Съёмочная группа суетилась: Чжан Инфэна наскоро приволокли в ближайшую деревенскую избу и уложили на кровать.
Режиссёр был бледнее смерти. Его конечности сводило непрерывными судорогами, пальцы скребли по деревянному настилу с таким остервением, что из-под ногтей летела стружка. От этого въедливого скрежета у всех присутствующих мурашки бежали по коже.
Народу в съёмочной группе хватало, но с подобной чертовщиной ни один из них ни разу в жизни не сталкивался.
— Что делать-то?!
— В больницу его! Звоните в скорую, скорее!
— От вашей больницы толку не будет, тут старик Лю нужен, — подала голос хозяйка дома.
Это была полноватая, смуглая деревенская женщина лет сорока в полинявшем джинсовом фартуке. Наблюдая за суматохой со смесью любопытства и безучастия, она лениво лузгала семечки и говорила на густом местном диалекте.
Говор этих мест почти не отличался от родного говора Тан Няня, поэтому тот без труда всё понял и спросил:
— А кто этот старик Лю?
— Наш деревенский знахарь. По части изгнания бесов ему равных нет.
Тан Нянь перевёл её слова остальным.
Сперва съёмочная группа подумала, что речь идёт о местном фельдшере, но, услышав правду, все угрюмо замолчали. Чем глуше деревня, тем крепче народ верит во всякую чертовщину: случись какая хворь — вместо нормальной больницы бегут бить челом местным кудесникам.
— Чё? Изгнание бесов?
Шэнь Юйшу недовольно поморщился:
— На дворе двадцать первый век, а вы всё в мракобесие верите? Вы что, не слышали про такие глухие деревни, где все поголовно состоят в сектах? Они специально заманивают чужаков, оббирают до нитки, а потом насильно затягивают в свою культовую шваль!
— Звать знахаря вместо того, чтобы в больницу везти... Ну и дикость.
— Надо срочно везти его к врачам! Кто там выходил звонить?
В этот момент в дом вбежал один из ассистентов. Лицо его выражало крайнюю степень тревоги:
— Я позвонил! Но дороги в горах размыты, одна только машина скорой будет ехать сюда больше часа!
— Так долго?!
— И что нам делать?..
Тан Нянь порывался подойти к кровати и осмотреть режиссёра, но кругом толпился народ, и выказывать свои навыки было слишком опрометчиво.
— Может, у режиссёра Чжана просто приступ? Проверьте его сумку и карманы, вдруг там есть лекарства!
В этот момент внук хозяйки привёл того самого старика Лю. На вид тому было под семьдесят: согбенный, опёршийся на клюку, он еле переставлял ноги. Скукоженное, высохшее тело казалось столь хрупким, что его мог свалить любой порыв ветра.
Присутствующие мысленно оценили профессиональный азарт старика: в столь почтенном возрасте и всё ещё не бросил промышлять мошенничеством!
Сам еле ковыляет, а туда же — экзорцист...
Загонит сейчас режиссёра в гроб своей "магией", и с кого потом спрашивать?
Однако дед, переступив порог, не стал тратить время на разговоры. Он вытащил из рукава жёлтый талисман, сжёг его над пиалой, разбавил пепел водой, набрал полные щёки этой жижи и густо плеснул в лицо Чжан Инфэну.
...
Съёмочная группа оцепенела. Лишь спустя пару секунд люди опомнились и ринулись удерживать старца.
— Дедушка, вы... прекратите!..
Пф-ф-ф!
— Эй, да хватит уже брызгаться!..
Пф-ф-ф!
Старик был древен как мир, так что никто не решался применить силу. Оставалось только беспомощно наблюдать.
Но едва вода с пеплом попала на кожу, как бледность Чжан Инфэна начала спадать. Судороги в руках и ногах прекратились, и он постепенно затих.
Все, кто только что считал деда деревенским шарлатаном, лишились дара речи.
И это сработало?!
Происходящее явно выходило за рамки здравого смысла.
Старик же, не обращая ни малейшего внимания на ошарашенные взгляды, дождался, пока Чжан Инфэн полностью успокоится, а затем ткнул сухим пальцем в толпу:
— Эй, ты! Подойди, помоги приподнять его.
Тан Нянь, на которого указал дед, тут же подскочил и осторожно приподнял режиссёра за плечи. Старик силой влил ему в рот остатки настоя с пеплом.
Сюэ И, проникшись глубинным уважением к деревенскому знахарю, протиснулся вперёд:
— Мастер, да что с нашим режиссёром стряслось?
Старик поставил пустую пиалу на стол:
— Нечисть задел.
— Но... он же всё время на площадке был! Разве что с утра в храм Благодеяния и Счастья ходил помолиться. На кого он там мог наткнуться?
Знахарь качнул головой:
— Кто его знает. Но тварь эта весьма сильна.
— Настолько всё серьёзно? — побледнел Сюэ И.
Старик Лю оказался охочим до разговоров:
— Н-да. Призраки, они ведь как люди: есть добрые, есть злые. Бездомной неупокоенной душе много не надо — подай еды да зажги пару хороших благовоний, она и уйдёт. А вот если нарвёшься на свирепого духа, вкусившего крови, дело дрянь. В лучшем случае болезнь подцепишь, в худшем — кости сложишь.
Сюэ И кивнул и тут же переспросил:
— А с чего бы свирепому духу цепляться к человеку?
Дед усмехнулся, вытащил самокрутку, затянулся и пояснил:
— У всякой обиды есть виновник. Навредил ты кому при жизни — после смерти он вернётся за твоей душой. Кабы дело было в этом, откупиться или искупить вину было бы просто. Но есть и другие... Эти ни причин, ни понятий не знают. И вот они-то — самые опасные.
Сюэ И проникся к знахарю ещё большим почтением.
Затянувшись в последний раз, старик поднялся с места:
— Так, народищу-то сколько набилось. Выметайтесь отсюда, не мешайте, а то мне развернуться негде.
Тан Нянь шагнул вперёд:
— Дедушка, давайте я останусь и помогу.
— Ещё чего, — отрезал дед. — Только под ногами путаться будешь. Проваливайте все.
— Обещаю, мешать не буду, — настойчиво возразил Тан Нянь. — Вы уже в годах, тяжести таскать вам невмоготу. К тому же у меня янская энергия с детства зашкаливает, я никакой чертовщины не боюсь.
Старик был слишком стар, случись что — один он не сладит, вот Тан Няню и пришлось приврать ради его же безопасности.
Видя, с какой уверенностью говорит юноша, дед неохотно кивнул.
Сюэ И попытался примазаться:
— Мастер, а меня нельзя оставить?
— Сказано же: один! — гаркнул старик.
Сюэ И с разочарованным видом поплёлся к выходу вместе с остальными.
Когда комната опустела, дед вручил Тан Няню несколько талисманов, притянул низкую скамеечку, закурил и уселся командовать. Под его указкой Тан Нянь развернул алтарь, зажёг благовония и разложил подношения.
Закончив с приготовлениями, они уселись ждать.
— А ты, парень, видать, и впрямь не из пугливых? — с улыбкой спросил знахарь, пуская дым.
— С чего мне бояться? Вы же сами сказали: у каждой обиды есть виновник. Я грехов за собой не знаю, — ответил Тан Нянь.
— Ха-ха-ха! Смело, смело! Гляжу я на тебя: кость у тебя редкая, дар прирождённый... Не хочешь ко мне в ученики податься?
Тан Нянь промолчал, лишь иронично вскинув бровь.
— Да шучу я, не бери в голову, — дед выбросил окурок на пол и раздавил каблуком. — Старый я уже, бог весть сколько мне ещё на этом свете коптить.
В этот момент температура в комнате резко упала. Откуда-то дунул ледяной сквозняк, от которого мороз прошёл по коже, а дым от благовоний побежал быстрее, сгорая прямо на глазах.
Старик Лю мгновенно подобрался и въелся взглядом в лежащего на кровати Чжан Инфэна.
Леденящий ужас, подобно ядовитым сороконожкам, пополз по телу. Иньский ветер взвился с новой силой, подняв в воздух пепел из курильницы.
Чжан Инфэн выгнулся дугой, будто чьи-то невидимые пальцы мёртвой хваткой сжали его горло. Его грудь судорожно вздымалась, из глотки вырывался хрип, а вылезшие из орбит глаза уставились в потолок. Корчась, он скрючил пальцы и снова заскрёб ногтями по доскам.
Старик метнулся к нему, прилепил на лоб жёлтый талисман и, взмахнув мечом из персикового дерева, забормотал заклятие.
Чжан Инфэн забился ещё пуще, едва не разламывая под собой деревянный настил. Вытянув судорожно сжатые пальцы, он рванулся к горлу старика Лю.
Тан Нянь шагнул вперёд и мёртвой хваткой скрутил его руки.
Спустя минуту безумных метаний режиссёр стал затихать. Судороги ослабли, дыхание вроде бы выравнивалось.
Но не успели они перевести дух, как тело Чжан Инфэна содрогнулось, а бумажный талисман у него на лбу с треском лопнул пополам.
Хрясь!
Меч из персикового дерева в руках старика разлетелся на куски.
— Плохо дело! — ахнул знахарь.
Тело Чжан Инфэна одеревенело, и он поднялся с кровати точно восставший мертвец. Его ноги даже не касались пола — руки зависли в воздухе, подвешенные на тонких, как паутина, чёрных волосах. Из налитых кровью глаз брызнула лютая ненависть, и он рванулся к обоим.
Тан Нянь больше не колебался. Зажав между пальцами талисман, он метким броском вонзил его прямо в межбровье режиссёра. Бумага мгновенно вспыхнула ярким пламенем.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Раздался женский визг — дикий, пронзительный, готовый перепонки разорвать.
Лицо Чжан Инфэна исказилось гримасой боли, тело забилось в корчах, а спустя секунду он рухнул на пол без чувств. Голова его бессильно откинулась, и изо рта вывалился мокрый ком чёрных волос.
Но Тан Нянь всё ещё ощущал густую, удушливую ауру инь, пропитанную тяжёлым запахом крови.
Тан Нянь вскинул голову и увидел утопленницу, висевшую на потолочной балке вверх ногами. Её шея была вывернута под немыслимым углом, сгнившая плоть на лице сваливалась хлопьями, обнажая белый череп, а длинные чёрные патлы, подобные скользким гадам, устремились прямо к ним.
Старик с клюкой едва шевелил ногами, и лишь благодаря Тан Няню, вовремя отдёрнувшему его, остался жив.
Бах!
Прядь волос полоснула по комнате: мебель разлетелась в щепки, а подношения и кувшины с алтаря со скрежетом покатились по полу.
— Сдохните... Все сдохните!.. — издавая мерзкий, клокочущий хохот, неупокоенная метнула свои волосы прямо в горло Тан Няню.
— Парень, берегись! Уходи! — в панике закричал старик Лю.
В следующее мгновение Тан Нянь одной рукой вцепился в висящие патлы и с такой силой рванул на себя, что сдёрнул призрака с балки. Подхватив обломок деревянного меча, от которого осталась лишь рукоять с обрубком, он принялся безжалостно лупить им неупокоенную душонку.
Старик Лю онемел.
...
Тан Нянь молотил от души, буквально вмяв череп неупокоенной на пару дюймов. Завывая от боли и хватаясь за пробитую голову, тварь металась по полу, пока не выдержала: обратившись в клок чёрного дыма, она выбила раму и рванула наружу.
Тан Нянь обернулся к знахарю:
— Дед, сиди тут, ноги у тебя слабые. Я сам её догоню.
Чтобы не привлекать внимания толпившихся снаружи членов съёмочной группы, Тан Нянь выскочил прямо через окно.
За домом начинался дикий горный склон. Нога человека сюда почти не ступала: непролазные буераки, густые кроны, закрывающие небо. Чёрная аура инь затопила всё вокруг, отчего казалось, будто погружаешься в ледяную воду. Свистел ветер, тревожно шелестели листья.
Вскоре среди деревьев пополз густой туман, скрывая всё в молочной пелене.
Тан Нянь достал жёлтую ритуальную бумагу и наскоро сложил несколько фигурок. Едва касаясь земли, бумажные человечки раздулись до человеческого роста. Тан Нянь провёл пальцами по их лицам, и те открыли алые глаза. Проведя кровавыми зрачками по сторонам, созданья шмыгнули в разные стороны на поиски духа.
Напоследок старик Лю всучил ему компас-лопань, но аура инь стояла настолько плотная, что стрелка бессмысленно крутилась.
Туман густел, заблудиться здесь не составило бы труда.
Тан Нянь решил не рисковать и остался на месте, ожидая вестей от своих бумажных ищейников. Однако время шло, а человечки всё не возвращались.
Шорох листьев становился всё громче и тревожнее.
Чуя недоброе, Тан Нянь вскинул взгляд и оторопел: неупокоенная, извиваясь словно безкостная змея, обвила ствол ближайшего дерева. С её смертельно бледного лица с алой пастью сорвалась оскаленная ухмылка, и она метнулась вниз, целясь длинными багровыми когтями ему прямо в темя.
Тан Нянь отскочил, мгновенно сложил из бумаги нового человечка, прикусил палец и мазнул кровью по лбу фигурки.
Фо-о-о!
Вихрь взметнул с земли сухие листья и пыль. Навалилась такая тяжёлая, удушливая волна ауры инь, будто его бросили в прорубь, а тысячи ледяных игл вонзились глубоко в кости. Чёрный нефрит, висевший у него на шее, внезапно всплыл в воздух и вспыхнул ало-красным светом. Свечение становилось всё ярче, и Тан Нянь невольно зажмурился.
А когда открыл глаза...
Перед ним стоял статный, высокий мужчина.
http://bllate.org/book/42232/5406279
Готово: