Гу Си снился сон.
Лицо Янь Сяо возникало перед ним снова и снова: вот он улыбается ему, вот — той женщине... Облики наслаивались друг на друга, спрессовываясь в плотную мозаику, которая пробила его внутренний заслон и швырнула прямо под колеса несущегося грузовика.
В миг, когда тяжелые колеса смяли тело, кошмар оборвался.
Гу Си рывком сел на кровати. Липкий пот подпитал золотистые пряди, спутанные и растрепанные.
Растерянно оглядевшись, он осознал, что все еще находится на континенте Аэтис, в покоях Рафаэля. Все произошедшее за гранью реальности — лишь воспоминание, лишь сновидение.
За оконным стеклом, залитым солнечным светом, раздавался звонкий девичий смех. Гу Си неторопливо подошел к карнизу. Снаружи Анжела кружила вокруг Синайра, а тот пытался удержать на ладони крошечный огненный сгусток.
В новелле Синайр осваивал и магию, и воинское искусство. Впрочем, до тринадцати лет он занимался исключительно стихией огня, и лишь позже Вегас, наставник из Академии Магии Аньилус, взялся обучать его фехтованию.
Что до небывалой склонности мальчика к огню, автор с псевдонимом Тан Цян объяснял ее врожденной природой: то был не рядовой пламень, а чистейшее «Пламя Демона», присущее лишь владыкам темного народа и способное испепелять целые миры. Впервые оно по-настоящему проявит себя лишь в финале, когда Синайр, уже восседший на престол Короля Демонов, поведет войска на Светлый Мир. Именно в том нетихающем пламени найдет свою гибель главный злодей истории.
Ныне же сюжет едва делал первые шаги. До настоящего Пламени Демона было еще далеко, да и смертоносный враг пока не спешил на сцену.
Гу Си немного задержался у окна. Синайр стоял спиной, и его лица не было видно, но в памяти Гу Си против воли всплывал образ совсем другого человека.
«Похоже, я так и не смог выбросить его из головы...»
Едкая горечь сжала грудь, словно пыталась разъесть само сердце. Гу Си криво усмехнулся: стекло отразило печальную улыбку златовласого Великого Мудреца.
Синайр внизу не замечал устремленного на него взгляда. Внимание мальчика переключилось с огня на воду: он протянул ладонь к глади озера, пытаясь уловить водную стихию.
Знакомый поворот сюжета. По книге Синайр прознал, что Рафаэль владеет несколькими элементами, и вознамерился повторить его путь. Однако его огненная природа категорически отрицала иные стихии. Мальчик долго топтался на месте, пока Анжела не вразумила его, но драгоценное время для самосовершенствования было упущено.
Лишь огненная магия подходила ему идеально. На всем континенте Аэтис не было иных многостихийных чародеев, кроме Рафаэля. Да и сам Рафаэль в итоге сгинул именно из-за своего дара.
Взглянув на Синайра, все еще тщетно пылавшего надеждой призвать воду, Гу Си помолчал несколько мгновений, после чего развернулся и вышел из комнаты.
Влажная дымка вилась между пальцев, но ни в какую не желала сгущаться во что-то осязаемое.
«Почему? Ведь с огнем все получилось с первой попытки...»
Опустив взгляд на свои ладони, Синайр насупился. На лице его отразились растерянность и беспомощность.
Слишком слаб.
Если бы тогда он не был столь беспомощным, если бы обладал хоть капелькой силы... разве отец и мать погибли бы?..
В носу неприятно закололо. Мальчик резко запрокинул голову, застыв и не моргая, и лишь спустя долгое время медленно опустил подбородок.
Анжела подлетела к нему, неся в крошечных ладошках приснившуюся каплю воды. Увы, сама дух книги размером не превышала человеческую ладонь, так что от ее «помощи» толку не было никакого.
— Почему ничего не выходит? — спросил Синайр, надеясь на познания спутницы.
— Ну-у... в моем фолианте об этом ничего не написано, — Анжела почесала затылок.
Ее старинный гримуар содержал заклинания, но общих теорий магии в нем не водилось. Поразмыслив, малышка склонила головку набок и выдала сомнительный совет:
— Может, стоит еще потренироваться? Не бывает же так, чтобы все стихии давались легко и сразу!
— Ты уверена?.. — усомнился мальчик.
Выйдя из Магической Башни, Гу Си как раз застал эти слова. В душе у него мешалось легкое чувство досады.
Именно этот крошечный дух книги сначала загонит Синайра в тупик, а затем сама же и подскажет выход. Настоящее «и спасет, и погубит».
— Господин Мудрец! — первой заметила его Анжела и, затрепетав крылышками, поспешила навстречу.
Синайр обернулся на ее возглас. Из дверей вышел златовласый мужчина; тонкие губы изогнулись в едва заметном изгибе... словно он усмехался.
Над чем? Насмехается? Забавляется тем, что мальчик не способен подчинить обычную воду?
В памяти вспыхнул вчерашний вечер и странный, полный сложнейших чувств взгляд чародея. Синайр насупился и демонстративно отвернулся.
Этот детский жест заставил Гу Си вновь вспомнить Янь Сяо. Но на сей раз перед глазами встал не образ: Гу Си подумал о том, что тот мужчина ни за что не позволил бы себе подобной ребяческой выходки. На его лице всегда застывала одна и та же фальшивая улыбка.
— Синайр.
Назвав по имени надувшегося мальчика, Гу Си подавил желание сбежать — как прошлым вечером — и сжал его ладонь в своей.
Синайр не успел опомниться, как его пальцы оказались в чужой руке.
Тепло непрерывным потоком лилось сквозь соприкоснувшуюся кожу. Мальчик невольно опустил взгляд.
Ладонь чародея была удивительно хороша: такая же изящная и светлая, как у матери, но не мягкая, а крепкая, с длинными точеными пальцами — словно драгоценный изваянный артефакт из сокровищницы отца.
Синайр терялся в догадках, а Гу Си не стал ничего объяснять. Перехватив ладонь покрепче, он направил тонкую струю собственной магии внутрь, заставляя внутренние силы мальчика пробудиться.
В мгновение ока тело Синайра заполнила чистейшая огненная стихия. Приятный жар разлился по жилам; мальчик зажмурился от удовольствия, будто сытый кот, растянувшийся на солнышке.
Но в следующий миг его обдало ледяным холодом. Огонь погас, а морозные путы водного элемента обвили тело, точно колючие плети. Синайр глухо стонущий согнулся пополам.
Две непримиримые стихии — пламя и вода — сошлись в жестокой схватке за власть над его плотью. Никогда прежде не ведавший подобных мук, мальчик покраснел до корней волос, едва сдерживая слезы.
К счастью, пытка длилась недолго. Водная стихия скользнула по каналам юного тела, точно змейка, и угасла, растворившись без остатка.
— Больно? — спросил Гу Си, подхватив качнувшегося и готового рухнуть на траву ребенка. — Если берешься за водную магию, готовься терпеть подобное постоянно. И поверь, дальше будет лишь горше.
— П-почему?.. — Синайр уставился на него покрасневшими глазами, не в силах вместить услышанное.
— Разные элементы с трудом уживаются в одном сосуде, — Гу Си разомкнул пальцы и отступил. — Твоя природа — огонь. Это наследие твоего отца, его дар. Не смей святотатственно пренебрегать им.
Наследие отца...
Его отец...
В носу снова больно защепало. Синайр изо всех сил пытался сдержаться, но стоило встретиться взглядом с чародеем, как хрупкая выдержка рушилась. Слезы мгновенно застлали взор, превращая мир в размытые пятна.
Мальчик опустил голову, и крупная слеза покатилась вниз, упав на сочные травинки.
Демонам от природы чужда сентиментальность, да и понятие семьи им едва ли знакомо. Синайр отличался от сородичей: в его жилах текла та же кровь, но сердце не зачерствело. Впрочем, разума и выдержки в нем водилось побольше, чем у прочих сирот, коих Гу Си встречал на своем веку.
Сухая рассудительность не заглушала боль. Гу Си знал: этот ребенок топит горечь в ежедневном изнурительном труде. Демоническая мстительность въелась в его суть — едва научившись ходить по земле, он уже твердо ведал лишь одно: нужно стать сильнее. Намного сильнее, чтобы отомстить за гибель родителей.
«Если однажды он узнает, что я тоже причастен к его трагедии... попытается ли свести со мной счеты?
Быть может, мне стоит относиться к нему помягче... еще теплее?»
Гу Си бесшумно вздохнул. Он был органически не способен на фальшивое заискивание. Умей он притворяться — не испортил бы отношения с Синайром с первого же дня.
«Что ж, пусть все идет своим чередом».
Теплая ладонь прикоснулась к его щеке. Синайр инстинктивно подался навстречу этому прикосновению, и мягкие пальцы осторожно смахнули влажную дорожку у глаза.
— Ты обязан стать сильным, — Гу Си похлопал его по плечу. Голос чародея смягчился, чего он сам даже не заметил. — Со временем в твоих руках окажется достаточная мощь, чтобы уберечь всех, кто тебе дорог. Но сила — это не только слепая заубежка. Нужно понимать, по какому пути ты идешь. Слепая спешка лишь сгубит твои труды. Понимаешь?
Гу Си говорил немного сухо. Наставлять ребенка в роли старшего ему приходилось впервые; прежде он никогда никого не учил и не ободрял.
Застыв, Синайр некоторое время переваривал сказанное. Он снова посмотрел на свои ладони, вспомнив, с какой легкостью ему дался огонь и как упорствовала вода, — и в глазах его мелькнул проблеск понимания.
Утерев слезы рукавом, мальчик упрямо сжал губы. Впечатление печали не исчезло, но взгляд стал не по-детски твердым.
Гу Си понял, что дальнейшие разъяснения излишни. Главный герой и сам осознал исключительность огненной стихии — точно так же, как без посторонней помощи научился повелевать пламенем.
Что ж, его миссия здесь окончена.
Он уже намеревался уйти, когда почувствовал легкое натяжение ткани: мальчик осторожно вцепился в подол его мантии.
Синайр поднял глаза, снизу вверх разглядывая чародея:
— Ты ведь тоже владеешь разными стихиями... Тебе тоже бывает так больно?
Гу Си запнулся, но все же коротко кивнул:
— Бывает.
Рано или поздно мальчику все равно предстоит узнать об этом, так что скрывать смысла не было.
— Очень больно? Сильнее, чем мне только что?
В памяти Гу Си с новой силой вспыхнули воспоминания о пытке, перенесенной пару дней назад. Стоило ему перешагнуть предел допустимого применения магии, как тело Рафаэля откликалось жестокой отдачей магии. Сие оставалось неизменным законом, и Гу Си, напрасно искавший способ обойти его, помрачнел.
Ему не хотелось отвечать, но, взглянув на заглядывающего ему в лицо ребенка, он вынужденно кивнул еще раз.
Получив отклик, Синайр принялся настойчиво расспрашивать об отдаче магии и многостихийности:
— На всем Аэтисе ты единственный такой чародей?
— Нет. Были и другие, но они мертвы.
— Из-за магии?
— Угу.
— А ты?.. Ты тоже умрешь?
— Возможно.
—...
Дети вечно допытываются до всяких мелочей. Опасаясь, как бы главный герой не свернул на ложную тропу и не исказил сюжет, Гу Си проявил нехарактерное для себя терпение, отвечая практически на каждый вопрос.
Анжела завороженно наблюдала со стороны. В залитой солнцем траве мальчик дергал Великого Мудреца за край мантии и пытал его расспросами. Глаза ребенка все еще оставались красными, но беспросветная печаль отступила.
Вопросы, с которыми Синайр приставал к чародею, были просты до наивности — Анжела встречала ответы на них в старинных книгах десятки раз, а некоторые из них и вовсе звучали смешно. И все же всегда холодный, неприступный Великий Мудрец не перебивал ребенка, мягко разъясняя каждую мелочь.
С того места, где стоял дух книги, силуэт ее господина казался иным. Великий Мудрец чуть склонил голову, и светлые ресницы бросили тень на сапфирово-синие глаза. Профиль его утратил привычную сухость и резкость; черты лица казались... удивительно мягкими.
Разве Великий Мудрец умеет быть мягким?
Совместимы ли вообще эти понятия?
Анжела пораженно протирала глаза, не веря собственным ощущениям.
Когда она открыла их вновь, господин уже мягким движением высвободил край своей мантии из цепких пальчиков ребенка.
— Все главное я тебе сказал. Дальше думай сам.
Гу Си поднес ладонь к голове Синайра, вознамерившись гладить его по волосам, но замер в миллиметре от темных прядей. Глаза его потемнели от нахлынувших мыслей.
Враждебность мальчика испарилась незаметно для него самого. То, что тот так быстро пошел на контакт и стал спокойно поддерживать разговор, оказалось полнейшей неожиданностью.
«Дети так легко меняют гнев на милость...
Если бы и я мог так просто прощать...»
Сделав глубокий вдох, Гу Си подавил смутную тревогу в груди, отдернул руку и вновь — совсем как накануне — обратился в бегство перед Синайром... а в его лице — перед стоящим за ним призраком Янь Сяо.
Наблюдая, как чародей стремительным шагом уходит в Магическую Башню, Синайр так и замер на месте, хлопая глазами.
— Ч-что с ним? — озадаченно спросил он у единственной спутницы.
Анжела подлетела ближе, покружила в воздухе, глядя вослед Великому Мудрецу, а затем с убежденным видом кивнула:
— Наверное, из-за того, что он только что колдовал! Произошла отдача магии! — Она даже растопырила пальчики для пущей важности. — Точно-точно! Он же сам говорил: от владения несколькими стихиями бывает больно!
— Но...
Интуиция подсказывала Синайру, что дело не только в этом, однако логичных объяснений не находилось.
Вспомнив вчерашнюю бледность чародея и его странное поведение, мальчик осененно замер. Быть может... тот не питал к нему ненависти, а действительно страдал от магической отдачи?
Синайр глубоко задумался, опустив голову.
Не ведая, о чем размышляет мальчик, Анжела озабоченно пробормотала:
— Может, проведаем господина? Вдруг ему совсем плохо?..
Синайр помедлил и твердо качнул головой:
— Не надо.
— Почему?
— Он не хочет, чтобы мы видели его беспомощным. Потому и ушел.
— А-а... пожалуй, ты прав. Господин Мудрец терпеть не может показывать слабость... — Анжела печально опустила крылышки. — Эх, если бы мы могли помочь...
Тяжело вздохнув, она спряталась за своими крыльями, едва не плача.
Синайр посмотрел на малышку, устроившуюся у него на плече, но ничего не ответил. Раскрыв ладонь, он вновь призвал огненную стихию — и в его руке вспыхнул крошечный, но упорный огонек.
http://bllate.org/book/42236/5406446
Готово: