Не только не преклонив колени, Не Чжао даже притащил сбоку стул и уселся на него. С усмешкой глядя на Императора, он осведомился:
— Не знаю, отчего это Ваше Величество так разгневалось?
С тех пор как Императрица скончалась, Не Чжао больше никогда не называл Императора отцом.
Император, казалось, давно привык к подобному поведению, однако выходка Не Чжао всё равно разозлила его до синевы на лице. Он лишь понимал, что нынешний Не Чжао окреп крыльями и уже давно вышел из-под его контроля. Но даже при этом, раз Не Чжао посмел поднять руку на Се Цзинсяня, это означало пощёчину Благородной супруге Гуйфэй и ему самому — как же он мог сидеть сложа руки и делать вид, что ничего не происходит?
Император со злости хлопнул по столу ладонью и рявкнул:
— Не Чжао, сознаёшь ли ты свою вину?
Не Чжао ни капли не смутил гнев Императора. С полуулыбкой на лице он скользнул взглядом по Великой принцессе Пинлэ, а затем перевёл его на Императора:
— Похоже, бабушка уже успела пожаловаться. А поведали ли вы Вашему Величеству о причине?
Услышав столь жесткий допрос со стороны Не Чжао, Великая принцесса Пинлэ рассвирепела:
— Это разве подобающий тон для разговора со старшими? Какова бы ни была причина, ты не смел поднимать на Сянь-гэря такую тяжёлую руку!
— Тяжёлую? — Не Чжао поднялся с места и сделал несколько шагов в сторону Великой принцессы Пинлэ.
Та невольно отпрянула назад, но, упершись, гневно прикрикнула:
— Ты что, угрожаешь мне?
— Не Чжао! — Император наугад схватил пресс-папье и швырнул в Не Чжао. Тот легко качнулся в сторону, уворачиваясь, и произнёс, обращаясь к Императору: — Се Цзинсянь избивал учеников в Тайсюэ до тех пор, пока те не покрывались живыми синяками, и помимо этого всячески притеснял их. Отец, если оставить подобное без внимания и никак не реагировать, то что подумают о нас ученые мужи по всему миру? И как они после этого осмелятся верой и правдой служить императорскому роду?
Император на мгновение остолбенел и посмотрел на Великую принцессу Пинлэ — та только что не обмолвилась об этом ни единым словом.
Великая принцесса Пинлэ холодно фыркнула:
— Да что он за ничтожная тварь, чтобы равнять его с Сянь-гэрем?
Не Чжао усмехнулся, пропустив слова Великой принцессы мимо ушей, и повернулся к стоявшему рядом Линь Фэю:
— Главный страж Линь, какое наказание положено в Тайсюэ за вольное притеснение товарищей по учебе и избиение их до тяжёлых увечий?
Линь Фэй отвесил поклон. Всё это время он неотрывно смотрел в пол, выглядя предельно смиренным, однако из его уст сорвались на редкость холодные и безжалостные слова:
— Изгнание из Тайсюэ.
Великая принцесса Пинлэ опешила. Резко вскочив на ноги, она ткнула пальцем в лицо Линь Фэю:
— Смеешь!
Не Чжао произнёс:
— Бабушка, не спешите так. Это всего лишь внутреннее взыскание Тайсюэ, а что до вины за избиение человека, её ещё предстоит передать на рассмотрение в Министерство наказаний.
— Ах ты! Ах ты! — схватившись за грудь, Великая принцесса Пинлэ рухнула обратно на стул. Указывая на Не Чжао, она пробормотала: — До чего же ты злобен!
Ничего не ответив, Не Чжао снова перевёл взгляд на Императора:
— Что думает об этом Ваше Величество?
Император долго и тяжело всматривался в Не Чжао, а затем перевёл взгляд на Линь Фэя:
— Линь Фэй, составь указ об отчислении Се Цзинсяня. И давай обойдёмся без лишней шумихи.
— Ваше Величество! — услышав слова Императора, Великая принцесса Пинлэ пронзительно взвизгнула. — Да ведь Сянь-гэрь приходится вам племянником! Неужели вы поступите с ним вот так?
Император раздражённо потёр переносицу:
— Тетушка желает лично отправить его в темницы Министерства наказаний?
Великая принцесса Пинлэ тяжело задыхалась от гнева, но в конце концов не смогла вымолвить ни слова и была вынуждена с ненавистью удариться в бега.
Император бессильно вздохнул. На вид он был еще в самом расцвете сил, однако от него веяло какой-то увядающей старостью. Он махнул рукой:
— Ступайте все.
Линь Фэй отдал положенный поклон и удалился, а Не Чжао последовал за ним по пятам. Едва они дошли до дверей, как сзади раздался голос Императора:
— Не Чжао.
В его голосе сквозила глубокая усталость, время от времени он глухо покашливал, выглядя на редкость болезненным и немощным.
Не Чжао обернулся и посмотрел на него.
— Ты доволен? — спросил Император.
Поместье маркиза Чэнсюань приходилось родней Благородной супруге Гуйфэй, а Се Цзинсянь и князь Чэнь Не Цзюэ были кровными, самыми близкими кузенами. В прошлом он намеренно притеснял Не Чжао, желая возвести в наследники Не Цзюэ, но в конце концов под давлением Канцлера всё же был вынужден назначить кронпринцем Не Чжао.
Он знал, что в руках у Не Чжао есть козырь, способный уничтожить Канцлера. Все эти годы он притворялся любящим отцом, изо всех сил помогая Не Чжао укреплять силы для противостояния Канцлеру. И тем не менее, сколько бы лет он ни ублажал Не Чжао, тот неизменно сидел сложа руки. Император понимал: Не Чжао догадался о его намерении расчистить путь для Не Цзюэ, и Не Чжао делал это нарочно. Но теперь он уже ничего не мог поделать с Не Чжао. Он собственными руками вырастил волка, но так и не смог устранить угрозу ради своего любимого сына.
Не Чжао притворился, будто не понимает слов Императора:
— Подданный не разумеет, о чём толкует Ваше Величество.
Император проговорил:
— Неужели ты не боишься, что если прищемить Поместье маркиза Чэнсюань, партия Канцлера останется в полном одиночестве и захватит всю полноту власти?
Не Чжао горько усмехнулся: если бы одно лишь Поместье маркиза Чэнсюань было способно сдерживать Семью Чжоу, стал бы Император назначать его Наследным принцем?
— Ваше Величество, Семья Чжоу в конце концов — родня моей матери по крови, — больше ничего не объясняя, бросил Не Чжао. — Похолодало, Ваше Величество, берегите своё здоровье. Иначе кто станет защищать князя Чэнь?
Император устало смежил веки, погрузившись в глубокие раздумья. Неужели он действительно должен изменить своё решение и снова объявить Не Цзюэ Наследным принцем? Хватит ли у того способностей править подданными? Сможет ли он удержать эту империю? А если нет, то разве возведение его на этот престол не погубит его жизнь? Уж лучше пожаловать ему богатый удел и оставить там, чтобы он беззаботно жил себе в роли праздного князя — всяко лучше, чем мучиться всю оставшуюся жизнь так же, как мучается он сам.
Император постучал пальцами по подлокотнику кресла. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он медленно открыл глаза и приказал стоявшему рядом Ван Дэцюаню:
— Ступай, позови Благородную супругу Гуйфэй.
***
Хотя изгнание Се Цзинсяня из Тайсюэ было обставлено тихо и незаметно, разве на свете бывают стены без щелей? Ученики Тайсюэ всё равно узнали обо всём.
Те из них, кто раньше измывался над Му Цином, тряслись от страха, опасаясь, что в следующий момент кара настигнет их самих. Что же до тех лучших учеников из разных уездов, что сдали экзамены на высшие баллы, то, увидев, как расправились с Се Цзинсянем, они разом выдохнули. В конце концов, раньше над Му Цином издевались, но кто мог знать, не станет ли следующий на его месте кто-то из них?
Услышав эту новость, Му Цин наконец смог вздохнуть с облегчением. Раньше за издевательствами над ним чаще всего стоял Се Цзинсянь, а те, кто не желал в этом участвовать, всё равно ломались под угрозами и посулами. Теперь же, когда не стало заводилы Се Цзинсяня, остальные, должно быть, перестанут к нему цепляться, и он наконец-то сможет зажить спокойной жизнью.
В те несколько дней, что он восстанавливал силы в учебной келье, Му Цин даже не смел запускать учёбу: едва раны зажили не до конца, он уже спешил на занятия.
В Тайсюэ обучали шести искусствам благородного мужа, среди которых стрельба из лука и управление колесницей были тем, с чем Му Цин прежде никогда не сталкивался. Однако чиновничьи сынки, обучавшиеся в Тайсюэ, постигали это с самого детства, и Му Цин сильно отставал от них.
На этот раз уроком была стрельба из лука. Желая побольше потренироваться, Му Цин с самого раннего утра привёл себя в порядок и направился на стрельбище. Едва дойдя до середины пути, он услышал шум и суматоху.
http://bllate.org/book/41912/5353964
Готово:
