Юноша покачал головой:
— Нет.
Внезапно он о чём-то задумался:
— Человек… Гу… Гу…
Как же там его звали?
— Гу-Янь-чжи, — подсказал Гу Яньчжи.
— Гу… Янь… чжи… — по слогам повторил юноша.
— Гу Яньчжи, дай мне имя, — в голосе юноши послышалось лёгкое воодушевление.
Это было его первое общение с людьми, ему хотелось перенять что-то из человеческого мира, и он считал, что первым шагом должно стать обретение человеческого имени.
— Хуань Цзэ, — помимо своей воли выпалил Гу Яньчжи, а сказав, тут же немного пожалел об этом, испугавшись, что юноше не понравится.
Однако юноша лишь рассмеялся, и его смех, чистый и звонкий, напомнил перезвон серебряных колокольчиков:
— Ха-ха, Хуань Цзэ! Значит, отныне меня будут звать Хуань Цзэ.
Увидев, что Хуань Цзэ вовсе не против этого имени, Гу Яньчжи успокоился и перевёл взгляд на тонкую белоснежную рубашку, одетую на юноше. Эту одежду можно было назвать тоньше крыла цикады — неужели в таком ледяном и заснеженом месте ему совсем не холодно?
Не удержавшись, он спросил:
— Тебе не холодно в такой лёгкой одежде?
С этими словами его взгляд невольно упал на грудь Хуань Цзэ, где сквозь белоснежную ткань смутно проступали два розоватых бугорка. Гу Яньчжи поспешно отвернулся, не смея больше смотреть, и даже не заметил, как его собственные уши постепенно покраснели.
Хуань Цзэ опустил голову:
— Не холодно. А тебе холодно?
Этот встречный вопрос заставил Гу Яньчжи наконец осознать, насколько сильно он сам замёрз. Хотя на нём была ветрозащитная и водонепроницаемая туристическая куртка, противостоять пронизывающему холоду горного снега она не могла, и он невольно вздрогнул от озноба.
Гу Яньчжи обхватил себя за плечи:
— Есть немного.
Хуань Цзэ протянул руку и легко коснулся лба Гу Яньчжи.
Глядя на эту изящную, нежную и белую руку с розоватыми подушечками пальцев, которая вот так прикоснулась к его лбу, Гу Яньчжи почувствовал лёгкий холодок, и его сердце невольно сжалось. Но стоило пальцам коснуться кожи, как он мгновенно ощутил всеобщее блаженство, а по телу постепенно разлилось тепло. Озадаченный, он подумал: неужели этот похожий на снежного духа юноша и впрямь какое-то божество?
Внезапно Гу Яньчжи вспомнил, что раньше находился в самом сердце первобытного леса вместе с Сы Синъяном и Вэнь Найсинь. Почему же теперь он оказался в этой снежной горе в полном одиночестве? Наверное, юноша рядом с ним должен что-то об этом знать.
— Хуань Цзэ, я пришёл сюда с друзьями, куда же они подевались? Почему я очутился в этой снежной горе? — спросил его Гу Яньчжи.
Услышав этот вопрос, Хуань Цзэ на мгновение замер, на его лице промелькнуло выражение лёгкого брезгливого отвращения. Затем, сообразив, что так вести себя нехорошо, он принялся бормотать что-то неразборчивое:
— Они некрасивые, поэтому я их выпроводил.
Вспомнив что-то ещё, он добавил:
— Ты пострадал слишком сильно, а те двое почти не ранены.
Услышав в качестве причины такую вещь, как внешняя непривлекательность, Гу Яньчжи не знал, плакать ему или смеяться. Выходит, если его сочли таким красавцем, стоит радоваться собственной внешности?
Что же до серьёзных травм, о которых упомянул Хуань Цзэ, то Гу Яньчжи припомнил: перед тем как то дерево рухнуло, он оттолкнул Сы Синъяна и Вэнь Найсинь, но сам увернуться уже не успел — его придавило сухим стволом, и он потерял сознание. Очнулся же он уже здесь, среди снегов.
По логике вещей, от удара столь толстого сухого дерева он должен был если не погибнуть, то остаться инвалидом на полтела. Однако после пробуждения, не считая непереносимого холода, он не чувствовал никакого дискомфорта в теле. Вспомнив, как Хуань Цзэ только что коснулся его лба и согрел всё тело, он ещё больше заинтересовался истинной личиной Хуань Цзэ.
Гу Яньчжи спросил:
— Я получил такие тяжёлые раны. Это ты вернул меня к жизни? Как ты это сделал?
Хуань Цзэ кивнул. От долгого сидения на корточках он немного устал, поэтому, последовав примеру Гу Яньчжи, опустился прямо на снег и сел рядом:
— Да, твои раны были слишком тяжёлыми, мне пришлось заставить тебя испить Очищающей воды.
Очищающей воды? Что это такое?
Гу Яньчжи посмотрел на водную гладь озера: неужели он пил эту озёрную воду? Обладает ли она столь чудесными свойствами? Он не удержался от вопроса:
— Это вода из озера?
Хуань Цзэ немного подумал и ответил:
— Можно сказать и так.
Гу Яньчжи допытывался:
— Почему это можно сказать и так?
Хуань Цзэ терпеливо пояснил:
— Потому что озеро — это часть меня, но влага из моего тела обладает куда более сильным целебным эффектом. Раньше, когда я еще не прятался, те люди постоянно твердили, что я — Очищающая вода, и то и дело приходили сюда набирать её. Позже мне надоело, что они шастают слишком часто и мешают мне спать, и я спрятался.
Юноша перед ним — воплощение того самого озера?!
Мировоззрение Гу Яньчжи рухнуло. Неужели в этом мире действительно существуют Божества? А он только что подумывал о том, чтобы спрятать это Божество у себя…
Выходит, его назвали Сяо Лю потому, что по легендам горы Люшуй он был шестым озером, которое вовсе не исчезло, а просто укрылось от глаз.
Постойте-ка, раз уж он только что упомянул, что влага из его тела обладает ещё большим целебным эффектом, то ощущение чего-то мягкого, касающегося его губ в полубессознательном состоянии, не было галлюцинацией?
Гу Яньчжи посмотрел на нежно-розовые губы Хуань Цзэ. Эти тонкие губы под лучами солнца сияли прозрачностью драгоценного камня. Неужели его губ касались именно они?
Мысленно возвращаясь к тому моменту, он понял, что наряду со сладковатым вкусом, казалось, задержавшимся между зубами, не было никакого отторжения — напротив, ему хотелось вновь ощутить этот сладкий вкус.
Заметив, что Гу Яньчжи витает в облаках, Хуань Цзэ не удержался и спросил:
— О чём ты думаешь?
Голос юноши прервал ход мыслей Гу Яньчжи. Вспомнив, о чём он только что размышлял, он мысленно выругал себя: ведь это же Божество, как можно его осквернять?
Испытывая неловкость и боясь, что юноша раскусит его мысли, Гу Яньчжи поспешил отговориться:
— Ни о чём.
Вспомнив о землетрясении в горах, он перевёл тему:
— А что за история была с тем землетрясением? Это из-за тебя?
Хуань Цзэ изначально спал мертвецким сном, но, почуяв приближение кого-то к своим владениям, захотел проснуться и взглянуть, кто это, однако из-за этого неожиданно началось землетрясение, в результате которого пострадало множество туристов.
Хуань Цзэ тут же почувствовал угрызения совести:
— Да, из-за меня. Я просто слишком долго спал и хотел выйти поглядеть, а в итоге…
В его словах сквозила вина, и настроение резко упало.
— Но я всех их исцелил, ни один человек не пострадал, — добавил Хуань Цзэ, думая, что раз он их вылечил, то всё в порядке, но при воспоминании о том, какие мучительные выражения лиц были у этих людей в самом начале, на душе у него по-прежнему скребли кошки.
http://bllate.org/book/41921/5354982
Готово:
