Поскольку господин в роскошном халате заранее объявил, что в случае победы янея Суна в последнем раунде весь проигранный им куш вернётся к прежнему владельцу, толпа затаила дыхание. Когда костяной стакан наконец приподняли, оказалось, что толстяк действительно выиграл!
Яней Сун замер, не веря собственным глазам. Он лихорадочно принялся расспрашивать стоящих рядом зевак, точно ли удача на его стороне, и, получив дружный утвердительный кивок, мёртвой хваткой вцепился в рукав вельможи. Глаза его округлились от жадности:
— Ваше Высочество, я выиграл! Выиграл! Значит, эти деньги теперь...
— Проваливай, — бросил вельможа.
Не желая тратить время на докучливого глупца, он брезгливо пнул его ногой. Грузный яней Сун, покачнувшись, кубарем полетел на пол и зарылся прямо в гору золотых и серебряных слитков. При виде этого богатства рассудок толстяка окончательно помутился: позабыв обо всём на свете, он принялся лихорадочно сгребать драгоценный металл в охапку.
Наблюдая за этой сценой, Чэнь Чжань довольно ухмыльнулся, даже на мгновение позабыв о ноющей боли в груди. Сам он в игре не участвовал, но зрелище того, как наглый шулер в парчовом халате сел в лужу, доставило ему ни с чем не сравнимое удовольствие.
Лицо же Чу Линьцзюня, напротив, помрачнело. Он прекрасно понимал, что заносчивый господин не спустит Чэнь Чжаню разоблачения и непременно попытается поквитаться. Пользуясь поднявшейся суматохой, генерал крепко перехватил запястье своего подчинённого и, резко поднявшись, негромко произнёс:
— Уходим. Быстро.
Но стоило им сделать шаг к выходу, как в спину ударил властный, сочащийся высокомерием голос:
— Стоять.
Чу Линьцзюню и Чэнь Чжаню пришлось неохотно замереть на месте.
Господин в роскошном халате буквально задыхался от злости. Шагнув вперёд, он с размаху замахнулся на Чэнь Чжаня, намереваясь съездить тому по физиономии. Вот только его противник вырос в седле и закалился в боях: увернуться от неуклюжего выпада изнеженного барина для него не составило труда. Кулак вельможи лишь рассёк воздух, не задев даже края чужого рукава.
— Ой надо же, поймали за руку на дешёвом трюке, и мы сразу в крик? — Чэнь Чжань даже бровью не повёл, состроив самую глумливую мину.
Хотя в душе вельможа и струхнул, виду он не подал. Сплюнув под ноги, он взвился:
— Сволочь! Моя победа была чистой! Это ты, паршивец, тут мухлюешь!
Чэнь Чжань выразительно покосился на тяжёлое нефритовое кольцо на его большом пальце:
— Да неужели? Только вот нефрит у вас на пальце, сударь, какой-то фальшивый. С чего бы это внутри него прятаться духовному магнитному камню?
Духовный магнитный камень обладал свойством мгновенно притягивать любое железо. Хитрые шулера использовали особые игральные кости, грани которых с нужными числами утяжелялись железными опилками. Стоило поднести к ним такое кольцо, и кости послушно ложились нужной стороной вверх.
Поняв, что его обман раскрыли до мельчайших подробностей, щеголь окончательно рассвирепел:
— Какая ещё магнитная чепуха?! Да вы просто пришли сорвать мне игру! Эй, бездельники! А ну-ка переломайте этим наглецам кости!
Стоявшие за спиной вельможи телохранители тут же ринулись в бой.
«Дело дрянь», — мысленно выругался Чу Линьцзюнь, предчувствуя беду.
Однако Чэнь Чжань лишь задорно оскалился. Эта изнеженная столичная свора не шла ни в какое сравнение с суровыми северными варварами. Ничуть не сомневаясь в своих силах, он в одиночку кинулся на десятерых противников.
— И этого тоже! — визгливо заорал барин, тыча пальцем в стоявшего поодаль Чу Линьцзюня. — Они заодно! Живым его не выпускать!
Ловко увернувшись от свистящего у самого уха кулака, Чэнь Чжань гаркнул во всё горло:
— Защищайте генерала!
Несколько охранников тут же переключились на Чу Линьцзюня. Генерал точным ударом ноги запустил в них тяжёлую деревянную скамью, но нападавшие оказались не робкого десятка: слаженным ударом они разнесли преграду в щепки прямо в воздухе. Не давая врагам приблизиться, Чу Линьцзюнь опёрся ладонью о край стола и взмыл вверх, уходя от выпадов со стремительностью и грацией степного сокола.
В зале воцарился сущий хаос. Перепуганные насмерть посетители с криками ломились к выходу, опрокидывая уцелевшую мебель. Деревянные столы и стулья трещали под ударами, разлетаясь в щепки. Ловкий толстяк Сун, прижимая к груди охапку серебра, умудрился незаметно выскользнуть за дверь, а несчастный хозяин заведения забился под прилавок, безмолвно оплакивая своё разорённое имущество. В разгаре потасовки кто-то зацепил подвешенный к потолку изящный стеклянный светильник; тот рухнул вниз, с оглушительным звоном рассыпавшись на тысячи сверкающих осколков.
Верные гвардейцы генерала стеной встали на защиту своего командира, не подпуская к нему нападавших ни на шаг. Вельможа сразу понял, кто командует этой горсткой войск. Видя, что его слугам не прорваться сквозь живой щит, он в ярости закатал широкие рукава, вырвал из рук подвернувшегося охранника длинную саблю и самолично бросился на Чу Линьцзюня.
Генерал слегка отступил назад. Его ладонь легла на рукоять верного меча — сталь покинула ножны с тихим, хищным свистом, полоснув по полумраку холодным бликом. В зеркальном лезвии отразилось его суровое, сосредоточенное лицо. Оружие сошлось в яростном клинче; пронзительный скрежет металла заставил присутствующих поморщиться.
Молодой щеголь, брызжа слюной, продолжал нападать, но его владение оружием было смехотворным. Чу Линьцзюнь отражал удары небрежно, почти лениво. Поняв, что соперник над ним попросту издевается, уклоняясь и даже не пытаясь атаковать в ответ, вельможа взбесился ещё сильнее. С диким воплем он замахнулся для сокрушительного удара сверху. Генерал нахмурился. Быстрым, едва уловимым движением он перехватил клинок рукоятью вперёд, скользнул под занесённую руку противника и нанёс короткий, хлёсткий удар тяжёлым набалдашником прямо по запястью нападавшего.
Раздался истошный вопль, и сабля со звоном покатилась по полу. Судьба сыграла с несчастным злую шутку: удар пришёлся точно по тому самому запястью, в которое Чэнь Чжань недавно засадил камушком.
Желая поскорее закончить эту нелепую потасовку, Чу Линьцзюнь рванулся вперёд и ухватил наглеца за плечо, чтобы прижать к полу. Однако он не учёл, что на вельможе был шёлковый халат свободного кроя. Ткань с треском скользнула вниз, обнажая белоснежное нательное бельё и гладкое плечо господина.
Ошарашенно уставившись на своё полуобнажённое плечо, вельможа побагровел от ярости и взвизгнул на весь кабак:
— Ах ты скотина похотливая! Лапать меня вздумал?!
Генерал даже бровью не повёл. С величайшим спокойствием он натянул соскользнувший шёлк обратно на плечо онемевшего от такой наглости юноши. Тот, тяжело дыша, уже приготовился выслушать извинения от этого «нахала», как вдруг Чу Линьцзюнь резко выкинул ногу вперёд. Короткий, выверенный удар отправил изнеженного барина в полёт до ближайшей стены. Не успел тот сползти на пол, как длинный меч со щелчком вернулся в ножны. Сражение было окончено.
Упав у самой стены, вельможа скорчился и жалобно застонал, баюкая ушибленные места. Увидев поверженного господина, его телохранители мигом растерялись. Бросив драку, они наперебой кинулись к нему, испуганно лепеча:
— Ваше Высочество! Великий князь! Вы целы?!
Чу Линьцзюнь коротко скосился на Чэнь Чжаня:
— Уходим!
Провожая взглядом удаляющуюся компанию, молодой князь едва не скрежетал зубами от бессильной злобы:
— Ничтожества! Какая же вы все бесполезная орава!
Слуги лишь виновато опустили головы, бережно помогая своему господину подняться на ноги и отряхнуть испачканную пылью парчу.
***
Поместье маркиза Цзинъань. Глубокая ночь
— Генерал, я осознал свою вину, — Чэнь Чжань преклонил колено за спиной Чу Линьцзюня, преданно заглядывая ему в лицо. — Клянусь, такое больше не повторится.
Маркиз стоял у открытого окна, заложив руки за спину. Прохладный ночной ветер приятно овевал лицо, унося прочь остатки дневного зноя.
— Напомни-ка мне, что я говорил тебе перед тем, как мы вступили в столицу? — не оборачиваясь, холодным тоном спросил Чу Линьцзюнь.
Чэнь Чжань виновато опустил глаза:
— Генерал наказывал не ввязываться в неприятности...
Чу Линьцзюнь наконец повернулся к нему лицом:
— Будь на его месте какой-нибудь заносчивый чинуша, полбеды. Но ты хоть слышал, как слуги называли этого господина?
Чэнь Чжань вспомнил испуганный шёпот челяди в разгромленном кабаке и невольно сглотнул:
— Слышал... Кажется, величали его «Вашим Высочеством».
Правящий ныне император Великой Шэн был ещё молод. Оба его сына едва перешагнули десятилетний рубеж и титулов пока не получили. Большинство же удельных князей и принцев крови давно разъехались по своим владениям. Единственным великим князем, постоянно проживающим в столице, оставался младший брат государя — великий князь Синь, Дуань Юйчэнь.
В народе ходили упорные слухи, что император души не чает в младшем брате: пожаловал ему высший титул ещё до совершеннолетия, не пожелал отпускать в провинцию и назначил такое ежегодное содержание, которое в разы превосходило любые дворцовые уложения.
— Наша Железная конница Яньу всегда старалась держаться в тени, — негромко произнёс Чу Линьцзюнь. — Будь это обычный князь, дело бы уладилось. Но ты ухитрился задеть главную столичную занозу.
Чэнь Чжань понурился, чувствуя себя виноватым без вины. Но тут его лицо внезапно посветлело, точно в голову пришла блестящая мысль:
— Генерал, а что если нам попросить заступничества у Её Величества? Великий князь Синь приходится братом императору, но ведь и вы — родной брат императрицы!
Взгляд Чу Линьцзюня мгновенно заледенел.
— Опять сболтнул лишнего... — уныло пробормотал Чэнь Чжань.
Генерал предпочёл пропустить эти глупые речи мимо ушей.
Старшая сестра генерала, Чу Линьинь, вышла замуж за императора Юнцзя одиннадцать лет назад, когда тот ещё носил титул наследного принца. За два века существования династии Великая Шэн род Чу неизменно оставался влиятельнейшим в столице. Большинство его глав проливали кровь на полях сражений, расширяя имперские границы. В их роду не раз играли свадьбы с принцессами, а женщины рода Чу нередко надевали венец императрицы. Чу Линьинь не стала исключением: на заре правления Юнцзя её провозгласили хозяйкой Внутреннего дворца, и вскоре она подарила государю старшего наследника.
Однако за последующие восемь лет императорский гарем разросся, пополнившись десятком наложниц разного ранга. Чу Линьинь, обладавшая кротким и незлобивым нравом, никогда не участвовала в грязных дворцовых интригах. Чу Линьцзюнь, годами охранявший северные рубежи, ничем не мог помочь сестре в столице. Единственное, что было в его силах — не усложнять ей жизнь собственными промахами.
Разумеется, Чэнь Чжань тоже всё это прекрасно знал.
— Генерал! — Чэнь Чжань вскинул голову и решительно стиснул зубы. — Сам кашу заварил, сам и расхлёбывать буду! Раз уж я прогневал княжескую особу, выдайте меня дворцу. Худшее, что меня ждёт — плаха. Мне, одинокому волку без отца, матери, жены и детей, терять нечего!
Чу Линьцзюнь смерил его долгим скептическим взглядом.
— Вот только... — парень шмыгнул носом и обиженно надулся. — Кто же тогда станет беречь вашу жизнь в походах? Кто поведёт конницу в бой? Где вы ещё отыщете столь верного и толкового помощника, а?
Маркиз лишь безмолвно покачал головой.
Отодвинув стул, генерал сел, устало опёрся локтями о стол и принялся тереть виски, прикрыв веки:
— Завтра по возвращении в лагерь получишь двадцать ударов палками. Лично проследишь за исполнением наказания.
— Есть... — уныло пробормотал Чэнь Чжань, медленно поднимаясь с колен.
***
Зал Воспитания Сердца. На следующее утро
— Брат! Любимый императорский брат! Заступись за меня, сиротинушку! — Дуань Юйчэнь распластался на полу, намертво вцепившись в лодыжку императора Юнцзя. Вопил он знатно, да только из глаз его не выкатилось ни единой слезинки.
Государь со вздохом опустил взгляд на своего непутёвого родственника. Попытался высвободить ногу, но тот держал намертво, словно утопающий за соломинку:
— Отпусти царственную ногу.
— Братец! Какой-то дерзкий холоп поднял руку на великого князя империи! Неужто ты это так оставишь?! — надрывался Дуань Юйчэнь, разыгрывая смертельную обиду.
Стоявшие вдоль стен слуги благоразумно опустили головы, но то и дело украдкой поглядывали на разыгравшуюся драму. Несколько совсем юных служанок, не выдержав этого шутовского зрелища, прыснули в кулак.
Услышав смешки, великий князь мгновенно растерял весь свой трагический настрой и свирепо зыркнул по сторонам:
— А ну цыц! Зубы скалить вздумали?!
Бедные девчушки побелели от страха, мигом упали на колени и принялись торопливо бить поклоны.
У императора от этих воплей заныли виски. Раздражённо махнув рукой, он велел дворцовой челяди убираться вон.
— Каков позор! Какое бесчестье! Даже девки дворовые надо мной потешаются... — страдальчески вздохнул Дуань Юйчэнь. Его губы мелко задрожали, а в глазах наконец-то блеснула настоящая влага — то ли от праведного гнева, то ли от жалости к себе.
Сделав ещё одну безуспешную попытку вырвать ногу из мёртвой хватки брата, император повысил голос:
— Прекрати цирк и говори толком: кто посмел тебя обидеть? Если продолжишь реветь, бестолочь, никакой помощи от меня не дождёшься.
Дуань Юйчэнь заговорил со страстью оскорблённой невинности:
— Вчера вечером я преспокойно ужинал в Тереме Небесного Аромата, мухи не обидел! И тут в заведение вваливается банда разбойников в солдатском платье и ни с того ни с сего набрасывается на меня с кулаками! — Поспешно закатав широкий парчовый рукав, он продемонстрировал брату запястье. — Взгляни, о Великий император!
Государь пригляделся. Только благодаря безупречному зрению монарха и неестественно бледной коже великого князя ему удалось разглядеть едва заметное сероватое пятнышко, которое к полудню грозило окончательно исчезнуть.
— Да, ранение поистине смертельное, — сухо похвалил император.
— Это ещё что! Предводитель этого сброда совершил нечто куда более гнусное — он посягнул на мою невинность!
— Вот как? — столь же бесстрастно отозвался Юнцзя. — Неслыханная дерзость.
— Он сорвал с меня одежды! — срывающимся на фальцет голосом закричал Юйчэнь. — Оставил перед толпой в одном белье! Брат, покарай негодяя!
— И кто же этот безумец, решивший пощупать за рёбра великого князя?
— Мои люди уже всё разведали! Зачинщиком оказался не кто иной, как сам маркиз Цзинъань, Чу Линьцзюнь! — выплюнул Юйчэнь, содрогаясь от ненависти при упоминании этого имени.
Услышав это имя, Юнцзя удивлённо приподнял бровь. На этот раз он не стал церемониться: резко дёрнул ногой и окончательно освободился от цепких объятий:
— Ах ты прохвост! Рассказываешь тут сказки про мирную трапезу! Не в кости ли ты там резался, часом?
Юйчэнь, отлетев на пару чи, обиженно уселся на ковёр:
— Да пусть даже и в кости! Ему-то какое дело?! С какой стати этот суровый северный вояка полез ко мне драться?!
— Маркиз Цзинъань всю жизнь проводит на северных границах, вы с ним в глаза друг друга не видели. С чего бы ему бросаться на тебя без причины? Наверняка ты сам напросился на взбучку, — государь смерил его презрительным взглядом. — И посмотри на своё «ранение»! Тебе повезло, что ты притащился во дворец спозаранку. Опоздай ты хоть на полчаса, твоя смертельная рана затянулась бы сама собой.
Пойманный на лжи великий князь заёрзал на месте от досады:
— Но братец! Ты же сам обещал наказать обидчика! Почему стоило прозвучать имени этого Чу Линьцзюня, как ты сразу пошёл на попятную?!
— А потому, что ты только и умеешь, что шататься по притонам да сорить казной! От тебя во всей столице один шум и хлопоты! Маркиз Цзинъань — честный воин, строго чтящий приличия и законы. Если у вас и вышла стычка, то зачинщиком без сомнения был ты! Благородный муж решает споры словом, а не кулаками. Сознавайся: ведь ты первый полез в драку, да только силёнок не хватило, вот тебя и поваляли по полу?
От этих слов Юйчэнь едва не задохнулся от возмущения:
— Братец! Мало того что ты меня не защищаешь, так ещё и поёшь дифирамбы этому сухарю! Я вообще твой родной брат или кто?!
— Будь любезен, не упоминай о нашем родстве за стенами этого дворца, — холодно процедил Юнцзя. — Мне позорно иметь такого родственника.
Осознав, что жалость выжать не удастся, великий князь окончательно развалился на ковре, выставив ноги, и принялся откровенно капризничать, как неразумное дитя.
Император, потеряв терпение, приказал:
— Стража. Проводить великого князя Синя в его поместье. Пусть сидит под замком и размышляет над своим поведением, пока не поумнеет.
Юйчэнь так и сел от неожиданности:
— Да ты шутишь, братец!
В палату бесшумно вошли двое рослых стражников. Подхватив брыкающегося и вопящего князя под мышки, они вежливо, но непреклонно увлекли его прочь из покоев под аккомпанемент бесконечных жалоб и угроз.
http://bllate.org/book/42220/5405074
Готово: