Янь Хао отправили за границу ещё лет семь или восемь назад, и с тех пор он окончательно исчез из поля зрения общественности. Никто и помыслить не мог, что он внезапно вернётся именно в день шестидесятилетия отца. Даже супруги Янь опешили, получив известие лишь этим утром.
В спальне на кровати лежал лишённый чувств Янь Хао. Завершив осмотр, врач с успокаивающим видом произнёс:
— Со старшим молодым господином всё в порядке. Должно быть, сказываются изнурительный перелёт и отсутствие пищи — упал уровень сахара в крови, вот он и лишился чувств.
Янь Чимэн признательно кивнул:
— Благодарю вас, доктор.
Едва врач удалился, Су Юйцин озадаченно спросил:
— Как вообще получилось, что Цзяньчжоу спутался с А-Чжэ?
Янь Суйань желчно хмыкнул, мрачнея с каждой секундой:
— Тебе следовало бы спросить, с какой стати этот паршивец сам на него вешается!
Янь Чимэн скривился, однако возразить не мог: он слишком хорошо знал своенравный, избалованный характер младшего сына, способного на любую выходку.
— Как бы то ни было, браку быть. Известие уже распустили, половина гостей собралась лишь ради этого. Сегодня всё должно быть решено окончательно.
— И всё же не даёт мне покоя одна вещь, — с сомнением проговорил Су Юйцин. — Хаохао только вчера вечером пришёл в себя, к чему такая спешка с возвращением? И ведь едва сошёл с трапа, тут же рванул на встречу с Цзяньчжоу... А в итоге...
Слушавшие его невольно задумались: история и впрямь выглядела странно.
Янь Хао приземлился всего два часа назад, а к поместью семьи Янь подъехал минут двадцать назад. Причём прибыл весьма эффектно — вылез из машины прямо на глазах у толпы гостей, после чего под предлогом недомогания попросил провожатых подняться наверх. А попутно обронил, мол, до него дошли слухи о скорой помолвке с Бай Цзяньчжоу, и он сгорает от желания взглянуть на жениха.
— Может, кто-то разузнал его контакты в стране Z и шепнул пару ласковых? Вот он, едва очнувшись, и помчался сюда?
— Не исключено, — насупился Янь Суйань. — Изначально моя мать верила, что свадебный обряд «отведёт беду», а Цзяньчжоу всегда слушается её и не стал бы перечить, кто бы ни оказался его партнёром...
Вот только теперь всё запуталось. Судя по той пикантной сцене, свидетелями которой они только что стали, между Янь Чжэ и Бай Цзяньчжоу явно что-то есть. А едва переступивший порог Янь Хао собственными глазами увидел это непотребство. Захочет ли он теперь вступать в этот брак — большой вопрос.
— Не тревожься, я всё улажу, — Янь Чимэн устало прикрыл глаза. — Хаохао всегда был послушным и кротким ребёнком, он поймёт.
Су Юйцин вздохнул с ностальгической улыбкой:
— Это уж точно. Золотой мальчик с самых малых лет, не то что мой сорванец — вечно находит неприятности на свою голову.
— Для юноши вполне естественно проявлять резвость, — качнул головой Янь Чимэн. — Зато сейчас Су Жань вырос рассудительным и выдающимся человеком. Что же до моего Хаохао... Здоровье у него совсем никудышное. Боюсь, семейное дело ему не потянуть.
Никто из присутствующих не заметил, как при этих словах веки лежащего на кровати Янь Хао едва заметно дрогнули.
— К слову, — добавил Янь Чимэн, — как освободишься, привези Жаньраня к нам на семейный ужин. Хаохао как раз вернулся, они ведь вместе росли. Столько лет не виделись, пусть посидят, поболтают о прошлом.
— Отличная идея! — огласил комнату добродушным смехом Су Юйцин. — Ладно, вы тут беседуйте, а я пойду здороваться со старыми знакомыми.
Едва за ним закрылась дверь, Янь Хао на кровати медленно приоткрыл глаза и слабо позвал:
— Папа...
— Хаохао! — Янь Чимэн тут же поспешил к сыну, заботливо подложив подушку под спину. — Где болит?
— На душе кошки скребут... — вспомнил парень сцену перед обмороком, и голос его пресёкся от тихой горечи. — Господин Бай... кажется, совсем забыл меня. Младший брат ему куда милее...
Янь Чимэн замер, не торопясь с ответом, а в его глазах мелькнула тень сомнения.
Янь Чжэ забрали в главный дом уже после того, как Янь Хао уехал за границу. Братья никогда в жизни не встречались. Как Хаохао сумел с одного беглого взгляда определить, кто перед ним? Неужели за океаном кто-то действительно наговорил ему лишнего?
Затаив подозрения в глубине души, он ровным тоном произнёс:
— Ну что ты, это просто недоразумение. Вы столько лет не виделись, оттого и возникла некоторая неловкость. Ничего, со временем успеете сблизиться.
***
В гостевой спальне Янь Чжэ с головой накрылся пледом и чинно восседал на кровати, прикидываясь ветошью.
До него наконец-то начало доходить: происходящее вокруг ни капли не походило на сон.
Разве сны бывают настолько осязаемыми? Ледяной поток из кондиционера, душный зной под плотным покрывалом, отчётливые лица людей вокруг, их чистая, внятная речь... И эта дикая, пронизывающая до самых потрохов боль, когда он минуту назад шарахнулся мизинцем о ножку кровати...
Но разве он не умер?
С момента смерти Янь Чжэ прошло немало времени, но когда его сердце остановилось, сознание угасло не сразу.
Он даже не знал, как описать это ощущение: словно его заперли в тёмной каморке на самом дне океана. Он погрузился в глубокий сон, где перед глазами то и дело вспыхивали сюрреалистичные, фантасмагорические картины.
Он отчаянно пытался вырваться из липкого морока, но вынырнуть на поверхность никак не удавалось.
И вот — очнулся. Да только место для пробуждения оказалось, мягко говоря, странным.
Припомнив звучавшие только что имена — Янь Чжэ, Бай Цзяньчжоу, Хаохао... — юноша замер.
Неужели его правда затянуло в книжный мир?
Цепляясь за последнюю соломинку, Янь Чжэ запинаясь выдавил:
— А... как меня зовут?
Бай Цзяньчжоу холодно усмехнулся:
— Теперь делаешь вид, будто память отшибло?
— Я... Янь Хао? — спросил Янь Чжэ, наивно надеясь на чудо.
«Переродиться главным героем было бы просто превосходно!»
Бай Цзяньчжоу лишь презрительно фыркнул.
Янь Чжэ ненадолго умолк, после чего рискнул опять:
— Янь Чимэн?
«Оказаться отцом главного героя — тоже вариант не из худших. Староват, конечно, зато при деньгах и власти».
— Твой отец в курсе, что ты мечтаешь занять его место? — с откровенным ядом в голосе поинтересовался Бай Цзяньчжоу.
У Янь Чжэ потемнело в глазах. Всё, крышка! Он действительно обратился в того самого неудачника.
Янь Чжэ — второстепенный персонаж романа с точно таким же именем, как у него самого. По совместительству — взбалмошный, вечно лезущий на рожон младший брат главного героя, Янь Хао.
Пока главный герой лечился за границей, этот проходимец беззастенчиво вешался на всех его ухажёров. А едва главная звезда вернулась на родину, мелкий пакостник не продержался и пары глав — сгинул лютой смертью, послужив банальным расходным материалом для сюжета.
Порыв холодного воздуха заставил Янь Чжэ вздрогнуть.
— А можно... сделать кондиционер потеплее?
Бай Цзяньчжоу отрезал без тени сочувствия:
— Ничего, скоро согреешься.
Мороз прошёл у Янь Чжэ по коже. До него с ужасающей отчётливостью дошло: когда сознание ещё путалось, он, кажется, взгромоздился к Бай Цзяньчжоу на колени! Поглаживал его, прижимался, да ещё и непередаваемую ахинею плёл...
А Бай Цзяньчжоу после этого кому-то позвонил и приказал прислать парочку амбалов, чтобы те «поухаживали»...
Одно дело — чесать языком, но если его и впрямь отдадут на растерзание коренастым молодцам, он же костей не соберёт!
Даже если у них там по восемь кубиков пресса, спасибо, не надо!
— Простите, господин Бай... — дрожащим голосом забормотал он. — Я сегодня просто перебрал...
— Перебрал? Минут двадцать назад ты утверждал обратное.
Янь Чжэ застыл.
Погребённые было воспоминания нахлынули с новой силой. Бай Цзяньчжоу ведь и вправду спрашивал у него про алкоголь. И что он тогда ляпнул?
Ах да, чеканя каждое слово и глядя честными глазами: «Ни капли!»
Юноша обречённо зажмурился. Воистину, нет печали горше, чем смерть надежды.
Бай Цзяньчжоу в этой истории отводилась роль законченного психопата и главного злодея — жестокого, беспощадного и непредсказуемого.
За все сегодняшние выкрутасы Янь Чжэ заслужил смерть этак раз тысячу, не меньше.
Поняв, что терять нечего, паршивец стиснул зубы и изо всех сил ужалил себя за бедро. Глаза моментально налились слезами.
— Я... я ведь действительно люблю вас! Узнав о вашей скорой помолвке с братом, я просто не находил себе места... Залил тоску с самого утра, а потом пришёл к вам в номер, чтобы... чтобы попытаться...
Под ледяным, пронзительным взором мужчины Янь Чжэ чуть было не сбился, но всё же заставил себя выдавить:
—...попытаться вымолить хоть каплю надежды! Если вы прогоните меня, я... я больше никогда не посмею переступить ваш порог...
Бай Цзяньчжоу чуть сощурился.
Сердце юноши ушло в пятки. Поверит ли? В романе каноничный Янь Чжэ и впрямь проходу не давал Бай Цзяньчжоу, так что признание в любви звучало вполне правдоподобно. Вот только проявит ли этот монстр хоть каплю милосердия?
Заметив на лице парня отчаяние вперемешку с животным ужасом, Бай Цзяньчжоу ощутил укол тёмного, садистского азарта.
— Аккурат под окном обустроен новый пруд Янь Чимэна, — с вальяжной ленивкой проговорил он, совершенно не заботясь о почтении к старшим. Затем откинулся на спинку инвалидного кресла и добавил: — Как думаешь, если мои люди вышвырнут тебя прямо туда на глазах у всей почтенной публики... Насколько фееричным выйдет зрелище? Учитывая твой... наряд.
Пальцы Янь Чжэ мелкой дрожью впились в ткань. Мужчина тем временем подкатил к окну и с наигранной заботой распахнул створку. В комнату тут же ворвался гул весёлых голосов и смех собравшихся во дворе гостей.
Ведь в романе всё именно так и произошло! Настоящего Янь Чжэ действительно спустили со второго этажа прямо в пруд, превратив его в посмешище для всей высшей знати и растоптав остатки репутации семьи Янь.
Именно этот позорный эпизод дал старт его бесконечным мытарствам на правах жалкой шестёрки.
Янь Чжэ тяжело сглотнул, на лбу выступила испарина.
Получить второй шанс — радость, вот только оказаться в шкуре непутёвого неудачника и заново проходиться по всем его смертельным ошибкам — сомнительное удовольствие.
От дикого нервного напряжения в висках запульсировала острая боль.
В голове вспыхнули и тут же угасли обрывки чужих воспоминаний. Не успев толком осмыслить происходящее, повинуясь лишь глухому инстинкту самосохранения, юноша выпалил:
— Я знаю, где ваша мать!
Лицо Бай Цзяньчжоу мгновенно окаменело, а воздух в комнате будто выморозило до нуля.
— Что ты сказал?
Янь Чжэ и сам обомлел от собственного заявления. Зачем он это ляпнул? В его памяти не было ни единого упоминания подобного поворота сюжета!
Мысли путались, превратившись в сплошной кисель. Впрочем, чему удивляться? После пережитой смерти мозги окончательно отказались работать.
Но слово не воробей. Раз уж сболтнул, придётся выкручиваться до конца.
Судя по тому, как остро реакция Бай Цзяньчжоу отозвалась на упоминание матери, эта нить действительно присутствовала в каноне.
Янь Чжэ до крови прикусил губу — боль немного прояснила рассудок. Сейчас главное — пережить ближайшие минуты, а в деталях сюжета он разберется позже.
Вскинув подбородок, юноша постарался придать голосу максимально твёрдое звучание:
— Я помогу вам разыскать мать... Но и вы должны оказать мне услугу.
Пальцы Бай Цзяньчжоу с такой силой сжали подлокотники, что на его руках раздулись синеватые вены, а в глубине глаз закипела тёмная, сжигающая ярость.
Янь Чжэ содрогнулся. Сердце заколотилось о рёбра, дыхание сбилось.
Он попытался откашляться, но горло пересохло так, что он даже не мог сглотнуть. Оставшись один на один с этой удушливой аурой, он заставил себя расправить обессилевшие плечи и, выкинув из головы дурные мысли, прямо встретил тяжёлый взгляд мужчины, не позволяя слабости взять верх.
Он и не подозревал, насколько нелепо выглядит его попытка вести переговоры на равных. Полупрозрачная чёрная рубашка ничуть не скрывала изящных очертаний тела, стоящего на грани между юношеской незрелостью и расцветом привлекательности. Будь на месте Бай Цзяньчжоу любой другой мужчина, Янь Чжэ давно бы захлебнулся слезами и не смог вымолвить и слова. Но сидевший перед ним человек излучал лишь леденящую стужу, словно вознамерившись заживо разодрать дерзкого мальчишку на куски.
— Несколько лет назад один человек уже предлагал мне подобную сделку, — давящее напряжение немного спало, когда Бай Цзяньчжоу небрежно откинулся на спинку кресла и принялся мерно постукивать пальцами по подлокотнику. — Вот только вскоре он испарился. Я выполнил свою часть договора, а он так и не сообщил, где искать мать.
Услышав это, Янь Чжэ украдкой перевёл дух: значит, он попал точно в цель!
— Я... не такой, как он, — твёрдо произнёс юноша. — Я обязательно сдержу слово.
— Не такой? — глухо эхом отозвался Бай Цзяньчжоу. — Вы носите одну фамилию, обладаете одинаковым набором генов и в ваших жилах течёт одна и та же кровь. Так скажи мне: в чём же между вами разница?
Сердце Янь Чжэ ёкнуло.
До него мгновенно дошло: тем самым человеком был не кто иной, как главный герой книги — Янь Хао.
Но разве Янь Хао не должен был только-только вернуться из-за границы? Неужели он заключил эту сделку с Бай Цзяньчжоу ещё до своего отъезда?
В душе закрались сомнения. Что-то здесь явно не сходилось, однако вспомнить оригинальный сюжет никак не удавалось. Пришлось зажмуриться и продолжить гнуть свою линию:
— Пусть он и мой брат, это вовсе не значит, что наши характеры и помыслы одинаковы...
— Твой брат? — Бай Цзяньчжоу сузил глаза. — Хочешь сказать, у него дурные помыслы?
Янь Чжэ онемел. Согласно канону, Бай Цзяньчжоу был без ума от Янь Хао! Поливать грязью возлюбленного прямо на глазах у этого безумца — разве это не чистейшей воды самоубийство?!
— Нет-нет, я вовсе не это имел в виду!.. — заикаясь, попытался оправдаться он.
Но не успел юноша договорить, как Бай Цзяньчжоу с ледяным равнодушием произнёс:
— Хотя я и сам не высокого мнения о Янь Хао, но по сравнению с тобой...
Мужчина окинул его пристальным оценивающим взглядом. Мрачные тени в глубине его глаз никуда не исчезли, но уголки губ едва заметно тронула усмешка:
—...по сравнению с тобой он всё же выигрывает.
Янь Чжэ обомлел.
«И что это значит? Разве Бай Цзяньчжоу не должен быть без ума от Янь Хао? С какой стати он отзывается о нём с такой прохладой?»
Впрочем, вторую часть фразы юноша благополучно проигнорировал — в конце концов, репутация каноничного Янь Чжэ и впрямь была безнадёжно испорчена.
К счастью, ниточка, ведущая к матери, обладала для Бай Цзяньчжоу слишком непреодолимой силой.
— Коли уж тебе давно известно о моей матери, почему молчал до сих пор? — глухо спросил мужчина. — Выложи ты карты на стол раньше, не пришлось бы тратить столько... сил на попытки уложиться ко мне в постель. За такую информацию я бы дал тебе всё, чего бы ты ни пожелал.
Янь Чжэ мысленно подставил пропущенное слово — «грязных».
Что поделать, предыдущий владелец тела успел натворить столько глупостей, что на фоне своего идеального брата выглядел законченным ничтожеством.
— Раньше я молчал, потому что вы меня терпеть не могли... Боялся, вы просто не поверите, — признался Янь Чжэ.
— А с чего ты решил, будто сейчас я пылаю к тебе симпатией и готов поверить какому-то слову? — с презрительной ухмылкой перебил Бай Цзяньчжоу.
— У меня просто не осталось выбора... — Янь Чжэ стиснул зубы и смущённо пробормотал: — Вы ведь собирались приказать тем людям... поухаживать за мной.
На последних словах мочки его ушей вспыхнули пунцовым цветом.
«Парочка крепких амбалов... На что это вообще будет похоже? Замыслы у этого злодея поистине чудовищные!»
Любой со стороны заметил бы, до чего сильно Янь Чжэ трепещет перед Бай Цзяньчжоу.
И всё же, дрожа от страха, этот мальчишка судорожно пытался вести переговоры, из последних сил выгадывая шанс на спасение.
Вид его невольно разжигал порочное желание жестоко над ним надругаться.
Растоптать наивную надежду, заковать в кандалы тело и разум, заточить в невидимой клетке собственного имени — чтобы он навеки остался бесправной игрушкой, с которой можно вытворять всё, что душе угодно.
Бай Цзяньчжоу разом разомкнул пальцы, сжимавшие подлокотники. Леденящая жестокость на его лице уступила место едва уловимой полуулыбке:
— Если открыто расскажешь мне о матери прямо сейчас, я исполню любое твоё желание.
Янь Чжэ едва не попался на эту уловку. Образ Бай Цзяньчжоу в действительности слегка отличался от книжного: помимо взрывного нрава этот человек прекрасно умел заговаривать зубы и заманивать в ловушки.
Сжав в кулаке край покрывала, юноша попытался выиграть немного времени:
— Раз уж я делюсь с вами столь ценными сведениями, сделайте и вы кое-что для меня.
— И что же?
— Я хочу держаться подальше от Янь Хао.
Слова вырвались мгновенно, без тени сомнений или раздумий — словно это было самым искренним порывом его души. Янь Чжэ и сам опешил, но, помешкав мгновение, твёрдо повторил:
— Я хочу убраться подальше от Янь Хао и ото всей семьи Янь.
Глаза юноши, чистые и прозрачные, словно горный хрусталь, лучились непреклонной решимостью. Лишь в груди отозвалась острая, покалывающая боль — то ли оттого, что он ещё не окончательно освоился в новом теле, то ли давали о себе знать подсознательные чувства прежнего владельца.
И всё же выбор был единственно верным. В романе Янь Чжэ отводилась роль жалкого ничтожества, попранного и растоптанного Янь Хао. Держись он от главного героя подальше — и шансы на выживание возросли бы в разы, а трагической развязки удалось бы избежать.
Тогда он сумел бы начать жизнь с чистого листа: обрести свободу, здоровье и долгожданный покой.
Улыбка сошла с губ Бай Цзяньчжоу, и он вновь впился в парня тяжёлым, непроницаемым взглядом.
В спальне воцарилась гнетущая тишина. Ни один из них не обронил ни слова. Янь Чжэ чувствовал себя подсудимым в ожидании приговора — каждая секунда давалась ему с невероятным трудом.
Он отчаянно пытался выудить из памяти хоть какие-то подробности сюжета, но чем больше паниковал, тем сильнее расплывались обрывки картинок и тем невыносимее раскалывалась голова.
К счастью, Бай Цзяньчжоу наконец разбил молчание:
— Договорились.
Он забрал плед, который ранее бросил юноше, и неторопливо накрыл им ноги. В его голосе вновь зазвенела затаённая угроза:
— Но если я узнаю, что ты меня обманул...
Янь Чжэ сам мысленно закончил за него фразу и закивал как заведенный:
— Да понял я, понял! Если я соврал, натравите на меня десяток накачанных мужиков, пусть разорвут меня в клочья!
Бай Цзяньчжоу: —...
http://bllate.org/book/42260/5410476
Готово: