Чху Юнь принёс мальчишку в свои покои, спрятанные в глубине бамбуковой рощи на заднем склоне горы.
Наяву тот походил на дикого ежа: топорщился и колюче огрызался на любое прикосновение. Но сейчас, притихнув во сне, выглядел удивительно безобидным. Уложив подкидыша на кровать, Чху Юнь смочил ткань в пиале с водой и попытался оттереть его лицо. Однако после первого же взмаха белая тряпица превратилась в угольно-чёрную.
Чху Юнь с досадой вздохнул. Наблюдать такую грязь было выше его сил. Легонько коснувшись лба мальчика пальцем, он сотворил простое заклинание.
Мягкая вспышка духовного света проникла между бровей, и мальчик тут же разомкнул веки. На мгновение застыл, а едва разглядел склонившееся над ним лицо, вырвался и ринулся к выходу.
Чху Юнь ждал подобной прыти. Вскинув руку, он сплёл жест, и из его рукава выскользнул Духосвязывающий Шнур. Зачарованная лента мгновенно обкрутила беглеца от плеч до пяток, спутав любые движения.
Чху Юнь подошёл ближе:
— И куда ты собрался? Я что, похож, съесть тебя хочу?
Мальчик прижался спиной к дверной створке, вонзив в него исполненный настороженности взгляд. Из-за размазанной сажи его мордашка напоминала чумазую кошку, отчего весь его воинственный вид казался нелепым и даже комичным.
Сдерживая смех, Чху Юнь потянул за край шнура и вышел из дома. Зачарованная бечёвка взмыла в воздух, и подхваченный ею пленник повис следом, двинувшись за старшим бессмертным в самую гущу бамбуковых зарослей.
Там, среди зелёных стволов, клубился влажный пар — из земли бил естественный термальный источник.
Сняв заклятье, Чху Юнь сгрузил мальчишку на камни у воды и очертил вокруг защитный барьер:
— Мойся.
Мальчуган не шелохнулся, вонзив в него взгляд, полный враждебности.
Чху Юнь набрался терпения:
— Учитель решил принять тебя в ученики, так что отныне мы соратники по школе. Меня зовут Чху Юнь. А тебя?
Тот лишь шире распахнул глаза, но не издал ни звука.
Чху Юнь нахмурился:
— Ты что, действительно немой? А писать умеешь? Хотя откуда в таком возрасте... Дела-а.
Это становилось проблемой. Будучи старшим учеником и первым преемником главы горы Заходящего Цветения, Чху Юнь привык верховодить младшими братьями и сёстрами, вместе с ними наводя шороху в округе. Но с малышами ему возиться ещё не приходилось. Поразмыслив и не найдя лучшего выхода, он махнул рукой:
— Ладно, сначала приведи себя в порядок. Я схожу за чистой одеждой.
И, не дожидаясь ответа, удалился.
Не успел он пройти и пару сотен шагов, как навстречу выплыла стайка учеников в облачениях горы Заходящего Цветения. Заводилой у них выступала девчушка лет тринадцати-четырнадцати, бойкая и изящная. Завидев Чху Юня издали, она замахала рукой:
— Брат Юнь! Брат Юнь!
Чху Юнь заступил ей дорогу и шутливо замахнулся:
— Сколько раз повторять: обращайся как положено — старший брат!
Ляньцяо зажмурилась, заслонив лоб ладошками. Не дождавшись щелчка, она открыла глаза и сладко улыбнулась:
— Поняла, старший брат Чху!
— Вот так-то лучше, — удовлетворённо хмыкнул он. — Зачем пришла? Опять напроказничала?
Е Ханьшэн подал голос:
— Младшая сестра Ляньцяо прознала, что Бессмертный глава взял нового ученика, вот и подняла гвалт — захотела взглянуть.
Чху Юнь одарил его долгим взглядом:
— Ах ты сопляк! Я так и знал: попади к тебе хоть какая новость, не пройдёт и четверти часа, как вся секта будет гудеть! — Погрозив пальцем, он строго добавил: — Нашли тоже невидаль! Возвращайтесь к занятиям и не смейте баловаться.
— Старший брат Чху, — спросила Ляньцяо, — я слышала, этот мальчишка едва появился, а уже дерзил тебе?
— Да ну, дерзость, — отмахнулся Чху Юнь. — Нрав у мальца не из лёгких, да ещё мой кречет его перепугал. Раз учитель принял его, значит, отныне он мой младший брат. Стал бы я с ребёнком счёты сводить?
Из-за спин остальных донёсся исполненный презрения голос:
— Подумать только, какой-то заморыш заставил тебя обнажить Меч Морозной Стужи! И тебе не совестно?
Чху Юнь обернулся и усмехнулся:
— О, и малыш Цзымо тут. Только ты кое-что путаешь: Меч Морозной Стужи — моё личное оружие. Что зазорного в том, чтобы использовать собственный клинок?
Сюй Цзымо вспыхнул от досады:
— Но в прошлый раз на состязании ты...
— Ах, ты про тот поединок, когда ты из кожи вон лез, но так и не вынудил меня вытащить меч? — протянул Чху Юнь, сладостно растягивая слова. — Я ведь ещё тогда сказал: мне не нужен клинок, чтобы уложить тебя на лопатки.
Сюй Цзымо стиснул зубы:
—... Ты победил всего на один полушаг!
— И что с того? Победа есть победа, — изогнул бровь Чху Юнь.
— Тогда почему сейчас ты вытащил меч?!
Чху Юнь склонил голову набок, прикидывая:
— Ну... Так я выглядел гораздо эффектнее.
Сюй Цзымо обомлел.
Ляньцяо тут же подхватила:
— Вот именно! Старший брат Чху в любой обстановке выглядит неотразимо!
Е Ханьшэн молча перевёл взгляд на небо.
Вэнь Фэн, доселе хранивший молчание, лишь тяжело вздохнул.
Приняв похвалу как должное, Чху Юнь уже собрался идти дальше, как вдруг перед его лицом блеснула холодная сталь. Сюй Цзымо сгустил духовную энергию, сотворив серебристое копьё, и без предупреждения сделал выпад прямо в грудь соперника.
Атака застала бы врасплох кого угодно, но Чху Юнь лишь небрежно отклонил голову. Острие пронеслось в волоске от его щеки, рассекая воздух. Сюй Цзымо моментально развернул оружие для нового удара, но раздался сухой звон — Чху Юнь перехватил наконечник короткой флейтой, которую достал с молниеносной скоростью.
Заблокировав выпад, Чху Юнь засунул флейту обратно за пояс:
— Ну всё, малыш Цзымо, хорош. Каждая наша встреча превращается в потасовку, тебе самому не надоело?
— Тогда сразись со мной как следует! — потребовал Сюй Цзымо.
— Некогда, — без колебаний отрезал Чху Юнь.
Юноша сжал кулаки:
— Да ты целыми днями слоняешься без дела — то у передних ворот, то в бамбуковой роще! Какая у тебя может быть занятость?!
— Э-э, не скажи, — с гордостью возразил Чху Юнь. — Теперь у меня есть младший брат, за которым нужен глаз да глаз. Кормить, укладывать спать, мыть... Дел непочатый край! Эх, сразу видно, что ты детей никогда не растил, о чём с тобой вообще говорить? Всё, мой подопечный заждался, я пошёл.
И, развернувшись, он вальяжно удалился.
Сюй Цзымо долго смотрел ему вслед, а потом ошеломлённо спросил у стоящих рядом:
—... Он что, серьёзно собрался воспитывать ребёнка? И как, по-вашему, он будет это делать — как щенка выхаживать?
***
Взяв на переднем склоне комплект ученического платья подходящего размера, Чху Юнь вернулся к источнику. Издалека он заметил фигурку, погружённую в воду. Мальчик сидел спиной к берегу, уйдя в омут по самые плечи; из клубящегося пара торчала лишь мокрая темная макушка.
«А ведь и вправду милый малец», — улыбнулся про себя Чху Юнь.
Мрачная тёмная одежда мальчугана валялась на прибрежных валунах, скомканная в грязный ком. Чху Юнь решил прибрать её и потянул за ткань. В тот же миг из складок что-то выскользло и с тихим стуком упало на камень.
Это оказалась небольшая бамбуковая дощечка. Её края были гладко отполированы от долгого ношения, а сквозь отверстие на конце продета алая нить.
Плеск воды известил о том, что купальщик услышал шум. Чху Юнь торопливо затолкал дощечку обратно в складки:
— Извини, она сама выпала, я вовсе не хотел...
Он поднял взгляд и от неожиданности замер.
Мальчик повернулся к нему лицом. Смыв сажу и грязь, он явил миру точёные, словно из фарфора вырезанные черты. Но поразило Чху Юня вовсе не красивое личико.
Кожа ребёнка оказалась неестественно, болезненно бледной. И вся она — от шеи и ниже — пестрела жуткими шрамами. Старые, уже побелевшие рубцы переплетались со свежими ссадинами; следы от ударов тупыми предметами соседствовали с глубокими порезами и страшными пятнами от ожогов. На всём его теле едва ли нашёлся бы живой клочок кожи.
Мальчик медленно пошёл к берегу. По мере того как редел туман над водой, эти страшные метки становились всё отчетливее и зловещее.
Чху Юнь невольно сжался. Он с детства панически боялся боли — даже банальный порез на пальце заставлял его страдать по полдня. Он даже представить не мог, какую муку пришлось перенести этому ребёнку. И, честно говоря, боялся представить.
Когда мальчик приблизился, Чху Юнь неловко отвёл взгляд и протянул ему принесённую одежду:
— Вот, держи. Это облачение ученика нашей школы. Раз ты вступил на гору Заходящего Цветения, прежнее носить не следует.
Мальчуган не шелохнулся. Чху Юнь просто положил сверток на прибрежный камень и отступил за валун:
— Переодевайся, я не смотрю.
Спустя некоторое время из-за камня донеслось шуршание ткани.
Чху Юнь облегчённо перевёл дух и осторожно позвал:
— А-Линь?
Шорох мгновенно стих. Чувствуя невольную неловкость, Чху Юнь присел на корточки за валуном и, бездумно щипля травинку у ног, тихо проговорил:
— Я видел на той деревяшке иероглиф «Линь». Это ведь твоё имя? Могу я так тебя называть?
Он помолчал и не удержался:
— А твои раны... Откуда они?
Но тут же спохватился и замахал рукой:
— Ладно, не отвечай, я не настаиваю.
Ветерок разогнал тучи над бамбуковой рощей, и золотой луч солнца пробился сквозь кроны, упав прямо на зеркало термального источника и рассеяв остатки пара.
Чху Юнь мягко произнёс:
— Главное — не бойся. Кто бы ни причинил тебе эту боль, здесь тебя больше никто не тронет. Поверь мне, отныне у тебя есть старший брат.
За валуном стояла тишина.
Чху Юнь нахмурился и поднялся:
— А-Линь?
Ответа он так и не получил.
Окружающий мир внезапно померк. Звуки, деревья, свет — всё стремительно померкло и унеслось прочь. Чху Юнь ощутил, как теряет опору, и ухнул в беспросветную тьму.
***
Спустя неопределимое время Чху Юнь рывком разомкнул веки.
Пар термального источника и бамбуковая роща сгинули. В воздухе всё ещё витал едва уловимый аромат свежей хвои и бамбука, но, повернув голову, он столкнулся с пронизывающим взглядом знакомых тёмных глаз.
За окном стояла глубокая ночь; яркий лунный свет заливал покои. Сяо Фэнлинь восседал на краю кровати, храня молчание. А сам Чху Юнь мёртвой хваткой вцепился в его рукав.
— Ах! — Чху Юнь отскочил, словно ужаленный, поджав ноги и забившись в дальний угол ложа.
Сяо Фэнлинь чуть склонил голову, наблюдая за его метаниями, но не произнёс ни слова.
Спустя пару мгновений Чху Юнь смущённо пробормотал:
—... Я ведь не болтал во сне ничего лишнего?
— Нет, — коротко ответил Сяо Фэнлинь.
— Ну и славно, — облегчённо выдохнул Чху Юнь.
Проболтайся он во сне — и всё, с потрохами бы себя сдал! Чувствуя на себе пристальный взор, он сухо кашлянул:
— Просто сон приснился.
— Дурной?
—... Да нет, пожалуй, — Чху Юнь обхватил колени и уткнулся в них лицом. Помолчав, добавил тихо: — Но и хорошим его не назвать.
Внезапно на его макушку опустилась ладонь и мягко погладила по волосам.
Голос Сяо Фэнлиня прозвучал ровно:
— Раз сон нехорош, выбрось его из головы.
Чху Юнь поднял взор. Сяо Фэнлинь выглядел неважно: мертвенно-бледные губы, осунувшийся вид — сейчас он казался ещё более недужным, чем когда они только вернулись на пик Взмывающих Облаков. В памяти Чху Юня невольно всплыл образ того маленького мальчика из сна: израненного, истерзанного, но не проронившего ни звука и понятия не имевшего, как просить о помощи.
Сердце Чху Юня сжалось от тоскливой боли:
— Ты ранен?
Сяо Фэнлинь на мгновение замер и медленно отвёл руку:
— Старый недуг. Пустяки.
Чху Юнь подался вперёд и подхватил его за запястье:
— Какая ещё старая болячка?! Откуда она взялась? Когда это случилось?!
Сяо Фэнлинь опустил веки, храня молчание.
В тишине комнаты Чху Юнь уже собрался повторить вопрос, как Сяо Фэнлинь тихо прервал его:
— Полночь прошла. Отдыхай.
Он легонько похлопал Чху Юня по тыльной стороне ладони, давая понять, что пора разжать пальцы, и поднялся с кровати.
— А... — Чху Юнь импульсивно протянул руку, и с его губ едва не сорвалось заветное обращение.
Сяо Фэнлинь замер и полуобернулся.
Рука Чху Юня застыла в воздухе.
http://bllate.org/book/42188/5410729
Готово: