В игре, как только Чи Цзялин дошла до сцены похорон, музыка изменилась. Она зазвучала громче, словно в неё вплелось сразу несколько мелодий, но оживлённее от этого не стало — напротив, чем шумнее лилась музыка, тем более промозглой и тоскливой казалась обстановка вокруг.
Таких похорон Чи Цзялин ещё не видела: по обе стороны дороги ровными рядами стояли мертвенно-белые венки с выведенным чёрной тушью иероглифом «поминовение», а посреди зала покоились два чёрных гроба, изголовьями обращённые к главным воротам.
Перед гробами стоял жертвенный столик с курильницей, подсвечниками и несколькими блюдцами подношений. Три палочки благовоний догорели до половины, и дым от них поднимался ровным столбом, даже не пытаясь рассеяться — что было странно: снаружи шёл дождь, а во дворе не ощущалось ни малейшего дуновения ветра.
На столике стояли два чёрно-белых траурных портрета. У Чжунхао и У Синьчжэнь смотрели с них безжизненно-бесцветными лицами, и уголки их губ были слегка изогнуты в улыбке.
В зале никого не было; лишь в центре тускло теплилась одинокая жаровня, а рядом стояли колонки, откуда и неслась эта бесконечная музыка.
«Нужно сжечь для них ритуальные деньги, а то сейчас придут тётушка с дядюшкой и прогонят меня», — мелькнула мысль Сюй Лань, и тело Чи Цзялин само собой двинулось с места.
Ритуальные деньги? Она взяла со столика аккуратную стопку бумажных купюр, поверх которых лежало множество золотистых вещиц.
【Получено: ритуальные деньги, золотой слиток юаньбао】
【Ритуальные деньги, золотой слиток юаньбао: деньги, которыми после сожжения могут пользоваться усопшие】
Там же лежала связка тонких благовоний — Чи Цзялин взяла и её, чтобы осмотреть.
【Благовония для усопших: после зажжения их вдыхают умершие.】
От этого описания рука Чи Цзялин замерла. Она перевела взгляд на курильницу, где тлели три зажжённые палочки, пуская вверх ровные струйки дыма, а чуть выше возвышались два портрета покойников — и на миг ей показалось, будто два призрака и впрямь прильнули сейчас к гробам, жадно втягивая этот дым.
Чи Цзялин глубоко вздохнула, пытаясь отогнать непонятный холод, подступивший к сердцу. Забавные всё-таки тут поверья — неужели мертвецам и впрямь нужны деньги? С этой мыслью она присела на корточки и бросила ритуальные купюры в жаровню.
Пламя тут же взметнулось вверх. Чи Цзялин не знала, сколько именно нужно сжечь, поэтому подбрасывала бумагу понемногу и внимательно наблюдала.
И в этот миг она встретилась взглядом с опущенными глазами на чёрно-белом снимке.
Чи Цзялин резко вскочила на ноги, с тревогой и недоумением уставившись на оба портрета. Глаза на фотографии пошевелились? Почему-то ей упорно казалось, что оба снимка смотрят прямо на неё.
С чёрно-белых фотографий глядели всё те же знакомые молодые лица с лёгкой улыбкой, обращённой прямо вперёд. Недолго думая, Чи Цзялин взяла один из снимков: 【Портрет У Чжунхао】. Описания предметов в игре, надо отдать должное, были прописаны до мелочей — текста разработчик не пожалел.
Смотреть в глаза покойного парня на траурном снимке… Сказать по правде, Чи Цзялин и раньше видела чёрно-белые фотографии, но сейчас ощущение было совсем иным. Она знала, что человек на снимке мёртв, а позади, в гробу, лежит его тело. Тело… Взгляд Чи Цзялин дрогнул, и в памяти невольно всплыл тот самый кошмар.
Внезапно до её слуха донёсся протяжный, неторопливый скрежет:
«Скр-р… скр-р…» — методичный и терпеливый, с двухсекундной паузой после каждого движения.
Лицо Чи Цзялин изменилось; она медленно выпрямилась и отступила на несколько шагов.
«Скрип-скр-р…» Этот резкий, царапающий звук впился ей прямо в уши, словно ржавый гвоздь, отчего по пояснице пробежал ледяной холодок, кожа на голове натянулась, а сердце, сбившись на рваный ритм, пропустило удар. Звук шёл из гроба — словно чьи-то пальцы скребли по доскам крышки…
Не успела Чи Цзялин опомниться от страха, как точно такой же скрежет раздался из второго гроба. Внутри кто-то есть — но если бы там оказался живой человек, он бы давно задохнулся в наглухо заколоченном ящике…
Лицо Чи Цзялин дёрнулось. Притуплённые эмоции придавали ей безрассудной смелости, и она действительно протянула руку, собираясь приоткрыть крышку и посмотреть, что там внутри! Но едва её пальцы коснулись дерева, как сзади раздался пронзительный крик:
— Что ты творишь?!
Чи Цзялин обернулась и увидела женщину средних лет в тёмно-сером платье. Её волосы были гладко зачёсаны и собраны на затылке в тугой узел, а мутные глаза с покрасневшими белками впились в девушку, точно шило. Чи Цзялин узнала её — это была мать погибших брата и сестры.
Мать У явно сгорала от ненависти.
— Это всё ты! — завопила она, бросаясь на девушку с кулаками. — Из-за тебя погибли мой сын и моя дочь, и ты ещё смеешь трогать их гробы?!
Чи Цзялин поспешно увернулась.
— Почему выжила только ты, проклятая бедоносица?! Наверняка это ты их сгубила! Сегодня седьмой день со смерти моего сына — вот вернётся его душа и прикончит тебя, злобную тварь, в отместку! — визжала женщина, выкрикивая слова, смысла которых Чи Цзялин не понимала.
Какой ещё седьмой день? Какое возвращение души? Пока Чи Цзялин пыталась осмыслить услышанное, женщина грубо вытолкала её за дверь, буравя таким лютым, полным яда взглядом, что становилось жутко.
— Сдохнуть должна была ты! — выплюнула она.
— Как жаль, но этого не случилось, — холодно бросила Чи Цзялин, не собираясь потакать какому-то NPC, и, развернувшись, пошла прочь.
И в ту самую секунду, как она отвернулась, губы на обоих траурных портретах, прежде чуть изогнутые в улыбке, поползли вниз, а холодные взгляды упёрлись ей в спину.
Похороны закончились, однако сюжет на этом не оборвался — теперь Сюй Лань предстояло добраться домой на машине. Чи Цзялин и не подозревала, что её игра пошла не по обычному сценарию, и лишь недоумевала, с чего на неё свалилось столько невезения.
— Ой-ёй, дальше ехать нельзя, — произнёс водитель, останавливая машину. Стояла глубокая ночь, воздушные линии уже не ходили, и движение оставалось лишь на обычных дорогах. — Сейчас же праздник Чжунъюань, вон впереди огоньки — люди бумагу жгут, так что ехать туда нельзя, ещё накликаем беду.
— Что это значит? — переспросила Чи Цзялин, не понимая, о каком празднике вообще идёт речь.
— Это день, когда широко распахиваются Врата Призраков. Живым не следует шататься по обочинам, а не то накличете на себя неприкаянных духов, — пояснил водитель. — Мне пора возвращаться, барышня, так что довезу вас только досюда и денег не возьму.
Выдуманный игровой праздник, что ли? Чи Цзялин пришлось выйти из машины. Водитель уехал, а она осталась стоять под фонарём совсем одна и невольно передёрнула плечами от озноба.
Под ногой что-то зашуршало. Она опустила взгляд и увидела, что наступила на наполовину сгоревшую ритуальную купюру. Чи Цзялин присмотрелась: такие же она жгла на похоронах парня — откуда же им взяться здесь, на обочине?
По спине пробежал холодок, и Чи Цзялин поспешно зашагала вперёд — до дома оставалось уже недалеко.
Но, пройдя немного, она снова оказалась под уличным фонарём и почувствовала неладное. Застыв, она опустила глаза — у её ног лежала всё та же недогоревшая бумажка. Она вернулась назад. Её заперло в этом месте.
Чёрт побери, что вообще происходит?!
Если тесное замкнутое пространство дарит людям ощущение защищённости, то пустынная, уходящая в никуда дорога рождает лишь одиночество и страх — она будто шепчет тебе, что ты совсем одна, ждать помощи неоткуда и безопасности нет.
Шаг Чи Цзялин становился всё быстрее, пока не перешёл в бег, но всё было напрасно: вновь увидев под ногами знакомую купюру, она остолбенела.
— Да как проходить эту чёртову игру?! Хоть бы подсказку дали! — со злостью выкрикнула Чи Цзялин, притопнув ногой по ненавистной бумажке, и тут в голове у неё внезапно блеснула догадка.
«Это день, когда широко распахиваются Врата Призраков. Живым не следует шататься по обочинам, а не то накличете на себя неприкаянных духов…»
【Ритуальные деньги, золотой слиток юаньбао: деньги, которыми могут пользоваться усопшие.】
Она ведь сама недавно удивлялась:
«Неужели мертвецам и впрямь нужны деньги?..» Чи Цзялин принялась собирать с земли ритуальные купюры — их там валялось немало, и полуобгоревших, и совсем целых.
— Их нужно сжечь, только тогда они смогут их забрать, — пробормотала Чи Цзялин, шаря по карманам. У героини с собой оказалось немало мелочей, в том числе зажигалка — она всегда носила её при себе, потому что У Чжунхао курил.
Щёлк! Вспыхнул огонёк, и бумага занялась с неестественной скоростью. Чи Цзялин пошла вперёд, на ходу поджигая купюры и бросая их на землю, где те мгновенно исчезали.
Вдоль всей дороги, по которой она разбрасывала горящую бумагу, потянулись бесчисленные мертвенно-бледные руки, словно вырывая добычу друг у друга. Чи Цзялин напряжённо сглотнула и, больше не смея оглядываться, крепче сжала оставшуюся пачку и продолжила жечь. С Янь-ваном договориться проще, чем с мелкими бесами — лишь наевшись досыта, они уступят дорогу.
Когда всё сгорело дотла, Чи Цзялин осторожно сделала несколько шагов и наконец миновала злополучный фонарь — впереди даже показались очертания её дома. Ловушка осталась позади, и девушка невольно обрадовалась, почувствовав, что сумела сама справиться с непростой задачей.
Глаза Мин Фаня загорелись:
— Ого, как всё гладко связано! Все подсказки для прохождения были даны с самого начала — оставалось только догадаться сложить их вместе. Отличная задумка, такое чувство выполненного долга здорово повышает интерес к игре!
Всё больше зрителей обращало внимание на трансляцию Чи Цзялин.
— Она играет совсем не так, как остальные! Вон другие игроки кто с тем полицейским расследование начал, кто сам в городок Футу отправился.
— Но, похоже, только она одна наткнулась на ту женщину в красном.
Однако, едва миновав это испытание, Чи Цзялин не успела даже перевести дух, как увидела стоящую посреди дороги машину. Поначалу она приняла её за обычное авто и не придала значения, пока не разглядела вывороченную взрывом дверцу и жуткую картину внутри.
В памяти Сюй Лань за рулём сидел её парень У Чжунхао, и в момент аварии взрыв ударил прямо в него, превратив его почти в обугленный труп. Сама она находилась на переднем пассажирском сиденье, а сзади ехали У Синьчжэнь и Ван Мэйчжу — они как раз делали селфи с палкой для телефона. При ударе У Синьчжэнь бросило на окно, и поднявшееся стекло намертво раздавило ей голову, а Ван Мэйчжу пронзило горло селфи-палкой, пригвоздив к заднему сиденью.
От одного вида этих изуродованных тел у любого перехватило бы дыхание, а для Сюй Лань это зрелище было самым страшным кошмаром — и теперь её кошмар снова предстал перед ней воочию.
Стоя перед этой ожившей автокатастрофой, Чи Цзялин чувствовала, как стучат зубы; она понимала, что здесь что-то не так, но не смела приблизиться ни на шаг. «Это просто галлюцинация, просто галлюцинация…» — твердила она себе, и в этот самый миг трое мертвецов в машине одновременно повернули головы и уставились прямо на неё!
Чи Цзялин бросилась наутёк, но не успела она пробежать и нескольких шагов, как под очередным фонарём возникла тень, от которой у неё едва не остановилось сердце.
Все фонари вдоль улицы горели ровным, аккуратным светом — и лишь один, под которым стояла эта фигура, погас. Длинное кроваво-красное платье, бессильно повисшие мертвенно-бледные руки, длинные иссиня-чёрные волосы, скрывающие лицо… Она стояла совершенно неподвижно, но от одного её вида по жилам от самых пяток к сердцу поднимался ледяной холод.
Против неё сожжение бумаги не поможет — откуда-то из глубины подсознания Чи Цзялин знала это наверняка. Что же делать? Подойти ближе она не осмеливалась.
Спереди волк, сзади тигр… Чи Цзялин оглянулась, но увидела, что преследовавшая её жуткая машина с мертвецами бесследно исчезла.
В следующее мгновение женщина в красном резко вскинула бледную руку: вместо одного пальца она теперь показывала два, направив их прямо на Чи Цзялин, словно пытаясь на что-то намекнуть.
Два… Это ведь значит «два»? Что ещё за «два»?.. В прошлый раз она указывала одним пальцем, почему теперь стало два?
— Я поняла, — пролепетала Чи Цзялин, не имея ни малейшего понятия, чего от неё хотят, и действуя наугад. — Я… я всё поняла.
Женщина опустила руку и деревянно развернулась — и только тут Чи Цзялин заметила, что та передвигается на самых кончиках пальцев. Что здесь вообще происходит?! Чи Цзялин была напугана до смерти и совершенно сбита с толку.
…
Тем временем за пределами игры работы трёх конкурсантов сильно отличались друг от друга, и чаще всего судьи обсуждали «Красное платье» Линь Цися. После двух предыдущих проектов все уже успели хорошо изучить его почерк, однако никто не ожидал, что финальная работа окажется настолько выдающейся.
— Он заложил туда массу любопытных правил и деталей.
Мин Фань внимательно следил за прохождением игроков. «Красное платье» оказалось ещё длиннее «Счастливого дома», и даже само начало — призрак женщины, указывающий пальцами, странности с фотографиями, кошмары — было выстроено на редкость изобретательно. Несколько раз сердце буквально уходило в пятки, но угроза всякий раз быстро исчезала, не нанося реального урона и не выбивая игроков — лишь нагнетала психологическое давление.
Будь на его месте обычный разработчик, можно было бы подумать, что он просто не продумал смертельные ловушки и позволил игрокам ускользнуть. Но раз это работа Чжисюня, значит, всё происходящее вначале он считает лишь лёгкой закуской, даже не заслуживающей отдельной механики смерти. Главное испытание ещё впереди.
Любой выдающийся разработчик знает, что страх нужно накапливать постепенно: резкий скример — самый примитивный и грубый способ напугать, тогда как настоящее отчаяние рождается из давящей атмосферы и сгущающегося напряжения. И в этой области Чжисюнь был признанным мастером.
— Ой, а можно мы не будем в это играть? Мне даже смотреть страшно! — пошутила Сюй Ли.
Чи Ваншу молча кивнул, хотя все его мысли были прикованы к одному-единственному экрану — тому самому, куда выводилась трансляция игры Чи Цзялин.
БЭД действительно способен до неузнаваемости изменить человека. В памяти Чи Ваншу сестра осталась шумной, живой девчонкой, никогда не скрывавшей своих чувств, и оттого видеть её в игре такой отстранённой и пассивной было горько.
Впрочем, он быстро воспрял духом — игра Чжисюня явно превосходила все остальные! Чи Цзялин и раньше пробовала хорроры, переиграв во все самые хвалёные проекты на рынке, но беда чаще всего заключалась не в том, что игра не страшная, а в том, что пациент просто не хочет в неё играть. Ведь игра на то и игра, чтобы игрок сам стремился её прожить и пройти, а если у него нет ни малейшего желания и он тут же нажимает «выход», никто ничего не сможет сделать.
Чи Ваншу сразу заметил, в каком подавленном, отрешённом состоянии находилась Чи Цзялин поначалу, но следующий ход игры мгновенно заставил её встряхнуться от испуга, а дальше она и вовсе начала сама исследовать окружение и следовать подсказкам.
В сердце Чи Ваншу затеплилась слабая надежда: а вдруг и правда получится… С этой мыслью он украдкой взглянул на Чжисюня. Этот гениальный разработчик, вызывавший у одних восхищение, а у других зависть, реагировал на происходящее, пожалуй, спокойнее всех в зале: он тихо сидел на месте, глядя на собственную игру, и казался совершенно непроницаемым.
О чём же он сейчас думает?
А Линь Цися просто витал в облаках. Ему было скучно — скучно даже смотреть трансляцию, ведь то, что для других казалось диковинкой, ему давно приелось: эту игру от начала до конца сделал он сам, и каждый пугающий момент в ней был выверен его собственной рукой.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/41904/5398907
Готово: