Чэнь Цицзюй сухо хмыкнула и неспешно забралась на кровать.
Она собиралась что-то сказать, но в последний момент передумала и вместо этого вяло бросила:
— Не знаю.
«Чжоуцзи» — такой популярный чай, что перепутать стаканчики — дело обычное. Чего тут удивляться?
Так думала Чэнь Цицзюй.
Линь Ша фыркнула и сама перевела разговор:
— Вы все читали уведомление в группе? В этом месяце на полуфинале университетского баскетбольного турнира наш факультет играет против экономического. Староста сказал, что всем нам обязательно нужно прийти и болеть.
— На матч Пэй-красавчика наверняка сбегутся все первокурсницы, как на праздник, — зевнула Фань Тинтинь и похлопала себя по пухлым щёчкам. — Зачем тогда нам, четверокурсницам, этим старым сушёным овощам?
— Не знаю, — пожала плечами Линь Ша. — Говорят, факультет очень серьёзно относится к этой игре: даже собрали группу поддержки и специально пригласили тренера из университетской команды. Обязательно хотят выйти в финал.
— Ого! Наш факультет математики и компьютерных наук сумел собрать целую группу поддержки? Это редкость! — усмехнулась Фань Тинтинь. — Цицзюй, разве ты в первом курсе не была полсеместра в университетской группе поддержки?
— Ага, — отозвалась Чэнь Цицзюй. — У меня тогда слишком много пар было, не справлялась — вышла.
— Эх, помню, ты даже представляла университет на студенческих соревнованиях по чирлидингу! И разве не заняла призовое место?
— Тиньбао, Пэй Шао тоже будет играть? — перебила её Чэнь Цицзюй. Она не хотела говорить о чирлидинге и быстро переключилась на тему, которая гарантированно заинтересует Фань Тинтинь.
— Конечно! Ты разве не знала? Благодаря Пэй Шао мы вообще дошли до полуфинала — несколько раз он буквально вытаскивал игру… — Как только речь зашла о Пэй Шао, Фань Тинтинь сама завелась и словно не могла остановиться.
— Кстати, расскажу вам один шокирующий слух: у Пэй Шао уже есть девушка!
— Не может быть! — Линь Ша резко сорвала с лица маску и воскликнула с отчаянием: — Наш самый ценный кочан капусты всё-таки не уцелел?!
— Очень похоже. Кто-то видел, как первокурсница признавалась ему в любви у общежития для парней, а он прямо сказал, что у него уже есть та, кого он любит.
Фань Тинтинь вздохнула:
— Кто же так счастливо родился…
Чэнь Цицзюй слушала болтовню подруги, как вдруг зазвенел телефон — Сюй Лу написала в вичате, вернулась ли она в общежитие. Ответив Сюй Лу, она время от времени бросала реплики в разговор подруг, но мысли её блуждали в беспорядке.
Неужели она сегодня перегнула палку?
Мэн Ханьсун, кажется, был не в лучшей форме.
Да ладно, какое ей до этого дело…
Не то от выпитого алкоголя, не то от чего другого Чэнь Цицзюй почувствовала усталость. Вскоре она крепко заснула.
*
Юньчэн постепенно погружался в ночную тишину. Изредка по дороге проезжали машины, добавляя немного жизни в эту спокойную глубокую ночь.
Тот самый человек, которого Чэнь Цицзюй только что причислила к разряду незнакомцев, шёл по пустынной улице с чашкой чая в руке. Чай был выпит больше чем наполовину, осталось лишь немного, и он уже остыл, чувствуясь прохладой в ладони.
Телефон в кармане снова и снова звонил. Мэн Ханьсун вытащил его, взглянул на экран — «Се Инь» — и просто отключил звонок. А перед тем, как следующий звонок успел поступить, решительно выключил аппарат.
Без назойливого жужжания ночь вдруг стала особенно прекрасной.
Повернув за угол, он увидел вдалеке трёхэтажное деревянное здание, всё ещё освещённое. На белом щите с чёрной каймой чётко выделялись четыре тёмных иероглифа: «Училище боевых искусств семьи Шэнь».
Мэн Ханьсун слегка удивился.
Он и не заметил, как забрёл на территорию Шэнь Юэя.
Семья Шэнь из переулка Чжичжэюань испокон веков занималась боевыми искусствами. Нынешний глава училища — старший сын семьи Шэнь, Шэнь Юэй.
Возможно, из-за многолетних тренировок Шэнь Юэй был крайне дисциплинированным человеком — полная противоположность безалаберному Мэн Ханьсуну. Поэтому, хоть они и жили напротив друг друга, всегда не выносили друг друга.
— Ханьсун? — Ляо Чжэнъян, детский друг Шэнь Юэя, теперь помогавший в училище, как раз собирался закрывать двери, когда заметил Мэн Ханьсуна у входа. Он удивился.
— Шэнь-дашяо дома? — спросил Мэн Ханьсун, оставаясь за порогом.
— Нет, уехал. Завтра у него международная конференция по боевым искусствам.
— Уже закончилось там? — Мэн Ханьсун присел на порог училища и поставил чай рядом с собой.
Услышав этот вопрос, лицо Ляо Чжэнъяна покраснело до корней волос.
— Ты ещё спрашиваешь?! Сам же сбежал, бросив меня одного! А этот Се Инь устроил какую-то… какую-то «Двенадцать бессмертных»… Это просто… — Ляо Чжэнъян был типичным грубияном: с детства дружил с Шэнь Юэем, простодушен и прямолинеен. Сейчас же он покраснел, запнулся и заговорил, как наивный подросток.
Ничего не поделаешь — картина была слишком шокирующей, он просто не выдержал и сбежал под любым предлогом.
Увидев, что Мэн Ханьсун уселся у двери, Ляо Чжэнъян тоже присел рядом:
— Эй, куда ты делся? Только моргнул — и тебя уже нет. И вообще, та девушка сегодня…
— Лао Ляо, ты когда-нибудь держал кролика? — Мэн Ханьсун расставил ноги, оперся локтями на колени, слегка ссутулился и выглядел совершенно расслабленным.
Ляо Чжэнъян: «…»
— Я же мужик! Зачем мне заводить такую девчачью зверушку? — буркнул он. Взглянув на Мэн Ханьсуна, он вдруг почувствовал дурное предчувствие: — Только не говори, что хочешь завести кролика?!
Сама мысль о том, что Мэн Ханьсун держит кролика, была пугающей.
— А почему бы и нет? — пробормотал Мэн Ханьсун, даже не заметив испуга на лице Ляо Чжэнъяна.
Он и сам не знал, откуда у него возникла эта мысль, но ему вдруг показалось, что маленькое пушистое создание — белоснежное, мягкое и послушное — должно быть чертовски мило.
Нет, не только мягкое и милое. Иногда оно должно уметь скалить зубки.
Разве не говорят: «милый, но злой»?
Мэн Ханьсун задумался.
— Чёрт! Что это за дрянь?! — вдруг вскричал Ляо Чжэнъян, широко раскрыв глаза и глядя на чай в руке. Сладость ударила ему прямо в мозг, до самого темечка.
Мэн Ханьсун очнулся и увидел, что его драгоценный остаток чая уже осквернён Ляо Чжэнъяном.
— Чёрт! — Он резко вырвал стаканчик из рук Ляо Чжэнъяна и прижал к груди. — Кто разрешил тебе трогать моё?!
Он выглядел как наседка, защищающая цыплят.
Ляо Чжэнъян опешил от крика, но, опомнившись, завопил ещё громче:
— Да ладно тебе! Всего лишь чай! Я тебе целую машину куплю!
Но разве это одно и то же?!
Мэн Ханьсун с грустью посмотрел на чай, испорченный Ляо Чжэнъяном.
— Слушай, ты чего вдруг? Раньше же терпеть не мог эту девчачью сладость! — Ляо Чжэнъян уже начал злиться и недоумевать: кролики, чай… Куда пропал прежний Мэн Ханьсун? Неужели превратился в девчонку?
Ему очень хотелось сейчас устроить драку.
Но Мэн Ханьсун не обращал внимания на его бурные фантазии. Он лишь слегка усмехнулся, и в его тёмно-карих глазах мелькнуло нечто новое — будто весенний иней после оттепели, превратившийся в тёплую воду, смягчившую все времена года.
Жаль, Лао Ляо был слишком груб для таких тонкостей.
Автор примечает: «Мэн-господин хмурится: хочется забрать жену домой и держать как кролика».
*
Обычно, если утром не было пар, Чэнь Цицзюй рано шла в библиотеку. Но сегодня она проснулась, когда солнце уже стояло высоко.
Чэнь Цицзюй медленно села на кровати и потерла глаза. В комнате было тихо.
Линь Ша, похоже, уже ушла. Фань Тинтинь с наушниками сидела за компьютером и смотрела какой-то развлекательный выпуск, изредка раздавался её звонкий смех.
Рядом зазвенел сигнал низкого заряда телефона. Чэнь Цицзюй нащупала его, открыла и увидела три пропущенных звонка от куратора и одно сообщение:
[Чжу Лаоши: Цицзюй, ты на занятиях? Сегодня зайди ко мне в кабинет, когда будет время.]
Ответив куратору, Чэнь Цицзюй спустилась по лестнице и стала собираться выходить. Когда она натягивала джинсы, в кармане что-то твёрдое больно укололо её.
Она вытащила предмет — банковская карта.
Голова заболела…
Как она могла забыть вернуть это прошлой ночью?
Глядя на золотистую карточку, Чэнь Цицзюй вдруг вспомнила ещё кое-что: её одежда, кажется, осталась в машине Мэн Ханьсуна.
Потёрла виски, начала переодеваться и одновременно открыла список контактов. Только нашла имя Мэн Ханьсуна, как телефон завибрировал — на экране крупно высветилось: «Большой придурок».
Это она сама вчера вечером поставила ему такое прозвище.
Телефон вибрировал на столе секунд пятнадцать и затих.
Чэнь Цицзюй уставилась на потемневший экран. Она и сама не знала почему, но не хотела отвечать на звонок Мэн Ханьсуна.
Телефон зазвонил снова — на этот раз услышала даже Фань Тинтинь. Она обернулась к Чэнь Цицзюй и сняла наушники:
— Цицзюй, ты что, оглохла? Бери трубку!
— А, — равнодушно отозвалась Чэнь Цицзюй, — просто спам.
Фань Тинтинь подошла ближе и, увидев надпись «Большой придурок», глаза её загорелись явным злорадством.
Прежде чем Чэнь Цицзюй успела помешать, Фань Тинтинь нажала громкую связь.
— Алло? — в динамике раздался чистый мужской голос с лёгкой хрипотцой от вчерашнего алкоголя.
Фань Тинтинь ухмыльнулась — её «радар красавчиков» включился. Но, поймав свирепый взгляд Чэнь Цицзюй, она тут же захлопала ресницами и, изобразив кокетство, пропела фальшивым голоском:
— Алло, родненький, я так по тебе соскучилась…
Голос её был сладок, как мёд.
Чэнь Цицзюй широко раскрыла глаза — это же её номер! Что за чушь она несёт?! Она уже потянулась, чтобы отобрать телефон, но Фань Тинтинь уворачивалась и продолжала:
— Зайка, это же я, Лили.
Чэнь Цицзюй: «…»
Мэн Ханьсун стоял у университетских ворот среди прохожих и взглянул на экран — «Чэнь Цицзюй», ошибки нет.
— Простите…
Фань Тинтинь продолжала играть роль:
— О чём извиняться? Обними меня скорее…
Как и ожидалось, звонок тут же оборвался, раздался сигнал «занято».
Фань Тинтинь хохотала, держась за живот. Чэнь Цицзюй сердито смотрела на неё, вырвала телефон:
— Ты что несёшь?!
Но, подумав о том, как Мэн Ханьсун сейчас выглядел, она сама не удержалась и рассмеялась.
Фань Тинтинь с подозрением посмотрела на её переменчивое настроение и толкнула локтём:
— Эй, «Мистер Три Чаинки»?
Чэнь Цицзюй замерла.
— О-о-о! Попала! — Фань Тинтинь покачала бёдрами и важно уселась на своё место. — Учиться — не моё, а в любовных делах — ты профан.
Чэнь Цицзюй: «…»
Да она вообще не собирается встречаться ни с кем!
— Не отпирайся, Сяо Цицзюй, — Фань Тинтинь подняла указательный палец. — Даже если ты не встречаешься с ним, это всё равно проблемный большой придурок.
«…»
Чэнь Цицзюй не понимала, откуда у Фань Тинтинь столько странных теорий.
Фань Тинтинь уже надела наушники и собиралась продолжить смотреть шоу, но вдруг обернулась:
— Из гуманных соображений сегодня я тебя прощаю. Но когда «Мистер Три Чаинки» вступит в нашу 506-ю, не забудь угостить меня по-крупному.
— Ха-ха, — холодно отозвалась Чэнь Цицзюй. — Тогда можешь не ждать.
Этот Мэн Ханьсун со своими копытами пусть мечтает!
Она решительно открыла правый ящик стола и бросила туда телефон.
Глаза не видят — сердце не болит.
*
Кабинет куратора факультета математики и компьютерных наук находился в кампусе «Минли», где также жили студенты-бакалавры факультетов химии, информатики и физико-технического — известный в Университете Юньчэна как «монастырский кампус».
Чэнь Цицзюй стояла у двери кабинета куратора и уже собиралась постучать, как дверь открылась изнутри — перед ней появился Пэй Шао в простой белой рубашке и джинсах.
Их взгляды встретились, и оба слегка замерли.
— Доброе утро, — первым заговорил Пэй Шао, на лице его играла мягкая улыбка. — Пришла к Лаоши Чжу?
http://bllate.org/book/4194/434868
Готово:
