Она сделала ещё один шаг в его сторону и, как всегда уверенно, пригрозила:
— Попробуешь сбежать — весь твой сегодняшний день превратится в ад.
— …
Сколько раз за всю жизнь он уже ждал её? И сколько раз подряд слышал подобные угрозы? У Цзян Сюня возникло ощущение, будто всё его терпение давно скормили неблагодарной твари.
Сонливость и усталость после долгой дороги довели его выдержку до предела.
Он опустил глаза и раздражённо бросил:
— Понял. Забирай своё.
***
Вернувшись в класс, они обнаружили, что классный руководитель Чэнь Сюйжун уже ходит между партами и слушает, как ученики читают вслух.
Кан Инь спряталась за спиной Цзян Сюня и даже головы не смела поднять.
Дождавшись их почти до конца утреннего чтения, Чэнь Сюйжун явно разозлилась и вывела обоих в коридор. Не дав им даже встать как следует, она спросила:
— Вы что, опять вдвоём опоздали?!
Кан Инь всё ещё робко молчала, как вдруг Цзян Сюнь спокойно ответил:
— Переспали.
Кан Инь: «???»
Она чуть не поперхнулась от шока и уставилась на него с ужасом.
Как это — «переспали»?!
Когда это они…???
— Опять переспали? — Чэнь Сюйжун, похоже, вспомнила какие-то неприятные события прошлого, и её голос стал ещё строже. — Ты только начал второй курс, а уже начал?! А как ты мне в прошлом семестре обещал? Забыл?
Поток вопросов, усиленный особым авторитетом учителя, словно несколько пощёчин, мгновенно привёл Кан Инь в чувство.
А потом её щёки вспыхнули.
Она испортилась.
Да, она действительно испортилась.
Она уже не та чистая и невинная маленькая цветочница, какой была раньше.
Незаметно бросив взгляд на Цзян Сюня — настолько невозмутимого, что его можно было назвать просто упрямым болваном, — Кан Инь вдруг поняла: идти с ним на взыскание была ошибка.
Если бы она знала, что он так мастерски умеет подливать масла в огонь, она бы бросила его внизу и заставила подождать пару минут, прежде чем подниматься.
Учительница, конечно, могла бы рассердиться и отчитать её, но стоит ей увидеть Цзян Сюня — и сразу отпустит домой.
Ведь это ведь её первый раз! А он — старый завсегдатай.
Чувствуя себя обманутой, Кан Инь совершенно забыла, как сама только что угрожала ему, чтобы тот остался, и незаметно отодвинулась от этого несчастливого человека чуть подальше.
— Не забыл, — Цзян Сюнь бросил взгляд на внезапно появившееся между ними расстояние и неторопливо добавил: — По дороге встретил Кан Инь, у неё зонт сломался, пришлось помочь починить.
Кан Инь: «???»
— Зонт сломался? — Чэнь Сюйжун посмотрела на влажные кончики косы и мокрую форму Кан Инь, затем перевела взгляд на Цзян Сюня, который выглядел не лучше. — У неё зонт сломался, а у тебя что — тоже? Не могли просто под одним пойти?
— Вы уже в одиннадцатом классе, а отношение к учёбе всё ещё такое халатное! Как вы вообще собираетесь поднимать успеваемость?
— Мне всё равно, какие у вас оправдания! Надеюсь, подобного больше не повторится. Если повторится — оба пойдёте ко мне в кабинет писать объяснительные! Особенно ты, Цзян Сюнь!
Крепко отруганная, Кан Инь с опущенной головой и красными щеками вернулась на место.
Как раз в этот момент прозвенел звонок на перемену, и в шуме класса к ней тут же подскочила Цинь Кэбао:
— Нинь-цзе, быстрее, спаси! Дай списать домашку!
Сзади раздался такой же шум — У Сун обратился к Цзян Сюню:
— Сюнь-гэ, давай, быстрее, домашку дай списать!
Кан Инь швырнула портфель на парту, позволяя Цинь Кэбао самому рыться в нём, и обернулась, чтобы устроить Цзян Сюню разнос за его слова.
Но как только она открыла рот, увидела, что он берёт соломинку и вот-вот воткнёт её в пакет молока.
Перед едой все обиды можно отложить.
Не дав ему опомниться, Кан Инь молниеносно обхватила его руку ладонями и потянула к себе.
Когда до цели оставалось совсем чуть-чуть, Цзян Сюнь, наконец, среагировал и приложил усилие, чтобы остановить её.
Кан Инь даже не задумалась — наклонилась и вцепилась зубами в соломинку.
Резко втянула глоток.
Цзян Сюнь: «…»
Проглотив молоко, Кан Инь решила, что раз она уже отпила, он уж точно не станет пить за ней, и спокойно отпустила его руку.
Но стоило ей разжать пальцы, как она заметила: из-за их перетяжки молоко вылилось — не только на руку Цзян Сюня, но и на её собственные пальцы.
Теперь капли медленно стекали по её ладони, собирались на краю и, наконец, плюхнулись на парту.
Воздух вокруг стал невыносимо напряжённым.
Медленно подняв глаза, Кан Инь встретилась взглядом с холодными, безэмоциональными глазами Цзян Сюня и почувствовала, как внутри всё сжалось.
Помолчав три секунды, она вытащила пакет молока из его руки и тихо пояснила:
— Я хотела пить.
Цзян Сюнь: «…»
— Я думаю, ты поймёшь жажду человека, стоящего на грани смерти.
— …
Лизнув каплю молока с губ, Кан Инь достала салфетку из портфеля и начала вытирать парту, предлагая:
— Я куплю тебе новое на большой перемене, ладно?
Боясь, что он не отстанет, она великодушно добавила:
— Два куплю! Верну вдвойне! Устраивает?
Цзян Сюнь всё ещё молчал, даже ресницами не дрогнул.
Кан Инь засомневалась, но решила, что он вряд ли серьёзно злится. Ведь если бы он действительно разозлился, скорее всего, она бы тоже разозлилась вслед за ним…
Смешавшись все эти чувства, она вдруг сама не поняла, откуда взялась дерзость, и начала раздражаться.
Глядя ему прямо в лицо, она сделала ещё один глоток и уже с вызовом заявила:
— Старший брат должен уступать младшей сестре — это правило с самого детства. Разве тётя Юй забыла тебя этому учить?
Тётя Юй, о которой говорила Кан Инь, была мамой Цзян Сюня — Чэнь Юй.
Поскольку семьи давно дружили, а Цзян Сюнь был старше её на три месяца, Кан Инь в детстве много лет звала его «старшим братом».
Поэтому сейчас выпить глоток его молока — это просто святая обязанность!
Услышав эти слова, Цзян Сюнь наконец отреагировал.
Тени, лежавшие на его бровях и глазах, рассеялись, когда он поднял голову.
Его длинные ресницы дрогнули, а взгляд стал холодным и безразличным:
— Мама ещё сказала, что нам надо пожениться. Женимся?
— …
Кан Инь была ошеломлена пару секунд:
— Ты… ради того чтобы меня переспорить… готов сказать такие бесстыжие вещи?
— Хочешь услышать ещё более бесстыжие?
— …
Хотя она понимала, что сейчас лучше промолчать, любопытство взяло верх. С подозрением и настороженностью она спросила:
— Какие?
Цзян Сюнь, наконец, словно ожил. Его лицо больше не было таким мрачным, и уголки губ едва заметно приподнялись — от этого Кан Инь стало не по себе.
Цзян Сюнь, которому с самого утра всё шло наперекосяк из-за встречи с ней, сел прямо и, глядя на её напряжённое выражение лица, вежливо и чинно произнёс:
— Сестрёнка.
Кан Инь: «…»
Кан Инь: — Ты победил!
Из-за плохой погоды торжественную линейку отменили.
После утреннего чтения Кан Инь и Цинь Кэбао, держа по зонту, направились в столовую.
Цинь Кэбао, как обычно шумный и оживлённый, сегодня выглядел уставшим — он всю ночь играл в игры.
Кан Инь до сих пор не могла прийти в себя после того, как Цзян Сюнь назвал её «сестрёнкой», и аппетита у неё не было. Она молча взяла три пакетика молока, булочку и две пачки острых палочек и встала в очередь на кассу.
В дождливую погоду людей было много. Кан Инь не любила, когда мокрые зонты задевали её руки, и, как угорь, лавировала между прохожими.
Когда она особенно разнервничалась, её правое плечо случайно толкнуло человека впереди.
Хотя удар был лёгким, она всё равно машинально извинилась:
— Прости, пожалуйста!
Она не подняла глаз, поэтому не заметила, как удивлённое лицо парня вдруг озарилось радостью.
А когда он протяжно и с вызывающей интонацией произнёс:
— О, старшая сестра-ученица,
Кан Инь удивлённо подняла глаза и увидела перед собой ухмыляющегося парня с короткой стрижкой.
— Такой ливень, а ты сама идёшь за покупками?
Кан Инь почувствовала скрытый подтекст в его словах, но не успела понять, в чём дело, как он нарочито оглянулся за её спину.
Тут она сразу всё поняла — он искал Цзян Сюня.
Дело не в том, что она много думала, просто парень с короткой стрижкой был высоким и наверняка сразу заметил Цинь Кэбао за её спиной.
Значит, он специально оглянулся ещё раз, чтобы поддеть её — видимо, до сих пор помнил, как в пятницу она с Цзян Сюнем его проигнорировали, и теперь хотел посмеяться над «бедной девушкой», которой даже в такой ливень приходится самой ходить за хлебом, будто у неё и вовсе нет парня.
Хотя его насмешка была прозрачной, она попала в точку.
Если бы Цзян Сюнь действительно был её парнем…
Кан Инь серьёзно задумалась: с её-то избалованным характером, она бы, наверное, вернулась и дала бы ему пару оплеух.
Но, к сожалению, Цзян Сюнь — не её парень.
Спокойно взглянув на этого «мужского чая» высокого уровня, Кан Инь невозмутимо ответила:
— Доставки-то нет.
— А, — парень с короткой стрижкой усмехнулся и, жуя жвачку, небрежно бросил: — А разве у тебя нет парня? Когда же тогда пользоваться им, если не сейчас?
— На Цинмин.
— …
Он явно не ожидал такого ответа и на секунду замер.
Но тут же, словно обнаружив что-то забавное, оживился:
— Эх, вы с ним — пара странных птиц. Вы точно не враги?
Кан Инь утром проиграла спор и была в плохом настроении. Почувствовав его попытку выведать что-то, она ещё больше раздражалась.
Раздражённо указав на его спину, она резко сказала:
— Эй, младший брат-ученик, очередь ушла.
Парень с короткой стрижкой оглянулся, сделал шаг вперёд, но, похоже, совершенно не заметил её раздражения и продолжил:
— Как-то слишком официально звучит «младший брат». Просто назови меня по имени.
Кан Инь подняла глаза, готовая ругаться.
Но человек, который секунду назад флиртовал с ней, вдруг надул огромный пузырь из жвачки, а затем с хлопком лопнул его прямо у неё перед носом.
Кан Инь: «…»
Этот парень, наверное, дурак.
«Дурак» с короткой стрижкой в этот момент внезапно наклонился, улыбаясь во весь рот:
— Боюсь, старшая сестра забудет, поэтому перед представлением покажу свой талант.
Он слегка наклонил голову, явно довольный своей находчивостью:
— Меня зовут Гу Сынань.
—
Очередь медленно двигалась вперёд. Кан Инь безучастно наблюдала, как девушка перед ней, не имея денег на телефоне, вместе с подругой собирает наличные.
Скоро наступила её очередь. Кан Инь молча разблокировала телефон.
Едва прошло пять минут тишины, как Гу Сынань снова повернулся к ней:
— Старшая сестра, угостить?
Кан Инь почувствовала, что этот парень будет трудно отвязать, и, не желая ввязываться в дальнейшие разговоры, снова достала Цзян Сюня:
— Не надо. Это для парня покупаю.
Она считала, что сказала достаточно ясно, и любой нормальный человек понял бы, что пора остановиться.
Но наглость Гу Сынаня явно превосходила все её ожидания. Он не только не смутился, но даже улыбнулся:
— Мне всё равно.
Кан Инь: «?»
— Мне всё равно, что ты тратишь мои деньги на другого парня.
Кан Инь: «…»
Кан Инь: — Катись считать свои деньги!
***
По дороге обратно Цинь Кэбао шёл рядом с Кан Инь.
Любопытство придало ему бодрости.
— Нинь-цзе, Нинь-цзе!
Зная, что из его уст ничего хорошего не выйдет, Кан Инь предупреждающе взглянула на него, но не сказала ни слова.
Цинь Кэбао, однако, улыбался, будто ничего не заметил, и игриво ткнул её в плечо:
— Этот младший брат-ученик довольно настойчивый, а?
Кан Инь снова бросила на него взгляд, но молчала.
— Да и симпатичный, честно, — добавил Цинь Кэбао. — Кажется, почти не уступает Сюнь-гэ.
Кан Инь не выдержала:
— Как это «почти не уступает»? Да этот уродец Цзян Сюнь рядом с ним — просто урод! Ты совсем ослеп?
Цинь Кэбао давно знал, что Кан Инь любит ругать Цзян Сюня в лицо, поэтому не стал спорить, а, наоборот, подыграл ей.
http://bllate.org/book/4217/436777
Готово:
