Глава 1
Тик...
Тик...
Размеренный, тоскливый стук часов.
Янь Чжэ очнулся от резкого удара сердца — будто поскользнулся на краю пропасти и сорвался вниз.
Он с трудом разомкнул тяжелые веки. Незнакомая постель, в голове всё плывёт, а тело налилось свинцовой слабостью.
«Где я?
Я же умер... Разве мертвецы видят сны?»
Едва он успел растеряться, как у двери тихо щёлкнул замок.
По мягкому ковру плавно покатились два чёрных колеса, приближая к кровати человека в инвалидном кресле.
Янь Чжэ попытался приподняться. Движения выходили неловкими, дергаными, будто неслушное тело всё ещё пребывало в оцепенении. Колени подкосились — и он мешком рухнул на пол, позорно ткнувшись прямо под ноги гостю.
Острая боль немного прояснила туман в голове. Янь Чжэ поднял взгляд — и обомлел, встретившись с глазами цвета густой туши.
Лицо перед ним было безупречным: точеные скулы, высокий мостик носа с пикантной родинкой у самого края. Однако породистые черты подтачивала явная болезненность, придававшая им истощенный вид. Разрез глаз — классический миндаль, обещающий страсть и нежность, — сейчас отдавал мертвенным холодом. В этих глубинах застыла мрачная, беспросветная стужа.
«Хорошая новость: во сне мне достался потрясающий красавчик.
Плохая новость: красавчик — калека».
Янь Чжэ повиновался порыву и протянул руку, желая коснуться этого лица, но не успел: пальцы незнакомца мертвой хваткой сжали его запястье.
— Нарисовал себе такую физиономию, а погладить жалко, что ли?.. — буркнул Янь Чжэ.
— Снова твои штучки? — Выдавленное из груди слово прозвучало глухо, пропитано ядом. — Этот цирк — идея твоей семейки или твоя личная инициатива?
Янь Чжэ не понял ровным счётом ничего.
Он дернулся, пытаясь высвободить руку, но шершавая ладонь держала крепко, растирая нежную кожу до боли.
В голове мелькнула странная мысль: вся эта сцена казалась до дежавю знакомой.
Он перевёл взгляд с колес кресла на родинку у носа незнакомца и замер:
— Ты... Бай Цзяньчжоу?
— Внезапно забыл, кто я? — Голос Бай Цзяньчжоу обжигал ледяной угрозой. — Ничего, когда начнешь молить о пощаде, всё быстро вспомнишь.
Янь Чжэ, впрочем, пропускал его угрозы мимо ушей, пребывая в полной растерянности.
Бай Цзяньчжоу больно сжал его подбородок, заставляя запрокинуть голову. Однако едва их взгляды пересеклись, приготовленная желчь застряла у него в горле.
Перед ним были глаза чистоты невероятной — прозрачные, словно хрусталь. Ни следа той мерзости и глупости, что обычно отравляли взгляд этого мальчишки.
Запястье ломило от боли, и в глазах Янь Чжэ невольно заблестели слезы. Он выглядел совсем как новорожденный детеныш: растерянный, беспомощный, пытающийся вытолкнуть хоть слово, но способный лишь на жалобное пищание.
Бай Цзяньчжоу подавил вспыхнувшую в груди темную ярость:
— Раз уж тебе так мила чужая постель, может, пригнать сюда десяток парней, чтобы развлекли тебя как следует?
«Ничего себе щедрость! Вот это сервис во сне!»
Янь Чжэ очнулся от ступора и деловито уточнил:
— А кубики пресса у них есть? Без восьми кубиков даже не предлагай.
Бай Цзяньчжоу смерил его пренебрежительным взглядом: потаскуха, как и ожидалось.
Янь Чжэ же, прикинув кое-что в уме, проникся искренним сочувствием:
— Слушай, ты что... сам не справляешься? Поэтому других зовёшь?
Он невзначай скользнул взглядом куда-то в область чужого паха и тут же отвёл глаза.
Лицо Бай Цзяньчжоу потемнело. Он с силой швырнул Янь Чжэ обратно на кровать:
— Посмотрю, как ты запеваешь, когда они придут!
Янь Чжэ больно ткнулся в матрас. Его бросили, дернув за подбородок, — казалось, шея вот-вот хрустнет.
Он судорожно перевёл дыхание. А Бай Цзяньчжоу-то точь-в-точь как в книжке... каноничный.
Калека в инвалидном кресле, желчный, мрачный тип с соблазнительной родинкой у носа...
Все детали совпали один в один.
Перед смертью Янь Чжэ успел прочесть новеллу в жанре «все меня любят». Главным злодеем там был как раз некий Бай Цзяньчжоу.
А вот роль любимца судьбы принадлежала другому персонажу — Янь Хао. В семнадцать лет тот тяжело заболел и уехал лечиться за границу, где бесследно пропал, превратившись для целой кагалы второстепенных персонажей в недосягаемый «белый лотос».
Спустя годы исцеленный Янь Хао вернулся на родину и вновь занял трон всеобщего обожания.
Вот только на поверку он оказался прогнившим насквозь лицемером. Янь Хао никого не любил — лишь дергал за ниточки, выбивая из влюбленных дураков деньги и влияние ради роскошной жизни.
Злодей Бай Цзяньчжоу стал лишь очередной ступенькой в его карьере — и единственным, кому посчастливилось (или не посчастливилось) дойти с Янь Хао до алтаря.
Злодейские лавры достались Бай Цзяньчжоу за дикую, болезненную одержимость: ради контроля над «любимым» он не гнушался самыми изощренными мерзостями, вплоть до удержания под замком.
Впрочем, не прошло и года после свадьбы, как тиран сгорел от неизлечимой болезни, а перед смертью неожиданно проявил великодушие, отписав главгерою колоссальное состояние.
Заторможенность Янь Чжэ легко было принять за испуг. Бай Цзяньчжоу презрительно фыркнул: никчема, как и раньше.
Он уже собрался развернуть кресло, как вдруг тонкая фигура метнулась вперед и мертвой хваткой вцепилась ему в шею!
Бай Цзяньчжоу реагировал мгновенно, снова сжав челюсть Янь Чжэ. Его взгляд потемнел от ярости.
На парнишке почти не было одежды: гладкие, нежные бедра касались плотной ткани мужских брюк. Стоило Бай Цзяньчжоу чуть прижать его к себе — и эта мягкая податливая тушка оказалась бы полностью в его власти.
— Брысь! — рявкнул он.
Янь Чжэ не шелохнулся.
Память подсказывала: он попал аккурат в день возвращения главного героя.
Сегодня семья отмечала шестидесятилетие Янь Чимэна, отца Янь Хао. Гостей собрался полный дом, и по плану старшие должны были торжественно объявить о помолвке Янь Хао и Бай Цзяньчжоу.
Но, как водится, всё пошло к черту. У Янь Хао имелся младший братец — эпатажный дурачок, решивший сорвать куш и запрыгнуть в постель к богатому калеке до приезда братца. Затея провалилась с треском и позором, из-за чего помолвку пришлось отложить.
И надо же было такому случиться, что этого недалекого братца звали точно так же — Янь Чжэ.
Впрочем, во сне-то можно всё!
Усевшись прямо на колени Бай Цзяньчжоу и уткнувшись носом в его шею, Янь Чжэ вполне искренне выдал:
— А ты мне даже нравишься.
Одно только наследство, оставленное злодеем перед смертью, заставляло сердце биться чаще!
Со стороны ведь всегда виднее: не стань Янь Хао крутить хвостом перед кучей мужиков, а живи себе спокойно после свадьбы, никто бы его и пальцем не тронул.
Вспомнив сюжет, Янь Чжэ мысленно покачал головой.
Пусть это и просто сон, но воздержаться от совета он не смог:
— Ты только в Янь Хао не влюбляйся, ладно? Он пакостный.
«С чего это я вдруг влюблялся в Янь Хао?»
Бай Цзяньчжоу ядовито усмехнулся:
— А ты у нас, выходит, святой?
— Я по крайней мере не такой пакостный, — без тени смущения отозвался Янь Чжэ.
— Совсем стыд потерял, — отрекомендовал Бай Цзяньчжоу.
Нынешний Янь Чжэ разительно отличался от прежнего: мягкий, поддатливый, с тихим ласковым голосом — на такого даже орать толком не получалось. Вот только липла эта дрянь точно так же, как всегда.
Куда делись его обычное хамство и манерная спесь?
Люди не меняются в мгновение ока. Вывод один: Янь Чжэ затеял какую-то новую грязную игру.
Тот, однако, о чужих подозрениях не догадывался — ему просто стало холодно.
Кондиционер пахал на полную мощность, а ноги Бай Цзяньчжоу прикрывал плед.
Янь Чжэ поплотнее устроился у него на коленях, с удовольствием ощущая чужое тепло, и прижался совсем близко:
— Не прогоняй. Я только поглажу, честно, ничего больше.
В собственных снах Янь Чжэ никогда не отличался скромностью.
Он умер едва за двадцать, так и не успев даже за руку никого подержать — вот уж действительно упущение всей жизни!
И раз уж подвернулся такой шанс — шикарный мужик, пусть и на колесах, — глупо было бы упускать момент.
«И впрямь не меняется. Всё такой же бесстыжий».
Терпение Бай Цзяньчжоу окончательно лопнуло. Смысл тратить время на эту дрянь?
— Напился?
— Ни в одном глазу, — на автомате выпалил Янь Чжэ.
— Тогда выметайся, — процедил Бай Цзяньчжоу. — Иначе я реально велю привести сюда десяток мужиков.
Янь Чжэ склонил голову набок, будто обдумывая предложение.
Спустя пару секунд он обнял лицо Бай Цзяньчжоу ладонями и заявил:
— Десятерых не надо. Мне и тебя хватит.
Глаза Бай Цзяньчжоу опасно сузились.
— Ноги у тебя, конечно, отсохли, но третья-то рабочая? — Увидев, что собеседник молчит, Янь Чжэ великодушно добавил: — Ты не комплексуй, я брезговать не стану.
— Брезговать?.. — эхом переспросил Бай Цзяньчжоу.
Он сгреб парнишку за тонкую талию, намереваясь наконец сбросить его с себя...
...как Янь Чжэ добил его взглядом, полным искренней жалости:
— Постой... Неужели и третья нога отказала?..
В новелле, помнится, после свадьбы у них с Янь Хао действительно ничего не было. Правда, там утверждалось, будто сам Янь Хао отказал, но кто знает, как оно на самом деле?
— Янь... Чжэ! — сквозь зубы выплюнул Бай Цзяньчжоу.
Охваченный чисто научным интересом, Янь Чжэ решительно потянулся рукой вниз.
Жест выходил предельно непристойным, вот только в глазах Янь Чжэ не было ни капли пошлости — лишь чистое, звериное любопытство, от которого у любого перехватило бы дыхание.
За мгновение до того, как его пальцы достигли цели, Янь Чжэ полетел на матрас.
Вот ведь досада!
Ладно умер, но даже во сне порадоваться не дают?
— Не будешь слушаться — я сделаю так, что ты исчезнешь! — обиженно пригрозил Янь Чжэ.
Бай Цзяньчжоу смерил его холодным взглядом:
— И как же ты собираешься меня устранить?
Вопрос застал Янь Чжэ врасплох.
Управлять собственными снами он умел примерно никак, поэтому просто сделал максимально грозный вид:
— Ты мне правда нравишься, так что не доводи до греха!
Губы Бай Цзяньчжоу исказила злая ухмылка:
— Нравлюсь? Тогда встань, иди к двери и выметись отсюда прямо сейчас. Вот тогда я поверю в твою любовь.
—... И всё? Так просто?
Янь Чжэ решил пойти капризному мужику навстречу. В конце концов, это первая его «добыча» во сне.
Подумаешь, выйти за дверь. Эка невидаль.
Ему даже в голову не пришло, насколько дико он выглядит со стороны. Внимание занимало другое: голова кружилась, а тело слушалось из рук вон плохо.
Босой, хватаясь за стенку, он заковылял к выходу, нащупал дверную ручку и плавно нажал на неё.
— Сяо Чжэ?! Ты что здесь делаешь?!
Едва створка распахнулась, Янь Чжэ упёрся взглядом в четыре пары ошарашенных глаз.
За дверью стояли трое солидных мужчин в годах и один чахлый с виду юноша. У всех четверых были лица цвета мокрого асфальта.
Торчащая на макушке Янь Чжэ прядь растерянно качнулась.
Природа одарила его редкой красотой: фарфоровая кожа, алые губы. Растрепанный после сна волосок спускался к самому глазу, на щеках играл нежный румянец, придавая образу трогательную беззащитность.
Но главное — на нём была лишь полупрозрачная черная рубашка, сползшая с одного плеча, с распахнутым воротом, едва державшимся на локтях.
Глядя на него, трудно было поверить, что в спальне не происходило ничего непотребного.
Один из старших буквально заскрежетал зубами:
— Ты... в таком виде... что ты забыл в спальне генерального директора Бая?!
Янь Чжэ хлопал ресницами, поражаясь густонаселенности своего сновидения.
Судя по сюжету новеллы, пред ним предстали: отец главного героя Янь Чимэн, его давний приятель Су Юйцин, отец Бай Цзяньчжоу — Янь Суйань...
И сам главный герой — Янь Хао, с первого взгляда вызвавший у Янь Чжэ стойкую антипатию.
Янь Чжэ кокетливо смутился:
— Ну... делали то, чем обычно занимаются взрослые...
Договорить он не успел: из глубины комнаты прилетел плотный плед, с головой накрыв его и спрятав от чужих глаз непристойный вид.
Янь Суйань явно едва сдерживал гнев, но, опасаясь сына, спросил сдержанно:
— Цзяньчжоу, что здесь происходит?
Янь Хао, на чьём лице только что сияла радость долгожданной встречи, столкнулся с ледяным равнодушием Бай Цзяньчжоу и замер, словно умытый холодной водой.
Бай Цзяньчжоу положил ладонь на открытые колени и чеканно произнес:
— Янь Чжэ. Назад.
— Понял-понял...
Янь Чжэ развернулся прямо под пледом и, нащупывая дорогу в темноте, поплелся назад, напоминая неуклюжего духа Безликого из мультика.
За его спиной Янь Хао, не вынеся полного игнорирования со стороны Бай Цзяньчжоу, бледнел на глазах. Поведя плечами, он закатил глаза и чувственно шмякнулся без чувств.
— Хаохао!
Стоящий рядом Янь Чимэн подхватил старшего сына и, унося его прочь, успел гаркнуть напоследок:
— Ах ты, дрянь эдакая!
Янь Чжэ под пледом даже опешил:
«... Чего?»
Приснится же такое — мало того что разбудили, так еще и отлаяли ни за что. Какой шустрый сон.
Вот только...
Не слишком ли четкие детали для обычного сновидения?
http://bllate.org/book/42260/5410086
Готово: