— Потому что вчера так сильно устал, что даже голода не почувствовал, — Ю Инъян опустил глаза, а из-за своей хрупкой и худой фигуры казался ещё более жалостливым. — Проголодался только сегодня утром, когда проснулся.
— Вечно от тебя проблемы! — Мин Шо оттолкнул руку Ю Инъяна, первым открыл дверь и вышел.
Ю Инъян торопливо сбросил кроссовки и в одних носках вбежал в столовую. Сначала он допил оставшуюся у Мин Шо половину стакана молока, затем схватил тост и выбежал на улицу, успев втиснуться к Мин Шо как раз перед тем, как закрылись двери лифта.
— Спасибо, что подождал меня, братец!
В глазах омеги светилась радость.
Машина Мин Шо уже ждала у входа. Он только потянул на себя дверь заднего сиденья и ещё не успел сделать шаг, как Ю Инъян юркнул внутрь, устроился на месте за водителем и продолжил смотреть на него всё тем же просительным, заискивающим, притворно-ожидающим взглядом.
Хлоп! — Мин Шо с силой захлопнул дверь заднего сиденья и вместо этого уселся на пассажирское кресло спереди.
В зеркале заднего вида выражение лица Ю Инъяна выглядело несколько растерянным и словно бы недоумевающим. Впрочем, стоило машине тронуться, как его внимание тут же привлечили пейзажи за окном: уставившись на красный двухэтажный автобус с изображением плюшевого мишки на борту, он тихо приоткрыл рот…
Утреннее движение оказалось скверным, как и всегда, и лишь сорок минут спустя их машина наконец плавно остановилась перед Институтом изучения желез Мор в Западном районе.
Ю Инъян придвинулся к двери и уже было собрался её открыть, как услышал окрик Мин Шо, велевшего ему не суетиться.
Мин Шо опустил голову и отправил какое-то сообщение. Спустя мгновение перед институтом появились два человека с фотоаппаратами, которые тут же быстро отскочили в сторону.
— Пошли, — бросил Мин Шо, первым толкнул дверцу автомобиля и вышел, а затем уверенным движением распахнул заднюю дверь, так что Ю Инъян совершенно естественно попал в объективы.
Щелчки затворов этих двух камер сопровождали их всю дорогу: пока они шли к воротам института и вплоть до самого входа внутрь. Лишь оказавшись в здании, Ю Инъян спросил Мин Шо:
— Те двое на улице — это команда для интервью из делового журнала?
— Нет, — ответил Мин Шо. — Это я их организовал.
Ю Инъян не понял:
— Ты организовал…?
Однако если Мин Шо поступал так, у него наверняка были свои причины. Пока тот не собирался объяснять всё сам, у Ю Инъяна не было никаких оснований расспрашивать дальше.
В конце концов, тем, что он смог преодолеть тысячи ли, чтобы добраться до города У на учебу и лечение, Ю Инъян был обязан исключительно доброте Мин Шо, и он прекрасно понимал, какой он тяжелый груз.
После регистрации их проводили в комнату отдыха, где приветливая медсестра-бета дала им бланки для заполнения. Анкета была полностью на английском языке, и Ю Инъян, подключившись к вайфаю, искал на телефоне незнакомые слова. Мин Шо сидел рядом с ним через одно кресло, уткнувшись в ноутбук, и невероятно вежливо ни единого разу не подгонял его.
Спустя долгое время Ю Инъян наконец справился с этим опросником, состоявшим из более чем сотни вопросов. Затем та же медсестра-бета отвела его переодеться в стерильный костюм, уложила в диагностическую капсулу, и в лучах ослепительно-белого света, обжигавшего кожу, он в полубессознательном состоянии провалился в сон.
В общей сложности это обследование заняло ровно три с половиной часа. Когда Ю Инъян снова увидел Мин Шо, у него ужасно кружилась голова; ему казалось, будто пальцы Мин Шо медленно-медленно покачиваются прямо перед его глазами, а их призрачные следы надолго застывают в воздухе.
— Сейчас вы почувствуете недомогание, — медсестра помогла ему сесть в кабинете врача. — Примерно через час станет полезее. Дальнейшее лечение, скорее всего, будет еще более болезненным, вам нужно морально подготовиться… Инъян, вы хотите пить?
Ю Инъян всё так же сидел на стуле, а его голова была такой же затуманенной, будто он не спал целую неделю, и он даже не мог толком разобрать, о чём говорит с ним медсестра.
Его рука шарила вокруг, пока не нащупала рубашку и предплечье Мин Шо — он переложил все решения на альфу, который приходился ему братом.
Мин Шо кивнул сиделке и при этом незаметно высвободил руку, чего Ю Инъян даже не заметил.
Когда сознание затуманивается, любые душевные барьеры рушатся сами собой.
На книжной полке в кабинете врача стоял сборник Сказки Андерсена. В памяти всплыли обрывки прошлого: он вспомнил своё не слишком радостное детство и юность, разорванные книжки с картинками, холодные слова в свой адрес, донельзя горькие, но совершенно бесполезные лекарства, то, как раз за разом лишался близких и крыши над головой, словно сдутый мяч, который пинают из стороны в сторону…
А еще вспомнил грязного гадкого утёнка, превратившуюся в пену русалочку, девочку, зажигавшую спичку за спичкой…
Мин Шо чувствовал лишь, как сидевший рядом омега подозрительно долго молчит, и гадал, не заснул ли тот часом.
В следующее мгновение одно его плечо внезапно потяжелело — голова Ю Инъяна вместе с потоком непрерывно катившихся слез полностью уткнулась ему в бок.
В голове мгновенно зашумело. Нахмурившись, Мин Шо инстинктивно отстранился в сторону и отчитал его:
— Ты что творишь? Сиди смирно и жди врача!
Лицо Ю Инъяна было бледным как бумага, а с губ срывалось лишь бормотание:
— Как больно, как же больно…
Глава 3
Внезапное приближение омеги и впрямь напугало Мин Шо, заставив усомниться в том, что управляющий вообще удосужился объяснить Ю Инъяну его правила и запреты.
К счастью, в этот момент дверь кабинета неожиданно отворилась снаружи, и вошел средних лет бета в форменной одежде с кипой бумаг в руках. Обогнув стол, он сел прямо напротив них.
Бросив взгляд на Ю Инъяна, врач нисколько не удивился его эмоциональному всплеску. Опустив глаза, он принялся перелистывать отчеты, а затем с трудом выговорил по-китайски:
— Результаты… обследования желез Инъяна перед вами.
После этого доктор Мор вкратце обрисовал Мин Шо состояние здоровья Ю Инъяна:
Сама железа уменьшена в размерах, следы ее развития выражены слабо — не исключено, что из-за тяжелой травмы на ранних этапах она подверглась атрофии. Общий цвет ткани темный, эластичность утрачена, способность выделять феромоны отсутствует. По сути, это…
Собеседник замялся на полуслове, и Мин Шо бесстрастно закончил за него:
— Недоразвитая, деформированная железа.
— Да, — доктор взглянул на Ю Инъяна, который отрешенно смотрел на книжную полку, а затем перевёл на Мин Шо виноватый взгляд. — Учитывая нынешнее положение, железа пациента полностью неспособна вырабатывать феромоны. Однако для нормального развития остальных половых органов ему требуется поддержка со стороны этого органа — в частности, это касается омежьей матки и зоны мозга, отвечающей за восприятие феромонов противоположного пола. В долгосрочной перспективе это неизбежно нанесет ущерб здоровью Инъяна…
Доктор продолжил кликать мышкой, и на экране, повернутом к Ю Инъяну и Мин Шо, появилось несколько таблиц.
— Тщательно сопоставив текущее физическое состояние пациента с одобренными в институте методами лечения, мы можем предложить три следующих варианта. Курсы лечения рассчитаны на 1 год, 3 года и 5 лет соответственно. По мере увеличения сроков сложность процедур и уровень боли будут снижаться, делая терапию более надежной и щадящей.
http://bllate.org/book/41955/5361403
Готово: