Гу Цзыянь мог лишь с замиранием сердца смотреть, как Цзян Хуайцзин положил котёнка на лабораторный стол, чтобы проверить все показатели.
— Не стой столбом, разве это не твое любимое животное? Подойди и помоги. Спаси его.
Цзян Хуайцзин на девяносто девять и девять десятых процента контролировал созданный им X-препарат.
Он знал, как вернуть Сунь Юя к жизни.
Поскольку этот кот пробудил в его сердце собственнические чувства и страсть, он вовсе не собирался позволять ему так легко умереть.
Вся лаборатория перешла в рабочее режим, и показатели первой группы тестов были получены очень быстро.
Цзян Хуайцзин внутренне удивился: жизненная сила котёнка оказалась невероятно крепкой — он не умер, а напротив, завершал эволюцию.
[Система загружена]
— Мяу…
Сознание Сунь Юя постепенно возвращалось.
Тихое кошачье мяуканье привлекло внимание обоих присутствовавших мужчин.
После этого произошло нечто невероятное.
Тело котёнка, до этого вытянутое в струнку, изменилось: он встал на операционном столе и сладко потянулся.
В этот момент Сунь Юй чувствовал себя великолепно.
Небывалая сила концентрировалась во всех его конечностях и костях.
Вспыхнул белый свет, и на столе появился красивый юноша.
Оба мужчины прекрасно понимали, что этот юноша мог быть только превратившимся котёнком.
Превращение животных в людей уже встречалось в прошлых экспериментах.
Это не могло сильно удивить ни Цзян Хуайцзина, ни Гу Цзыяня.
Куда больше Цзян Хуайцзина и Гу Цзыяня поразила внешность этого юноши.
У него была безупречная, нежная, молочно-белая кожа, которую можно было легко повредить даже дуновением ветра.
Стоило бросить на него лишь один взгляд, как все взгляды невольно приковывались к нему целиком.Слабый, едва уловимый аромат исходил от тела юноши — сладковатый и дурманящий.
В нем таилась какая-то странная притягательность, казалось, способная затуманить разум.
Этот запах пробуждал аппетит, заставляя любого, кто вдохнет его, испытать непреодолимое желание припасть губами к нежной, молочно-белой коже прекрасного юноши и оставить на ней легкий укус.
Стоило лишь взглянуть на этого юношу, как в сердце тут же поднималась волна бесконечной нежности.Как же он мог оставить следы укусов на теле такого прекрасного юноши?
Взгляд Цзян Хуайцзина упал на лицо юноши.
Его дыхание почти замерло.
Губы были нежно-розовыми, по цвету напоминая фруктовое желе.
Цзян Хуайцзин почувствовал, как у него в горле пересохло, а на душе зародилось и заволновалось желание легко поцеловать их.Он знал, что поступает неправильно, потому что, когда его взгляд снова упал на глаза юноши, эти полные невинности янтарные глаза заставили его испытать жгучий стыд.
Это было существо, превратившееся из чистокровного, милого котенка, такое наивное и очаровательное.
А он думал лишь о том, чтобы осквернить этого невинного и прекрасного юношу мирскими желаниями.
Просто проклятье.
Цзян Хуайцзин опустил голову, зачарованно глядя в чистые янтарные глаза Сунь Юя, словно околдованный.
Он никак не мог оторвать от него глаз.
Длинные черные волосы рассыпались по лабораторному столу, и под светом ламп они отливали мягким сиянием.
Цзян Хуайцзин протянул руку, взял небольшую прядь: на ощупь она была гладкой, от этого прикосновения сердце словно таяло.Капли соскользнули с кончиков чёрных волос, и покачивающийся кошачий хвост заставил Цзян Хуайцзина сглотнуть слюну.
Цзян Хуайцзин попытался дотронуться до него, но Сунь Юй отшлёпнул его руку.
Мягкая маленькая ладошка ударила Цзян Хуайцзина по тыльной стороне ладони — в этом не было ни угрозы, ни устрашения, однако в глубине души поднималось беспричинное чувство покорности.
Кошачьи ушки прекрасного юноши выглядели так соблазнительно; стоило им лишь чуть-чуть грациозно шевельнуться, как они приковывали к себе взгляды, заставляя пожелать коснуться их губами.
В этом превратившемся в человека коте не было ни единого изъяна, каждая его черта была словно выточена мастером.
Стоило лишь бросить на него взгляд, как человек мгновенно замирал, ослеплённый красотой.
Он впитал в себя чистейшую эссенцию, вобрав доведённый до совершенства X-препарат, и стал самым совершенным, максимально близким к божеству существом этого нового века.
— Ты — моё самое выдающееся творение...
Сердце Цзян Хуайцзина слегка дрожало.
Столь совершенное создание появилось на свет благодаря разработанному им самому X-препарату.
Это осознание заставляло Цзян Хуайцзина совершенно естественно полагать, что Сунь Юй принадлежит ему.
Гу Цзыянь искоса взглянул на своего некогда глубоко почитаемого наставника, тайком сжимая в руке лабораторный скальпель.
Его драгоценный котёнок, которого он балел на ладони, с каких это пор вдруг стал самым выдающимся творением Цзян Хуайцзина?
Система, услышав это, тоже почувствовала раздражение. Сунь Юй был спасён благодаря её защите, так какое же право какой-то доктор, вколовший X-препарат, имел претендовать на обладание Сунь Юем и произносить подобные слова?
Система наделила скальпель Гу Цзыяня особой силой.
После мутации тело Цзян Хуайцзина было усилено, и обычные люди вместе с обычными скальпелями не представляли для него никакой угрозы.
Сам Гу Цзыянь не подвергался никакой эволюции и не смог бы победить мутировавшего Цзян Хуайцзина.
Однако теперь, при поддержке и помощи Системы, всё могло измениться.
Цзян Хуайцзин, опьянённый красотой Сунь Юя, протянул руку, желая прикоснуться к нему.
В мгновение ока Гу Цзыянь взмахнул рукой, и острие скальпеля нацелилось прямо в горло Цзян Хуайцзина.
Гнев, поднявшийся из глубин души, не оставил Гу Цзыяню времени на раздумья о том, почему он вдруг обрёл скорость и силу, далеко превосходящие человеческие.
Скальпель глубоко вонзился в шею Цзян Хуайцзина, и фонтаном хлынула кровь.
Цзян Хуайцзин зажал рану руками, а по всему его телу прокатилась волна слабости и ломоты.
Из-за этого он рухнул на колени перед лабораторным столом, оказавшись лицом к лицу с Сунь Юем.
Бессилие и онемение были уроном, нанесённым ударом скальпеля при поддержке Системы.
— Сунь Юй, всё в порядке.
— Сунь Юй...
Гу Цзыянь посмотрел на своего котёнка:
— Всё хорошо.
Сунь Юй перевёл взгляд и опустил глаза, глядя на Цзян Хуайцзина.
Его глаза сияли, подобно драгоценным камням, ослепительно и ярко.
И в то же время от них исходило ощущение полного безразличия.
Слегка приподнятые уголки покрасневших глаз глубоко притягивали Цзян Хуайцзина, источая завораживающий соблазн.
Цзян Хуайцзин поднял голову и посмотрел на возвышающегося над ним Сунь Юя. Его взгляд пылал, а всепоглощающая, безумная любовь порождала исступлённый жар.
— Божество!
http://bllate.org/book/41926/5355919
Готово:
