шэнь Боханю. В конце концов, разве тот пришел сюда из заботы? Нет – он искренне считал, что такой человек, как Янь Цзинсюнь, не достоин стоять рядом с Шэнь Ицзинем, не достоин признания семьи Шэнь. Поэтому он так уверенно заявлял, что Шэнь Ицзинь просто обманывает его, играет его чувствами.
Эта мысль забавляла Цзин Сюня, но одновременно вызывала легкую тошноту.
Однако Цзин Сюнь по натуре был скромен и редко ввязывался в словесные перепалки. Сказав первое, что пришло в голову, под пристальными взглядами он вдруг растерялся – как же элегантно и язвительно парировать этот аргумент о «продолжении рода»?
Нельзя же всерьез заявить, что он способен рожать... Это же сочтут за помешательство!
— Э-э... — Окинув всех взглядом, Цзин Сюнь вдруг покраснел и решил намекнуть помягче: — Вы... слышали о «хайтан»? Или... о жанре «mpreg»?
[прим. ред.: «海棠» (хайтан, hǎitáng) буквально означает «цветок китайской яблони» (декоративное растение), но в интернет-культуре оно стало кодовым обозначением для эротического контента. Это связано с тем, что многие подобные произведения публиковались на платформе 海棠文化 (Haitang Culture), которая была популярна среди авторов и читателей такого жанра. Может содержать эксплицитные сцены, табуированные темы или нетрадиционные отношения. Иногда сочетает эротику с глубокой психологической проработкой персонажей или сложным сюжетом]
http://bllate.org/book/42302/5415924