Он поймал себя на мысли, что пропасть между людьми поистине огромна. Одно и то же одеяние на разных людях смотрится как совершенно разные вещи. В детстве ему казалось, что, повзрослев, он станет таким же статным мужчиной, как Янь У. Увы, гадкий утенок остается гадким утенком, а лебедь — лебедем.
Он снова достал галстук — модель была слегка старомодной, даже трудно сказать, какого года выпуска. Накинув его на шею, он несколько раз пропустил ткань сквозь пальцы, но так и не смог понять, как его завязать. Он пробовал снова и снова, но каждый раз узел выходил не таким, как хотелось: кривым и несуразным.
Глядя на свое отражение, он внезапно почувствовал раздражение. Сдернув галстук с шеи, он швырнул его на кровать.
Пусть будет так.
Он еще раз посмотрел на себя в зеркало: пиджак был явно коротковат. Глубоко вздохнув, он взял лежавшую на кровати академическую мантию и накинул её поверх костюма. Мантия была достаточно свободной, чтобы скрыть все признаки тесноты пиджака. Он поправил воротник, аккуратно спрятав край рубашки, выглядывавший из-под ворота мантии.
Так, пожалуй, никто не заметит.
Он достал телефон и взглянул на время: семь сорок утра. Сунув аппарат в карман, он вышел из дома.
Актовый зал был полон людей.
Янь И сидел в третьем ряду у прохода, в окружении студентов в таких же академических мантиях. В задние ряды входили родители с цветами, они тихо переговаривались, отыскивая места, и то тут, то там слышались имена выпускников, произносимые с бережной, трепетной радостью.
Янь И опустил руку в карман и коснулся телефона — новых сообщений не было.
Церемония вручения дипломов началась. Ректор стоял на сцене, зачитывая имена одно за другим. Студенты поднимались наверх, кисточку на их шапочках перекидывали с правой стороны на левую, следовали рукопожатие, разворот и улыбка на камеру.
Янь И сидел на своем месте, слушая, как одно за другим называют имена, и машинально постукивал пальцами по коленям. Его взгляд был прикован к дверям зала: люди входили и выходили, и каждый раз, когда дверь открывалась, он невольно выпрямлял спину, но, понимая, что пришел не тот, кого он ждет, снова сутулился.
Он достал телефон и отправил Янь У сообщение:
Брат, в шесть вечера, не забудь прийти.
Сообщение ушло, высветилось уведомление о прочтении. Он подождал некоторое время, но ответа не последовало.
Он положил телефон экраном вниз на колени и поднял голову, продолжая смотреть на сцену.
Его номер был в конце списка, ждать предстояло долго. Окружавшие его однокурсники один за другим поднимались на сцену и спускались обратно.
Глядя на них, Янь И вдруг ощутил, что между ним и этой сценой пролегла какая-то невидимая преграда. Он сидел здесь, в такой же мантии, как у всех, и проходил через ту же церемонию, но внутри себя он знал — он не такой, как они.
За их спинами были родители, семьи, накопленное с детства, само собой разумеющееся тепло.
За его спиной был только один человек.
Он не помнил, как поднялся на сцену и как сошел с неё — всё это было неважно, ведь тот, кого он так ждал, не пришел.
Шэнь Ду издалека заметил Янь И.
Будучи старостой, он был занят всё утро и наконец выкроил время, чтобы поискать знакомые лица в толпе. Пробравшись через людей, он подошел к Янь И со спины. В руках у него был букет белых роз, завернутых в светло-серую бумагу и перевязанных серебристой лентой.
— Поздравляю с выпуском, — Шэнь Ду протянул цветы.
Янь И опустил взгляд на букет, но не взял его.
— Спасибо, — произнес он. Его тон не был холодным, но и теплым его назвать нельзя было — ровно столько вежливости, сколько требовал этикет.
Шэнь Ду привык. За четыре года учебы Янь И всегда держался особняком. Хотя он и участвовал во всех обязательных коллективных мероприятиях и никогда не подводил группу в совместных проектах, он всегда сохранял дистанцию. Он не жил в общежитии, редко рассказывал о своей семье, и никто никогда не видел его вне учебных занятий или библиотеки.
Он походил на человека без прошлого: чистый и отстраненный, он стоял там, не вступая ни с кем в лишние связи.
— Почему не идешь фотографироваться со всеми? — Шэнь Ду забрал цветы обратно, не придав этому значения. — Ждешь кого-то?
— Да, брата.
— У тебя есть брат? — Шэнь Ду удивился.
Он действительно этого не знал. Он был в курсе семейных обстоятельств большинства однокурсников: кто чем занимается, у кого родители, кто единственный ребенок, а у кого есть братья или сестры — эта информация обычно всплывала за четыре года общения. Но Янь И был другим, он никогда не упоминал семью. Однажды, заполняя анкету, в графе контактного лица он просто вписал имя, не указав степень родства.
Тогда Шэнь Ду показалось это странным, но спрашивать он не стал.
Янь И не ответил на вопрос Шэнь Ду.
Он снова взглянул на экран телефона, который все еще был открыт на их переписке. Аватаркой Янь У была просто черная картинка, никнейма не было, подписи — тоже. Ничего. Словно человек, который не хочет, чтобы его хоть кто-то нашел.
Шэнь Ду сменил тему.
— Поздравляю, первое место в Международное инспекционное управление, — сказал он прямо. Списки были опубликованы публично, а Янь И никогда не был тем, кто выставляет успехи напоказ, так что неудивительно, что он никому не сказал.
— Я не пойду туда, — ответил Янь И.
— Что? — Это было место, куда многие стремились всеми правдами и неправдами. Шэнь Ду не ожидал, что Янь И вот так просто выбросит такой шанс. Сам он тоже пробовался, но занял лишь пятое место.
— Я пойду работать в фирму брата, — ответил Янь И, небрежно бросив взгляд на телефон.
Янь У обещал, что если он будет прилежно учиться, то сможет прийти к нему на работу. Поэтому при выпуске он, не задумываясь, отказался от места в магистратуре. Что же до предложения от Международное инспекционное управление, то он вообще им не интересовался — пошел на экзамен только из вежливости, чтобы не расстраивать научного руководителя. Ему хотелось быстрее начать работать, быстрее стать полезным человеком рядом с Янь У.
К тому же, юриспруденция его никогда не интересовала. Он хотел изучать финансы, чтобы после выпуска помогать Янь У. Ведь все дела семья Янь находились в руках Янь У.
Но Янь У сказал: люди чаще всего ошибаются в двух вещах — в деньгах и в чувствах. Поэтому он выбрал для Янь И право, считая, что это единственно верный путь.
— Ого, твой брат — владелец бизнеса? — голос Шэнь Ду стал громче. — Что за фирма? Неужели она лучше, чем государственная служба?
Он смотрел на Янь И, думая, что этот тихий однокурсник оказался темной лошадкой. За четыре года учебы Янь И всегда был среди лучших, получал стипендии, участвовал в конкурсах, его послужной список был безупречен. Все в группе гадали, куда он пойдет: в крупную юридическую фирму? В суд? Никто не ожидал, что он сразу пойдет в семейный бизнес.
— Небольшое дело, — ответил Янь И.
Его ответ был настолько туманным, что Шэнь Ду на мгновение замолчал, не зная, как продолжать.
Янь И не хотел, чтобы Шэнь Ду продолжал расспросы. То «небольшое дело», которым занимался Янь У, было не из тех, о которых рассказывают. Он решил сменить тему: — А ты? Уже определился с работой?
— Да, иду в прокуратуру, — Шэнь Ду радостно улыбнулся, на его лице читалось облегчение человека, который наконец-то добился своего.
— Поздравляю, — сказал Янь И. Говоря это, он снова смотрел на телефон.
Экран погас, он нажал на него снова. Сообщений по-прежнему не было.
— У меня дела, я пойду, — внезапно поднялся Янь И. Не дожидаясь ответа Шэнь Ду, он направился к выходу из зала, глядя в экран телефона.
— Эй! — окликнул его Шэнь Ду, пытаясь что-то сказать, но Янь И был уже далеко.
Он посмотрел на белые розы, которые так и не вручил, перевел взгляд на удаляющуюся спину Янь И и покачал головой.
Снаружи, у входа, стоял яркий солнечный день.
Янь И поднялся на ступени, прищурился, глядя в небо, затем опустил голову и набрал номер Янь У.
Гудки... гудки... гудки...
Ответа не последовало.
Он повесил трубку и набрал снова.
Опять тишина.
Он стоял посреди толпы, окруженный шумом и суетой, и чувствовал себя совершенно чужим в этом мире.
Когда он набрал номер в третий раз, он услышал знакомый механический голос: «Абонент временно недоступен...»
Он отвел телефон от уха, долго глядя на красную надпись о пропущенном вызове.
Двери зала за его спиной открывались и закрывались. Люди выходили и входили. Праздник принадлежал им, шум, веселье и смех — тоже были их частью.
А у Янь И не было ничего.
В три часа дня Янь У толкнул дверь магазина роскошных товаров.
Магазин располагался на первом этаже самого дорогого торгового центра в центре города. Витрина была небольшой, но на одежде манекенов не было ценников — а вещи без ценников стоили куда дороже тех, где они имелись. Продавщица в черном костюме с изысканным макияжем быстро подошла к нему, едва заметив, что он вошел.
— Добрый день, сэр. Чем я могу вам помочь?
Янь У обвел магазин взглядом, не обращая на неё внимания, и направился прямиком в отдел мужской одежды.
Сегодня был выпускной у Янь И. Сам он редко носил костюмы, считая их слишком чопорными — они лишь раздражали.
Но сегодня он хотел выглядеть на выпускном Янь И как старший брат. Как статный и представительный брат.
Продавщица следовала за ним с планшетом, в котором был каталог новинок сезона. Янь У даже не взглянул на него. Он подошел к вешалкам с костюмами и начал перебирать их пальцами, одну за другой.
Ткань, крой, цвет, воротник.
Его рука остановилась на черном костюме.
— Этот, — сказал он, — дайте примерить.
Продавщица уточнила размер, сняла костюм с вешалки и, поддерживая его обеими руками, проводила его к примерочной.
Янь У снял пиджак и бросил его на диван. Продавщица помогла ему развернуть новый пиджак, он продел руки в рукава и, дернув плечами, накинул его на себя.
Он встал перед зеркалом в примерочной, застегнул пуговицу и развернулся боком, оценивая результат.
Плечи сели идеально, талия — как влитая, длина рукава — в самый раз. Лишь сама одежда казалась ему непривычно официальной.
http://bllate.org/book/42004/5368278
Готово: