Готовый переклад Hard to Flirt with the Marquis / Неприступный маркиз Цзинъань: Розділ 3

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Через три дня состоялся очередной утренний прием — день, когда Чу Линьцзюню надлежало явиться во дворец с отчетом о проведенной кампании.

Впрочем, отчет этот был скорее формальностью: в столице ждали не столько доклада, сколько торжественного вручения наград. Род Чу из Фэнцзина издревле причислялся к заслуженным столпам-основателям государства. Если не считать Чу Чжо, служившего в годы правления под девизом Чжаонин ученым Зала Военной Доблести и министром обороны, все главы этого клана из поколения в поколение становились военачальниками. Под их началом находилась Железная конница Яньу — самое испытанное и боеспособное войско Великой Шэн, удерживавшее Северные земли. Со дня основания империи эта конница почти не знала поражений, и всякий раз, когда главнокомандующий возвращался в столицу, государь осыпал его щедрыми дарами: золотом, серебром, угодьями и чинами для родичей — пока наград попросту не оставалось вовсе.

Император Юнцзя восседал на возвышении в Зале Поклонения Небесам. По обе стороны от трона выстроились гражданские и военные чиновники, держа в руках нефритовые дощечки-гуй. Чу Линьцзюнь, облаченный в боевые доспехи, с чеканным шагом прошёл по зале и преклонил колени перед владыкой.

— Подданный Ваш, Чу Линьцзюнь, бьёт челом Вашему Величеству! Десять тысяч лет жизни Вашему Величеству!

— Поднимись.

— Благодарю, Ваше Величество.

Чу Линьцзюнь поднялся. Придворные не удержались от любопытствующих взглядов, норовя разглядеть облик знаменитого маркиза Цзинъань. Большую часть жизни он проводил на северном рубеже, и, если не считать редких визитов в столицу, в чиновных кругах знали лишь о его сокрушительных победах, но мало кто видел его лицо.

Теперь же, глядя на него, присутствующие поражались тому, насколько молод был прославленный полководец. Тяжелые доспехи не могли скрыть благородной стани и чеканных черт: прямые, словно клинки, брови, пронзительные очи. Взгляд его оставался неподвижным и глубоким, подобно застывшей воде в древнем колодце, но таил в себе острую, непреклонную силу. От этого человека веяло властным холодом, не допускавшим ни малейшей фамильярности. Сановники втайне переглянулись: тот, кто провел годы в кровопролитных сражениях, неизбежно проникался духом войны и смерти. Рассказывали, будто на поле боя он впервые вышел в четырнадцать лет, в семнадцать уже водил в атаку полки, а в девятнадцать, похоронив отца, унаследовал титул и встал во главе Железной конницы Яньу. Ныне ему едва исполнилось двадцать, но счет его ратным подвигам давно был потерян.

С высоты престола донесся голос Императора Юнцзя:

— В недавней схватке с Северной Лян Железная конница Яньу нанесла врагу сокрушительный удар. Сие есть твоя прямая заслуга, любезный подданный. Ныне пламя войны утихло, и Нам надлежит воздать каждому по заслугам.

— Эта победа — заслуга воинов, не щадивших жизни на поле брани, — громко и твердо ответил Чу Линьцзюнь. — Ваш покорный слуга не смеет приписывать всю славу себе. К тому же битва далась нам тяжелой ценой: Железная конница потеряла шестьдесят тысяч человек...

Он насупился, пальцы его сжались в кулак.

— И в том виноват я. Прошу Ваше Величество... покарать меня.

— Оружие — орудие жестокое, — вздохнул Император Юнцзя. — Война никогда не обходится без жертв, и к ней прибегают лишь в крайнем случае. Я повелю Министерству доходов выделить средства для помощи семьям павших воинов. Поручаю это дело тебе лично.

Чу Линьцзюнь поднял голову и снова пал ниц, совершая глубокий поклон:

— Подданный Ваш от имени всех воинов Яньу выражает глубочайшую признательность за высочайшую милость!

— За заслуги полагается награда — ты человек военный и понимаешь это лучше Нас. Встань.

— Благодарю, Ваше Величество.

Император Юнцзя слегка улыбнулся:

— Мы обсудили награды для армии. А теперь скажи прямо здесь, перед всем двором: чего желаешь ты сам?

— Всё содеянное мной — лишь исполнение долга. Я не смею просить о награде для себя.

— В таком случае Мы можем облагодетельствовать Императрицу.

Чу Линьцзюнь на мгновение замер. Взвесив каждое слово, он безупречно ответил:

— Моя старшая сестра, сподобившись великой императорской милости, желает лишь верной службой подле Вашего Величества выказать свою преданность. Иных помыслов у нее нет.

Император Юнцзя сокрушенно качнул головой:

— Неужто тебе совсем ничего не нужно?

Услышав этот вопрос, Чу Линьцзюнь на мгновение заколебался, а затем неожиданно опустился на оба колена.

— Ваше Величество щедро к своему слуге... И у меня действительно есть одна просьба.

— Вот как? Излагай, — улыбнулся правитель.

Чу Линьцзюнь выдержал паузу и ровным, чеканным голосом произнес:

— Война с Северной Лян завершилась нашей победой, но далась она дорогой ценой — погибли шестьдесят тысяч воинов. И вина за это лежит на мне. Однако с конца прошлого года и до начала нынешнего наши войска непрерывно сражались четыре месяца подряд, и военные запасы истощились до предела. В одиннадцатом месяце прошлого года в лагере оставалось провианта всего на пятнадцать дней, а обозы с тыла задерживались. Армия Яньу продержалась на этих скудных запасах целый месяц!

В Зале Поклонения Небесам воцарилась гробовая тишина. Несколько министров осторожно повернули головы, изумляясь дерзости маркиза Цзинъань. Неужели он не боится навлечь на себя монарший гнев?

А маркиз продолжал говорить, и лицо его оставалось недвижимым:

— Ноябрь и декабрь на севере — самое лютое время. Мороз сковывает воду на лету, угля катастрофически не хватало. Для закаленных в боях воинов это не стало бы преградой, но когда в самый разгар войны нет еды и тёплых вещей, даже самые храбрые из них теряют силы. Как ратники могли сражаться с лютыми воинами Северной Лян, изнемогая от голода и холода?

Чу Линьцзюнь перевел дыхание и продолжал:

— Снабжение пресеклось, а битвы не утихали. Сколько солдат, обессилев от голода, так и остались лежать на поле боя...

При этих воспоминаниях Чу Линьцзюнь прикрыл глаза. Руки его сжались так, что ногти вонзились в ладони.

— Лишь в начале двенадцатого месяца привезли обозы от двора. Но доставленный хлеб оказался гнилым и плесневелым, а зимняя одежда — драной ветошью!

Сановники замерли. От этих слов у каждого из присутствующих перехватило дыхание, а сердце готово было выскочить из груди.

— Ваш покорный слуга умоляет Ваше Величество провести самое строгое расследование! Дабы упокоить души шестидесяти тысяч воинов, сложивших головы в северных степях!

Громовой голос раскатился под сводами Зала Поклонения Небесам, эхом отзываясь от золотых колонн с резными драконами. Некоторые робкие чиновники от страха едва удержались на ногах, но все равно не могли оторвать глаз от отчаянного полководца.

А маркиз Цзинъань стоял на коленях посреди зала — прямой, непреклонный и исполненный достоинства.

Тишина затянулась.

В безмолвии залы каждый слышал лишь собственное учащенное сердцебиение. Все переживали за судьбу дерзкого маркиза.

Железная конница Яньу являлась оплотом империи. Если бы не они, кочевники Северной Лян давно прорвали бы рубежи и хлынули в провинцию Юньчжоу. А захватив Юньчжоу, двинулись бы далее на восток, и последствия оказались бы катастрофическими. Поэтому все правители династии Шэн окружили армию Яньу особым почетом. Оставить войско без снабжения — такого не слыхано было за всю историю!

А уж то, что главнокомандующий прямо во дворце бросит подобное обвинение, и вовсе казалось немыслимым.

Минуло немало времени, прежде чем кто-то решился нарушить молчание. Император Юнцзя, казалось, выжидал реакции двора. Наконец из первого ряда гражданских чиновников шаг вперед сделал пожилой человек с нефритовой дощечкой в руках.

Ему было на вид за шестьдесят, волосы полностью побелели, шаг давался с трудом, а голос звучал глухо и с хрипотцой.

При виде его Император Юнцзя слегка подался вперед.

— Гранд-секретарь Сун, ты желаешь что-то молвить?

Сун Бинчжи медленно поклонился:

— Ваше Величество, выслушайте Вашего покорного слугу. Я полагаю, маркиз Цзинъань молвит правду. Железная конница Яньу покрыла себя неувядаемой славой, заслоняя границы Великой Шэн от иноземных захватчиков. То, что ныне шестьдесят тысяч воинов сгинули в степи из-за нехватки припасов, вызывает лишь глубокую скорбь.

Он перевел дыхание и продолжил:

— Кабы подавить внешнюю угрозу, надобно навести порядок внутри страны! Если кто-то осмелился присвоить военные запасы, сносить подобное невозможно! Заклинаю Ваше Величество провести расследование, дабы дать ответ воинам, несущим службу на северных рубежах.

Не успел он договорить, как из строя военачальников вышел один из генералов:

— Поддерживаю!

— И я поддерживаю! — раздался голос кого-то из гражданских чиновников.

Один за другим сановники стали присоединяться к прошению. Чу Линьцзюнь молча преклонял колени, больше не произнося ни слова.

Император Юнцзя чуть прищурился, дождался, пока хор голосов стихнет, и вымолвил:

— Гранд-секретарь Сун, Нам помнится, в прошлом году Министерство доходов закупало партию зимней одежды для воинов северного фронта. Было такое?

Сун Бинчжи совершил поклон:

— Истинная правда, Ваше Величество. Однако от закупки до проверки, погрузки и доставки припасы проходят через сотни рук. Ныне неизвестно, на каком именно этапе закралась гниль. Ваш слуга готов взять сие дело под личный контроль и в кратчайшие сроки докопаться до истины, дабы дать ответ маркизу Цзинъань.

Император взглянул на Чу Линьцзюня:

— Что скажешь, Чу Линьцзюнь?

Чу Линьцзюнь чуть качнул головой и сложил руки в приветствии:

— Гранд-секретарь Сун возглавляет Внутренний кабинет, и дела его неисчислимы. Смею просить Ваше Величество дозволить мне самому расследовать это злодеяние.

Правитель остановил его жестом:

— Ты долго отсутствовал в столице и не ведаешь, какие ведомства отвечают за снабжение, — он перевел взгляд на Сун Бинчжи. — Гранд-секретарь курирует Министерство доходов, ему и надлежит досконально всё проверить. Если окажется, что виноваты чиновники Министерства доходов, Мы никому не дадим пощады.

Престарелый Сун Бинчжи с трудом опустился на колени и коснулся лбом пола:

— Подданный Ваш повинуется указу.

Чу Линьцзюнь тяжело сжал кулаки. В памяти всплывали картины прошлой зимы: воины Яньу, замерзающие среди снегов, голодные и изможденные, идущие в бой.

Он поднял взгляд на непреклонное лицо государя. И в этот миг вспомнил о своей сестре, находившейся в покоях внутреннего дворца.

В конце концов ему пришлось уступить.

— Подданный Ваш... повинуется указу.

Император Юнцзя кивнул:

— Поднимитесь, оба.

— Благодарим, Ваше Величество.

Сун Бинчжи медленно поднялся и вернулся на свое место. Император Юнцзя снова посмотрел на Чу Линьцзюня и вдруг вспомнил:

— Нам донесли, будто по возвращении в столицу у тебя произошла стычка с великим князем Синем. Сие правда?

При упоминании об этом происшествии лицо Чу Линьцзюня чуть потемнело.

— То было недоразумение. Ваш слуга по неосторожности ранил Его Высочество. Сие есть моя вина.

Император лишь махнул рукой:

— Мы слишком избаловали великого князя Синя. Он привык к праздности и вечно шатается по столице без дела, оттого и стал столь несдержан. Тебе не стоит принимать его выходки близко к сердцу. Если он вновь осмелится на дерзость, учини ему нагоняй прямо от Нашего имени.

—... Подданный Ваш не смеет.

— Не стесняйся, — ухмыльнулся государь. — Он целыми днями бьет баклуши да навлекает на Нашу голову неприятности. Считай, что ты поможешь Нам навести порядок и вразумишь его как следует.

—...

Чу Линьцзюнь опешил. Он не понимал, что скрывается за этим «вразумлением», почему государь завел подобный разговор и как на это реагировать. Он замкнулся, чувствуя себя крайне неловко.

— У тебя есть возражения? — поторопил его правитель.

Чу Линьцзюнь насупился:

— Подданный Ваш... повинуется воле Вашего Величества.

***

В тот же вечер во Дворце Небесной Чистоты устроили пир в честь военачальников Яньу. Чу Линьцзюню пришлось выпить немало хмельного. Впрочем, здешние вина уступали по крепости суровым напиткам северного края, так что маркиз оставался совершенно трезвым.

Когда пиршество подходило к концу, Чу Линьцзюнь направился к выходу. Несколько молодых евнухов порывались поддержать его под руки, но он лишь властным жестом отослал их.

У Ворот Принятия Небесной Воли его уже ждал Чэнь Чжань. Едва маркиз приблизился, Чэнь Чжань уловил густой винный запах и подумал, не стоит ли нанять экипаж. Однако Чу Линьцзюнь уверенно вставил ногу в стремя, вскочил в седло и легко пустил коня вскачь, заставив Чэнь Чжаня лишь диву даваться.

Спустя полчаса Чу Линьцзюнь въехал во двор поместья маркиза Цзинъань. Старый дворецкий Чжао поспешил помочь ему сойти с лошади, но вид у него был мнущийся и беспокойный.

Хмельная тяжесть клонила маркиза ко сну, ему хотелось лишь поскорее добраться до своих покоев. Заметив, что хозяин направляется во внутренний двор, дворецкий Чжао окликнул его:

— Господин!

Чу Линьцзюнь не замедлил шага:

— Что стряслось?

Дворецкий Чжао семенил следом, понизив голос до шепота:

— Из дворца прибыли!

Чу Линьцзюнь остановился. Ему только-только удалось вырваться оттуда.

— Уж с полчаса как ждут. Старик не смел принимать решения сам, посему проводил гостя в парадную залу да подал чаю.

— Кто именно?

Дворецкий Чжао признался:

— Не ведаю, господин. На нем плащ-манфу с вышитым питоном, а на груди и спине — знаки различия третьего ранга.

Чу Линьцзюнь замер.

— Ах да, — вспомнил слуга. — Он назвался... господином Фэном.

Евнух высшего ранга, манфу, фамилия Фэн.

Чу Линьцзюнь развернулся:

— Сие Хранитель печати Фэн, служащий подле Его Величества. Вели приготовить горячей воды. На мне винный чад, надобно сменить платье.

Дворецкий Чжао обомлел. Человек самого владыки!

— Слушаюсь... Старик сей же час всё устроит!

Чу Линьцзюнь намеревался пройти во внутренний двор, но сзади донесся тонкий, въедливый голос:

— Маркиз Цзинъань, постойте.

Обернувшись, Чу Линьцзюнь увидал евнуха лет пятидесяти в темно-красном манфу с узором питона, увенчанного шапкой с двумя зубцами. В руках он бережно держал свиток ярко-желтого шелка и сдержанно улыбался.

Чу Линьцзюнь приветствовал его поклоном:

— Почтенный Хранитель печати Фэн из Директората церемоний. Простите, что заставил ждать.

Фэн Цзяо расплылся в любезной улыбке:

— Маркиз столько лет провёл на севере, а узнал старого евнуха! Сие истинно великая честь для меня.

— Почтенный Фэн неотлучно пребывает подле государя, как же не знать вас? — ровно ответил Чу Линьцзюнь. — Но час поздний. Зачем почтенный Фэн пожаловал в мою скромную обитель?

— Старый евнух не дерзнул бы тревожить маркиза в столь глухую пору без нужды. Я прибыл, дабы огласить высочайший указ.

Чу Линьцзюнь промолчал, взгляд его стал серьезным.

— Маркиз Цзинъань, преклоните колени для принятия указа!

Чу Линьцзюнь подхватил полы одеяния и преклонил колени.

Фэн Цзяо развернул желтый свиток и звонко зачитал:

— По воле Небес, Император повелевает: Маркиз Цзинъань, Чу Линьцзюнь, в течение восьми лет удерживал северные рубежи, стяжав превеликую ратную славу. Искушённый в науках, добропорядочный и строго блюдущий честь, он являет собой редкий образец как на военном, так и на гражданском поприще. Великий князь Синь, Дуань Юйчэнь — сын Покойного Императора и Наш августейший брат, наделён благородством и изысканным нравом. Сии двое, свыше сведённые судьбой, составляют поистине гармоничную пару. Сего ради даруется вам высочайший брак. Уповаем, что проживёте вы в согласии и почтении, подобно фениксам, поющим в унисон. Сие указуем.

Чтение завершилось. Фэн Цзяо бережно свернул свиток и обеими руками протянул его:

— Маркиз Цзинъань, примите указ.

Лицо Чу Линьцзюня потемнело от гнева. Он застыл, словно изваяние, не в силах произнести ни слова.

http://bllate.org/book/42220/5406316

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу