Тан Цзяю стало не по себе. Да и какая там была настоящая боль — словно ножом полоснули, да так, что во всём плече отдавало, не пошевелиться.
Тан Цзяю прикусил язык, и только тогда врач-мужчина соизволил взглянуть на него.
— Как же можно было наклеить блокирующий пластырь? В такую жару, когда кожа совсем не дышит, начнется воспаление. А ты еще и пластырь от порезов прилепил — ой-ой, всё сгниет, — приговаривал врач, снимая с железы Тан Цзяю пластырь и блокирующий слой.
Когда оба пластыря были удалены, обнажилась распухшая, изъеденная до красноты железа. Рана была глубокой, словно кто-то пытался вырвать её с корнем.
— Дезинфицировали? — спросил врач.
Тан Цзяю поднял взгляд на неподвижно стоящего в стороне Су Цзэ.
— Нет. Может, мне сделать прививку от бешенства?
— Это собака укусила? — вырвалось у врача.
— Ага, бешеная собака, — отозвался Тан Цзяю, вытянув шею.
Врач ощутил на себе ледяной взгляд Су Цзэ, стоявшего за спиной, и мгновенно всё понял.
— Сначала продезинфицирую, а потом нанесу мазь. Просто прикроем марлей. На улице слишком жарко, блокирующий пластырь клеить нельзя. Меняй повязку раз в день, можешь приходить ко мне в медпункт, — наставлял врач, продолжая обработку.
— Она еще сможет функционировать? — спросил Тан Цзяю.
— Конечно, нет. Всё зашло слишком далеко, кусать её больше нельзя. Минимум неделю нужен полный покой.
Тан Цзяю издал звук, похожий на «о», явно оставшись довольным ответом врача.
Пальцы Су Цзэ мерно постукивали по столешнице, раз за разом.
— Железа больше не пригодна, а как же тогда быть с периодом повышенной восприимчивости?
Врач повернулся к нему и ответил:
— Период повышенной восприимчивости не обязательно купировать укусами в железу. Обмен жидкостями, объятия, ласки и поцелуи могут дать отличный успокаивающий эффект. Ну, а самым эффективным, конечно, является половой акт.
— О! — Су Цзэ издал весьма удовлетворенный возглас.
Обезьянничает!
Глава 8. У меня зависимость
Тан Цзяю прикусил губу: проклятая бешеная собака.
— Значит, по-вашему, на всё это ABO можно забить? И не обращать внимания на течку или период повышенной восприимчивости — просто заниматься сексом, так, что ли?
Врач пояснил:
— Теоретически — да. Биологический организм по достижении определенного возраста входит в стадию поиска партнера и размножения. Период повышенной восприимчивости у альф и течка у омег — это, по сути, сигналы тела о том, что пора искать пару. Организм требует найти сексуального партнера.
Тан Цзяю ненавидел этого врача, который так невозмутимо отвечал на вопросы.
— Но AO — это норма. А что значит, если альфа с бетой?
Врач возразил:
— Хотя AO-союзы обладают наибольшей физической совместимостью, сейчас принимают и AA-пары, и AB-пары, и даже OO-пары. Если тело удовлетворено и период повышенной восприимчивости или течки пройден, не так уж важно, омега твой партнер или альфа.
Тан Цзяю уставился на врача: это точно был засланный казачок Су Цзэ.
Сидящий напротив Су Цзэ сверлил его глубоким взглядом — словно гепард, облизывающий когти перед тем, как проглотить свою добычу.
— Может, для кого-то это и приемлемо, но я такое не приемлю.
Су Цзэ не отводил взгляда, словно безмолвно спрашивая, почему это невозможно.
Тан Цзяю облизнул губы, подумал и нашелся:
— У меня аллергия. Ну, сексуальная аллергия. Ни с кем не могу.
— У меня зависимость.
— Кто тебя спрашивал? Вообще кто-то обращался к тебе? И какая еще у тебя может быть зависимость? — Тан Цзяю начал закипать.
Су Цзэ, продолжая буравить его взглядом, неспешно произнес:
— Сексуальная.
Тан Цзяю опешил, открыв рот, и на мгновение потерял дар речи.
— Не понимаешь? — Су Цзэ приподнял бровь.
— Да, не понимаю! — выпалил Тан Цзяю.
Су Цзэ, не отрывая глаз от парня, согнул указательный палец в кольцо. Затем нежно просунул в него другой палец, вытянул и снова с силой вонзил внутрь.
Тан Цзяю: «...»
— Где мой нож?
Су Цзэ усмехнулся:
— Ножа нет, есть кое-что получше.
А-а-а-а-а! Прикончу его, я точно его прикончу!
Врач, закончив с раной, снова напомнил:
— Хорошенько отдыхай, не давай воде попасть на рану, а поту — тем более. И никаких блокирующих пластырей.
Тан Цзяю рассеянно кивнул.
Врач вышел из комнаты, оставив их вдвоем. В просторной комнате отдыха вдруг стало нечем дышать, и возникло странное, необъяснимое напряжение.
— Я пойду в холл, посмотрю соревнования, — не выдержал Тан Цзяю и поднялся.
— Хочешь, чтобы все увидели твою распухшую и разодранную железу?
Тан Цзяю судорожно вздохнул:
— Ты думаешь, все такие, как ты? У которых на уме только... — он сдержался, не договорив.
Он знал: если он озвучит свои мысли, эта бешеная собака напротив придет в полный восторг.
— Что на уме? Говори до конца.
Видите, он только этого и ждет.
Тан Цзяю промолчал и, встав, направился к выходу.
У самой двери выяснилось, что она заперта. Тан Цзяю дернул её изо всех сил, но та не поддалась.
— Открой дверь.
Су Цзэ сидел на прежнем месте, лениво листая что-то в телефоне и не обращая на него внимания.
Тан Цзяю сдержал гнев:
— Тебе совсем не важно, как там твоя команда? А если проиграют? — хотя в новелле их команда выигрывала.
— Я выхожу последним, чего бояться? — Су Цзэ даже не поднял головы.
Он уже обеспечил две победы, и в финальном раунде именно он был решающим игроком, так что волноваться не стоило.
— Отлично, просто замечательно. Если такой умный, сиди тут вечно, будем жить в этой коморке до гробовой доски! — Тан Цзяю решил идти ва-банк.
Су Цзэ наконец поднял взгляд на него:
— До гробовой доски? Решил привязаться ко мне навсегда?
Тан Цзяю: «...»
Ну и самовлюбленный тип!
— Ты откроешь или нет? — повысил голос Тан Цзяю. — Мне в туалет надо.
— Там есть уборная.
— Не пойду, там грязно, — тут же отрезал Тан Цзяю.
Су Цзэ перевел взгляд на бутылку с напитком, стоящую на столе.
Тан Цзяю: «...»
Как же хочется его убить! Небеса, ударьте в него молнией, пусть он сгорит!
Су Цзэ, похоже, наигрался со своей «кошечкой», убрал телефон и встал. Он и так был высоким, а в тесном пространстве стал казаться ещё более угрожающим.
Тан Цзяю инстинктивно отступил назад, упершись спиной в дверь — пути к отступлению не осталось.
Су Цзэ сделал несколько шагов, и Тан Цзяю, попытавшись юркнуть в сторону, тут же был заблокирован рукой Су Цзэ, перегородившей путь.
Тан Цзяю дернулся в другую сторону, но вторая рука Су Цзэ настигла его, окончательно загнав в ловушку.
— Ты, ты... ты когда-нибудь угомонишься? — Тан Цзяю был в бешенстве. Железа и так растерзана, феромоны из неё не сочились, чего ему еще надо?
— Ответь на один вопрос — и отпущу.
— Какой еще вопрос?
Тан Цзяю съежился, стараясь не касаться кожи Су Цзэ. Он не знал наверняка, прошел ли у того период повышенной восприимчивости. В новелле-то ему помог Се Фэн, а Тан Цзяю был фальшивым омегой и всерьез сомневался в своих силах.
К тому же, от Су Цзэ исходил такой жар — даже при работающем на полную кондиционере его температура тела пугала.
— Целовался когда-нибудь?
Что за бред он несет? Какое ему дело, целовался я или нет? Ну, ты мой спонсор, ну, я продал тебе свою железу, но первый поцелуй я тебе не обещал.
— Целовался.
— С кем? — Су Цзэ наклонился ближе. От него исходил мощный, подавляющий запах, в котором угадывались едва уловимые нотки сандала.
Тан Цзяю уже не мог понять, это запах самого Су Цзэ или его собственный, не до конца смытый.
От этого сандалового аромата Тан Цзяю стало не по себе, и он уже не рискнул дразнить его провокациями.
— С собакой... — прошептал Тан Цзяю.
Жизнь дороже.
— Собакой? — нахмурился Су Цзэ.
— С домашней собакой. Раньше она вечно меня облизывала, когда видела, — выкрутился Тан Цзяю.
Су Цзэ молчал. Он сжал подбородок Тан Цзяю, заставляя поднять голову, а затем подушечками пальцев начал методично надавливать на его губы.
Пухлые, ярко-красные губы выглядели даже нежнее лепестков цветов.
— И правда, облизывает очень даже неплохо, — хриплым голосом произнес он, не отрывая взгляда от губ Тан Цзяю.
Тан Цзяю напрягся еще сильнее, мечтая вжаться в щель двери позади него.
— Почему не оттолкнул её? — его обжигающие пальцы скользили по губам Тан Цзяю, даже пытаясь проникнуть внутрь.
Тан Цзяю плотно сжал челюсти, молчал и смотрел в пустоту, притворяясь мертвым.
— Впредь — никакой больше собачатины. — Он наклонился к самому уху, и его горячее дыхание обожгло кожу на щеке.
Тан Цзяю стиснул зубы: как только выберусь, перецелую всех собак в империи.
Пусть его удар хватит!
Су Цзэ, наконец, наигрался и отступил на шаг, освобождая Тан Цзяю.
— Возвращайся на виллу, отдыхай, — он достал карту-ключ и протянул её парню.
Так как Су Цзэ обладал нестабильными феромонами и считался первоклассным военным талантом, школа выделила ему отдельную виллу, чтобы он не жил в общежитии с остальными.
Когда Тан Цзяю только прибыл сюда, он жил именно там.
В новелле, из-за инцидента с Ли Янь, его выгнали. На время летних каникул это было еще терпимо, он мог ютиться в пустующем общежитии. Но с началом семестра в сентябре жизнь Тан Цзяю превратилась в ад: его то выживали из комнат, то чья-то кровать оказывалась занята, и ему приходилось постоянно переезжать, не имея постоянного места жительства.
Именно поэтому он так уцепился за работу охранника — хоть какой-то кров над головой.
— Я только в первый день вышел на работу, как-то неудобно отпрашиваться, — сказал Тан Цзяю.
Хотя, по правде, ему очень хотелось отдохнуть, особенно учитывая, как сильно ныла железа. Если он выйдет, то точно взмокнет от пота. А не наклеишь пластырь — вдруг запах пойдет и случится беда, тогда работу точно потеряет. А наклеишь — железе конец.
http://bllate.org/book/41886/5350405
Готово:
