Готовый перевод I Heard Master Has a Crush on Me / Мой Учитель влюблен в демона (и этот демон — я): Глава 8

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Окружающий мир медленно меркнул, погружаясь в небытие: сперва пропало зрение, вслед за ним угасли и звуки. Лишь откуда-то из туманной дали доносился глухой, едва различимый зов — кто-то настойчиво звал его по имени. Сколько прошло времени — вечность или мгновение, — Чху Юнь не знал. Сознание вернулось неожиданно, принеся с собой знакомый, умиротворяющий аромат бамбуковых листьев.

—…Янь Цин.

Зрение прояснилось. Чху Юнь пару раз моргнул, фокусируя взгляд на лице, оказавшемся в опасной близости от его собственного.

Сяо Фэнлинь выглядел сурово и отстраненно, но в глубине его глаз все еще металась не успевшая улечься паника. Сознание Чху Юня оставалось затуманенным, и ему даже показалось, будто сильные руки, крепко прижимающие его к себе, едва ощутимо дрожат.

— Что… что со мной? — с трудом пробормотал Чху Юнь.

— В Запретной тюрьме скопилось слишком много злобы и скверны, — раздался над его ухом глухой, сдавливаемый изо всех сил голос Сяо Фэнлиня. — Ты подошел чересчур близко, и тлетворная аура ударила по тебе. Мне не следовало брать тебя с собой.

Чху Юнь почувствовал неладное. Повернув голову, он осознал, что они снова стоят на самом краю утеса. В непроглядной тьме Башня Бесконечной Тьмы непрестанно содрогалась. До слуха доносился едва слышный перезвон колокольчиков, пробивавшийся сквозь сияющий защитный барьер, который Сяо Фэнлинь воздвиг для его защиты от кровожадной скверны.

Колокольчики экзорцизма…

Озарение мгновенно прогнало остатки дурмана.

Какой к черту удар скверны! Его едва не убил перезвон Укрощающих демонов колокольчиков, увенчивавших вершину башни. Обладая сокрушительной силой, способной истреблять любую нечисть, эти артефакты взревели в ответ на прорыв печати и нашествие демонов. А поскольку Чху Юнь обладал особой природой, колокольчики приняли его дух за прорвавшегося демона и чуть не вышибли душу из тела!

Осознав, над какой бездной он только что пролетел, Чху Юнь покрылся холодным потом. Выбей артефакт его духовную сущность наружу — и его дух неизбежно развеялся бы по ветру, уничтоженный без остатка!

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Сяо Фэнлинь.

— Все в порядке, — Чху Юнь покачал головой. Потихоньку вглядываясь в лицо юноши и убедившись, что тот не заметил ничего подозрительного в его приступе, он облегченно перевел дух и спросил: — А что со старейшиной Цинхэном?

— Сбежал, — коротко отрезал Сяо Фэнлинь.

— А Башня Бесконечной Тьмы?..

В этот момент снизу, от самого основания башни, донесся громкий, полный духовной силы голос Чжаоланя:

— Не соизволите ли вы, господа, отложить светские беседы и протянуть мне руку помощи?!

Голос звучал буднично, однако, взглянув вниз, Чху Юнь понял, что дело дрянь. Чжаолань сжимал в руке мухосгонку-флынь с серебристым волосом, его тело лучилось ослепительным сиянием, а седые прядки развевались, повинуясь бурлящей духовной энергии.

Из распахнутых врат Башни Бесконечной Тьмы клубами валил густой, непроглядный черный туман. Эта теневая скверна рвалась наружу, застилая небо и готовясь в следующее мгновение поглотить старейшину без остатка.

— Жди здесь, — бросил Сяо Фэнлинь и, разомкнув объятия, камнем ринулся вниз.

Пронзительный, подобный крику раненого лебедя звон меча рассек небосвод. Меч Морозной Стужи в мгновение ока рассыпался мириадами сияющих росчерков. Стоя на головокружительной высоте среди бесновавшегося вихря, Сяо Фэнлинь сделал взмах клинком — и на беспросветную тьму обрушился ливень из звездных искр.

Там, где пролегали тени клинка, мглистый туман мгновенно рассеивался и сгорал.

Чху Юнь завороженно смотрел на застывшую в поднебесье белоснежную фигуру. В прошлом он сам не раз сжимал в руках Меч Морозной Стужи, но этот сокрушительный, подобный падающей комете удар показался ему совершенно незнакомым.

В конце концов, сам Чху Юнь в прошлой жизни редко оказывался на грани жизни и смерти. Да и склад характера давал о себе знать: в бою его клинок всегда двигался с легким изяществом, оставляя пространство для маневра и никуда не торопясь.

Сяо Фэнлинь же с самого детства был вылеплен из совсем другого теста.

Этот человек никогда ничего не приберегал про запас, выжимая из себя всю силу до последней капли. Каждый его удар был пропитан абсолютной, бескомпромиссной отдачей. Прежде Чху Юнь опасался, что с таким упрямым и прямолинейным нравом Сяо Фэнлиня будет слишком легко просчитать. Но со временем он понял — все его страхи были напрасны.

Предела возможностям Сяо Фэнлиня просто не существовало.

Каждый раз, когда Чху Юню казалось, что юноша достиг потолка, Сяо Фэнлинь совершал немыслимый рывок, с треском ломая все прежние представления о себе. Несломимый, напористый, он кромсал любые преграды на своем пути, прошли годы — и незваный, презираемый всеми ученик с Горы Заходящего Цветения превратился в признанного владыку всего праведного пути.

В этот миг за спиной Чху Юня пронеслось несколько стремительных росчерков мечевого света. Фигуры прибывших соткались прямо за спиной Чжаоланя.

Окруженные мягким ореолом духовной силы, они оказались старейшинами Школы Тяньюэ. Получив мысленную весть от главы школы в момент первых содроганий башни, они успели подоспеть как раз вовремя.

Переглянувшись, старейшины одновременно опустились на землю в позу лотоса и, сфокусировав ци в ладонях, направили концентрированные потоки энергии прямо в спину Чжаоланя.

В поднебесье звонко пропела сталь, возвращающаяся в ножны. Чху Юнь всмотрелся в темноту: сотня демонических тварей, не успевших разбежаться вокруг Башни Бесконечной Тьмы, была полностью выкошена Сяо Фэнлинем в одиночку. Получив же мощнейшую подпитку от старейшин, Чжаолань с силой взмахнул флынью, навечно запечатывая тяжелые врата Башни Бесконечной Тьмы. Перезвон колокольчиков на карнизах наконец утих. Чху Юнь поднялся на ноги, и в то же мгновение рядом с ним бесшумно опустился Сяо Фэнлинь.

Коснувшись земли, юноша едва заметно пошатнулся. Сердце Чху Юня екнуло, и он инстинктивно подался вперед, подставляя плечо.

— Ты…

Сяо Фэнлинь покачал головой, и его лицо стало еще более бледным, белее савана:

— Все в порядке.

Порыв ветра принес с собой подкрепление: старейшины под руки взвели Чжаоланя на край утеса. Выглядел глава школы не лучше Сяо Фэнлиня — мертвенно-бледный и едва держащийся на ногах.

Старейшины синхронно поклонились Сяо Фэнлиню:

— Благодарим за помощь, Повелитель Цзихуа.

Сяо Фэнлинь лишь скупо кивнул, не вдаваясь в рассуждения.

Духовные силы Чжаоланя были истощены до предела, но стоило ему немного перевести дыхание, как он тут же разразился бранью:

— Безобразие! Какое немыслимое безобразие! Три тысячи темных тварей, запертых в подземелье, — и больше половины вырвалось на волю! Если я доберусь до этого мерзавца, я его… я его в порошок… Кха-кха!

Присутствующие поспешили подхватить его и застучали по спине, сбивая приступ кашля. Старейшина-инспектор Сюнь Цан со вздохом заговорил:

— Попридержите яд на языке, старший брат. Чем попусту сотрясать воздух, лучше поразмыслите, как нам теперь отлавливать всю эту нечисть.

— И то правда, — тяжко вздохнул другой старейшина. — Даже с учетом тех, кого только что истребил Повелитель Цзихуа, из Школы Тяньюэ вырвалось не меньше тысячи демонов. На поднебесную надвигается великое бедствие.

Остальные принялись скорбно качать головами, вторя ему хором:

— Бедствие для всех живых… Неизбежная катастрофа…

Выдав этот полный скорби пассаж, старейшины как по команде повернули головы и уставились на Сяо Фэнлиня. В их взглядах читался предельно прозрачный намек: раз уж ты носишь титул праведного владыки, то в час беды обязан взять всю грязь на себя и не имеешь права стоять в стороне.

Чистейшей воды сваливание ответственности.

Сяо Фэнлинь замер неподвижно, скрестив руки за спиной и сделав вид, будто эти маневры его ничуть не касаются. Чху Юнь нахмурился и уже приготовился вставить соленое словцо, как вдруг заговорил сам Чжаолань:

— Что ж, слова верные. Кажется, спасение мира — наш нерушимый долг.

Плюнув на всякие приличия, он без церемоний уселся прямо на плоский валун и небрежно бросил:

— В таком случае, кто из присутствующих желает возложить на себя сей святой подвиг и спасти Поднебесную?

На вершине утеса воцарилась гробовая тишина.

Чжаолань посмотрел на одного из присутствующих:

— Младший брат Бинчэнь, твое сердце всегда болит за простой люд. Что скажешь, если мы доверим это дело тебе?

Услышав свое имя, Старейшина алхимии Бинчэнь нисколько не смутился. С самым серьезным видом он размеренно ответил:

— Старший брат и глава школы, в последние годы я безвылазно сижу в Алхимическом павильоне и давно позабыл, с какого конца хвататься за клинки для истребления скверны. Боюсь, я просто не оправдаю вашего высокого доверия.

— Вот как, — Чжаолань повернулся к следующему. — А ты что скажешь, младший брат Сюйян?

Старейшина пожертвований Сюйян трусливо отвел взгляд и забормотал, заикаясь:

— Я… у меня… В общем, мое самосовершенствование уперлось в тупик! Мне необходимо уйти в медитацию на несколько месяцев, так что при всем желании я бессилен.

Чжаолань безжалостно прошлся по списку, окликнув каждого из присутствующих, но ответом ему были лишь одинаково изворотливые отговорки. Наигранно вздохнув, глава школы повернул голову к стоящему ближе всех человеку и с откровенным отчаянием в голосе спросил:

— Сюнь Цан, а ты?

Сюнь Цан приходился Чжаоланю младшим учеником того же мастера. Выглядел он моложе остальных, носил роскошные, расшитые одежды, но от него разило густым алкогольным перегаром. К его поясу крепилась пузатая тыква-горлянка с вином, а в руках порхала изящная веерная складка — словом, вид он имел весьма фривольный и беспутный. Чху Юнь, услышав его имя, окинул мужика пристальным взглядом. В его голове никак не укладывалось, как этот распутник смог выпестовать такого занудного и опекающего ученика, как Юнь Юэ?

Заметив обращенный на него взор главы школы, Сюнь Цан с громким щелчком захлопнул веер:

— Старший брат, ну хватит надо мной издеваться! У меня нет ни малейшего желания ввязываться в эту грязь.

— Как тебе не стыдно! — поморщился Чжаолань. — Ты, на минуточку, Старейшина-инспектор! На кого ты похож?

— Кабы ты не заставил меня силушкой, я б в жизни на эту должность Старейшины-инспектора не согласился! Мало того, что ты затащил меня в одну яму с дерьмом, так теперь хочешь толкать в следующую? Ну уж нет, дураков больше нет!

— Ах ты… — Чжаолань аж задохнулся от возмущения и досадно замахал руками, точно отгонял надоедливую муху. — Проваливай! Пошел прочь, чтоб глаза мои тебя не видели! Да и остальные тоже… скатертью дорога, расходитесь по своим углам.

— Покорно кланяюсь, старший брат, — Сюнь Цан состряпал исполненный почтения поклон, с размахом распахнул веер и взмахнул им. Тотчас же веер превратился в белоснежного журавля, и старейшина, вскочив на него, с пафосом унесся ввысь.

Чжаолань болезненно скривился и отвернулся. Где только этот паяц выучил такую вычурную и пошлую магию? Обычное управление мечом его, видите ли, уже не устраивает!

Увидев, что Старейшина-инспектор смылся, остальные старики раскланялись и тоже поспешили испариться. В воздухе мелькнуло несколько вспышек мечевого света, и на утесе стало пусто. Лишь тогда Чжаолань повернулся к Сяо Фэнлиню:

— К слову, я тут кое-что подобрал.

Он раскрыл ладонь. На его испятнанной сажей коже лежала темная, как полночь, нефритовая плашка.

В глазах Сяо Фэнлиня промелькнуло изумление. Он взял жетон, и Чху Юнь, вытянув шею, успел разглядеть вырезанные на обратной стороне иероглифы: «Безрассудство».

— Что это за штука? — с любопытством спросил Чху Юнь.

Чжаолань раздраженно фыркнул:

— Жетон Безрассудства. Неужто даже ты про такое не слыхивал?

— Терем Безрассудства… — повторил Чху Юнь. В памяти всплыли смутные ассоциации, словосочетание казалось знакомым, но ухватиться за конкретное воспоминание никак не удавалось.

— Терем Безрассудства — таинственная обитель, возникшая около века назад, — пояснил Чжаолань. — Они свободно лавируют между праведниками и темными заклинателями, суля исправление любых бед и исполнение заветных желаний, чем и переманили на свою сторону целую армию последователей. В людском мире судачат: коли выпущен Жетон Безрассудства, промаха не будет. — Он сделал паузу и сурово добавил: — Вот только за всякую просьбу, обращенную к Терему Безрассудства, приходится платить кровавую цену. За все эти годы не нашлось ни единой души, кто переступил бы их порог и вернулся живым.

— Выходит, старейшина Цинхэн действовал по указке Терема Безрассудства? — уловил суть Чху Юнь.

Чжаолань с минуту молчал, а затем устремил взор на Сяо Фэнлиня:

— Повелитель Цзихуа, что ты думаешь по этому поводу?

— Не похоже, — ровным, ледяным тоном отрезал Сяо Фэнлинь.

— Что именно не похоже?

— Ты хочешь сказать, это не в их духе? — уточнил Чху Юнь.

— Терем Безрассудства никогда не нападает на великие ордены открыто, — пояснил Сяо Фэнлинь.

— Ну-у… — Чжаолань явно заколебался, взвешивая каждое слово. — Тут есть еще одно обстоятельство, о котором я не решился заговорить при всех. Как полагаешь, Повелитель Цзихуа, не за тем ли они притащились, что покоится на самой вершине Башни Бесконечной Тьмы?..

— Исключено, — обрубил Сяо Фэнлинь.

Чху Юнь посмотрел на юношу: лицо того сделалось не просто холодным, а смертельно бледным, словно сливаясь с белоснежными одеждами. Опущенные веки скрывали взор, не позволяя прочесть ни единой эмоции.

«Что покоится на вершине?.. О чем они вообще говорят?» — недоумевал Чху Юнь.

Чжаолань отвел взгляд, поняв, что сболтнул лишнего, и сухо кашлянул:

— Впрочем, к чему гадать на кофейной гуще? Как бы то ни было, Цинхэн открыл Башню Бесконечной Тьмы и предательски сбежал, а следом всплыл жетон Терема Безрассудства. Все это — позор и грех Школы Тяньюэ. Я в кратчайшие сроки созову представителей восьми священных гор и двенадцати сект, чтобы сообща выработать решение. Можешь на этот счет не тревожиться.

— Благодарю, — отозвался Сяо Фэнлинь.

— Не стоит, дело обычное. Школу Тяньюэ нельзя бросать на произвол судьбы, — Чжаолань снова бросил взгляд на вздрагивающие стены башни, но его взор устремился куда-то сквозь них. — За эти годы ты и так сделал для меня слишком много. Кабы не ты…

Он не стал договаривать, резко оборвал мысль и, повернувшись к юноше, проговорил:

— Что ж, я возвращаюсь на Пик Пересекающихся Фениксов. Потребуется помощь — лишь дай знать.

С этими словами он взмахнул своей флынью и, обратившись серебристой молнией, унесся в облака.

На пустом утесе наконец остались только Чху Юнь и Сяо Фэнлинь. Чху Юнь презрительно хмыкнул и со злостью выплюнул:

— Полюбовался я на них! Тоже мне, величайшая школа поднебесной, почитаемые старейшины… Кучка трусливых тварей, способных лишь перекладывать вину друг на друга! Школа Тяньюэ сама вляпалась в дерьмо, а разгребать все должен ты? Хорошо хоть у этого Чжаоланя остался хотя бы зачаток совести.

Сяо Фэнлинь лишь качнул головой, воздержавшись от комментариев. Взмахом руки он призвал Меч Морозной Стужи и взмыл вместе с Чху Юнем прямо в небеса. На сей раз обошлось без неловких ухищрений: Сяо Фэнлинь просто положил ладонь на талию Чху Юня и, пользуясь преимуществом в росте, без труда прижал его к своей груди.

«Хотя… эта поза тоже, прямо скажем, так себе», — мысленно скривился Чху Юнь.

Всю дорогу Чху Юнь простоял одеревеневший от неловкости. Добравшись до Пика Взмывающих Облаков, Сяо Фэнлинь провел его в просторные, изысканно убранные покои. Внутри аккуратно расставленная мебель — стол, стулья, широкое ложе — блестела первозданной чистотой.

— Отныне ты будешь жить здесь.

Чху Юнь на мгновение опешил:

— А?..

Сяо Фэнлинь уже собрался переступить порог, но Чху Юнь рефлекторно схватил его за рукав:

— Я…

Юноша обернулся, вопросительно изогнув бровь:

— Что такое?

Чху Юнь смущенно разжал пальцы:

— Ничего.

А ведь он грешным делом подумал, что Сяо Фэнлинь по привычке устроит его в своих покоях — как на Горе Заходящего Цветения.

Сон Сяо Фэнлиня всегда был чутким, его нередко донимали кошмары. Оказавшись на Горе Заходящего Цветения, он в мучительные ночи всегда приходил к Чху Юню. Для них обоих это стало само собой разумеющимся.

Дверь с тихим щелчком закрылась, унося с собой знакомый, едва уловимый прохладный аромат. Чху Юнь качнул головой, мысленно одергивая себя: теперь он всего лишь ученик Сяо Фэнлиня, а вовсе не старший брат, выпестовавший его. Да и сам Сяо Фэнлинь давно вырос из того испуганного мальчишки, что тайком пробирался к нему под одеяло в поисках тепла.

Повторив эту простую истину еще пару раз, точно заклинание, Чху Юнь шагнул к ложу и плашмя рухнул на мягкую перину.

В курильнице, стоящей в углу комнаты, тлели успокаивающие благовония, источая тонкие струйки сандалового дыма. Повернув голову к мерцающему угольку, Чху Юнь прикрыл глаза, чувствуя, как сознание медленно утягивает на самое дно безмятежного сна.

http://bllate.org/book/42188/5409931

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода