Готовый перевод The Sick Man's Duty / Больной супруг под моим крылом: Глава 3

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Лю Чэнхань наполовину из-за того, что тело это было изначально до крайности изношенным, а наполовину из-за того, что был занят усвоением воспоминаний прежнего владельца, пролежал в беспамятстве два с половиной дня из трех с момента перемещения.

В конечном счете, именно потому, что хозяин этого тела уже вознамерился умереть, оно и оказалось занято блуждающей душой из иного мира — Лю Чэнханем. Приняв все воспоминания до единого, он не мог не вздохнуть.

Бывают люди, которые живут припеваючи и понятия не имеют, за что умерли. Бывают те, чья жизнь тяжела, но они всё равно стараются жить. А бывают и такие, как этот бедолага: стоило бывшей возлюбленной выйти замуж, как он от обиды потерял дыхание и решил расстаться с жизнью.

Поистине неуважение к самой жизни.

Лю Чэнхань не испытывал ни малейшего чувства вины, заняв это тело. Твоя мать-вдова, преодолев немыслимые трудности, вырастила тебя и нашла невесту, а ты взял и бросил её, не оглядываясь. Я занял твоё тело, значит, буду служить ей сыновней почтистью вместо тебя, чтобы в дальнейшей жизни у неё не осталось ни капли сожалений.

Твой новоиспеченный супруг — ты прожил с ним всего одну ночь и оставил вдовцом. Похоже, чувств между вами не было, ну и отлично, я принимаю это наследство. Я буду хорошо к нему относиться, мы наладим отношения. Он ведь тоже парень из порядочной семьи, у него нет причин и обязательств расплачиваться за твою несчастную любовь.

Что касается твоей подруги детства: раз уж её мать ради двадцати лянов серебра выкупного выдала её замуж за сына управляющего из соседней деревни и даже словом не обмолвилась тебе заранее, то ваши чувства были совсем не такими, как ты себе воображал. Если хочешь, можешь тосковать по ней, когда станешь призраком, но я за тебя этим заниматься не стану.

Разложив всё по полочкам, Лю Чэнхань почувствовал, как на душе стало куда легче, хотя тело всё ещё оставалось слишком тяжелым, чтобы встать с кровати. Он не отрицал: тот факт, что он переродился мужчиной, сделал его принятие этого мира, где существуют лишь мужчины, на удивление простым. Он — доминирующий партнер, и если бы ему пришлось переродиться в гэра, ему было бы о чем поломать голову.

Да, главное отличие этого мира от прежнего мира Лю Чэнханя заключалось в отсутствии женщин. Важная задача продолжения рода здесь также возложена на мужчин. Те, у кого при рождении на внутренней стороне запястья есть красная точка — это гэры, мужчины с удивительной способностью к деторождению.

Обычно гэры выглядят изящнее и хрупче простых мужчин, но бывают и исключения. Например, супруг Лю Чэнханя, Лю Тяоэр: его рост и телосложение ничуть не уступали мужским, поэтому он не вписывался в общепринятые стандарты красоты и до двадцати лет оставался неженатым. К тому же, мать Лю Чэнханя верила в примету, что раз у сына слабое здоровье, ему нужно взять в супруги кого-то постарше, чтобы «придавить» хворь и дожить до ста лет.

К тому же семья Лю Тяоэра, хоть и не была богатой, имела прочный фундамент: все в ней трудились, не покладая рук, братья уважали и помогали друг другу, а старшие были рассудительными и понятливыми. Поэтому она и решила женить на нем сына. Она никак не ожидала, что у сына такой крутой нрав. Глядя на то, как её дитя лежит на кровати без чувств, Чжоу Хунмэй испытывала некое раскаяние.

Выпив лечебный отвар и немного поспав, Лю Чэнхань проснулся. В последнее время периоды беспамятства становились всё короче — хороший знак, значит, скоро он сможет встать на ноги.

Звукоизоляция в этом кирпично-деревянном доме была посредственной. Лю Чэнхань отчетливо слышал голоса снаружи. Поскольку в доме жила лишь вдова, обычно никто её не навещал. Сопоставив это с воспоминаниями, он сразу догадался, кто пожаловал. И эти люди явно не за добром пришли.

Лю Чэнхань нащупал одежду, оделся, немного походил по комнате, привыкая к конечностям, сдержал дыхание и притворно кашлянул, чтобы лицо выглядело более румяным, и только потом вышел наружу.

В этот момент мужчина в главном зале, брызжа слюной, с воодушевлением вещал: Хунмэй, ты говоришь, что души не чаешь в своем драгоценном сыне, так с чего же ты тогда была такой упрямой и привела в дом эту «звезду погибели»? Раньше твой старший хоть и был слаб здоровьем, но не до такой степени, чтобы в любой момент… По-моему, всё дело в том, что ты выбрала неудачного супруга, он конфликтует с судьбой старшего. Если действительно желаешь сыну добра, немедленно разведись с ним, это единственный шанс спасти жизнь твоему ребенку.

Дядя, вы нынче совсем не умеете держать себя в руках! — громко произнес Лю Чэнхань.

Все четверо в зале разом обернулись. Чжоу Хунмэй сидела на почетном месте, а Лю Тяоэр стоял за её спиной; подняв взгляд на Лю Чэнханя, он тут же поспешно опустил голову. Высокий, крепкий мужчина, а стоит, опустив руки и склонив голову, слушая, как его почти что называют проклятием, и лишь терпит.

Слева внизу сидели двое мужчин, обоим было за сорок. Один — с темной кожей и простодушным видом, другой — в одежде с индиговым кантом, с худым лицом и заостренным подбородком, на вид совершенно лишенный удачи.

Лю Чэнхань вошел в зал: Матушка. — Он сначала сложил руки в приветствии, выражая почтение Чжоу Хунмэй, и лишь затем повернулся к гостям с улыбкой: — Дядя, дядя-супруг.

Старший, о-о-ох, жалко-то как, личико совсем исхудало. Другие женятся и радуются жизни, а ты — одни страдания, — запричитал тот самый мужчина, дядя-супруг Чжоу Дунцао, хлопая себя по бедрам. — Хорош ли брак, сразу видно по тому, прибавляет ли мужчина в весе после свадьбы. Мой старший племянник в свое время за месяц после свадьбы набрал десять фунтов, стал таким дородным.

Лю Чэнхань проигнорировал его и прямо обратился к дяде, который выглядел простоватым и молчаливым: Дядя, с чего это вы нынче так заспешили? В свое время вы дождались, пока моего отца предадут земле, прежде чем начать разговор о разводе моей матушки, а теперь, когда очередь дошла до меня, я еще жив, а вы уже хлопочете, чтобы я развелся с супругом?

Что за чепуху ты мелешь? — отозвался Лю Шусун, дядя Лю Чэнханя. — Ты мой родной племянник, я желаю тебе только добра. Твой отец рано ушел, оставив тебя единственным наследником. Если ты женился на супруге, что тянет из тебя жизнь, а я не предприму мер, мне не хватит лица встретиться с братом в мире ином. — Похоже, его молчаливость была лишь маской, говорить он тоже умел.

Кто сказал, что мы конфликтуем судьбами? — с усмешкой спросил Лю Чэнхань. — Разве моя матушка не сверяла наши гороскопы, когда сватала его?

Конечно, сверяли, — подтвердила Чжоу Хунмэй. — Судьбы благородны, союз на века, взаимная поддержка, богатство и долголетие.

Значит, это судьба, приносящая процветание мужу? — улыбаясь, сказал Лю Чэнхань, обращаясь к Лю Тяоэру, хотя тот на него не смотрел. Затем он перевел взгляд на Лю Шусуна: — Не знаю только, от кого дядя услышал весть о том, что мой супруг меня губит.

Старший, ты еще молод, многих тонкостей не знаешь, — вмешался Чжоу Дунцао. — Есть такие даосы-недоучки, которые за деньги наговорят чего угодно. Скажи, если это не он тебя губит, почему, как только он переступил порог, ты слег и встать не можешь? Разве это не конфликт судеб?

Дядя-супруг, говоря о конфликте судеб, стоило бы дождаться, пока я действительно умру, прежде чем разбрасываться такими словами. Я еще жив, так что обвинения в том, что супруг меня губит, не имеют под собой оснований, — парировал Лю Чэнхань. — Моя матушка долго искала мне пару, новый супруг в доме всего месяц, а вы уже явились давить на неё, требуя развода. Те, кто знает правду, поймут, что вы просто лезете не в своё дело, а те, кто не знает… в деревне Шанлю мало ли людей, которые…

Старший, что ты имеешь в виду? Неужели ты думаешь, что дядя желает тебе зла? — рассердился Лю Шусун.

Желаете или нет — вопрос другой, — отрезал Лю Чэнхань. — Я лишь хочу спросить: если я разведусь с этим супругом, вы гарантируете, что я смогу найти новую жену?

Старший, не серчай на дядю за грубые слова, — подал голос Чжоу Дунцао. — С твоим здоровьем тебе следовало бы беречь силы, а мужские утехи — не самое полезное дело.

А как же потомство? — спросил Лю Чэнхань. — Дядя сам сказал, что я единственный наследник своего отца, и я не хочу совершить несыновнее предательство, прервав наш род.

Это проще простого, — ответил Чжоу Дунцао. — У твоего старшего двоюродного брата жена уже ждет второго ребенка, скоро и средний, и младший братья тоже женятся и заведут детей. У вас один дед, кровь близкая, усыновишь любого, и старость твоя будет обеспечена.

Так вот зачем вы пришли, — с холодной усмешкой произнесла Чжоу Хунмэй. — А вы упорные. Старшему уже семнадцать, а вы всё не оставляете попыток прибрать к рукам наследство.

Не говори так зло, — отозвался Чжоу Дунцао. — Раньше ты жила за закрытыми дверями, радея лишь о сыне, никто слова не сказал. Теперь старший женился, ему нужно выходить в люди, общаться с двоюродными братьями, иначе кто ему поможет?

Это еще что за братья, с которыми и трех слов за год не скажешь? — отрезала Чжоу Хунмэй. — Если уж рассчитывать на кого-то, то вернее на сородичей по клану.

Мы, носящие фамилию Лю, связаны кровными узами, даже если видимся редко, в беде никогда не оставим, — заявил Лю Шусун. — Вот почему старший не тянется к нам? Не знаю уж, чему ты его учишь. Если он не будет близок с Лю, неужели с Чжоу?

Дядя, вы прекрасно знаете, что я ношу фамилию Лю и мы связаны кровью. Почему же вы продолжаете так жестко давить? — спросил Лю Чэнхань. — Если бы вы хоть немного помнили моего отца, вашего покойного брата, вы бы не вели себя так.

На словах всё красиво, да кто ж не знает, что к чему? — продолжал Лю Чэнхань. — Говорят, оставляй другим путь к отступлению, чтобы потом было легче встретиться. Дедушка еще жив, а дядя уже вовсю планирует, как сжить нашу семью со свету. Дядя, вы ведь помните, что дедушка ещё жив?

Лицо Лю Шусуна изменилось. Раз уж моя искренняя доброта воспринимается как ослиные легкие, говорить больше не о чем. Уходим.

Лю Шусун позвал Чжоу Дунцао. Тот, не желая сдаваться, напоследок сказал Чжоу Хунмэй: Хунмэй, мои слова резки, но правдивы. Подумай хорошенько, если это действительно проклятие, будет поздно, когда старший отправится на тот свет.

Дядя-супруг, — перебил его Лю Чэнхань. — Дядя, племяннику-то пора жениться? А когда гэры женятся, люди смотрят на их матушек. Дяде тоже стоит вести себя скромнее.

Что ты сказал? — опешил Чжоу Дунцао, а поняв смысл, взвился: — Ты, паршивец, о чем болтаешь? За своей головой следи! Мой гэр обязательно найдет достойного мужа, не то что твой — на гэра-то не похож, грубый и глупый, только с таким болезненным, как ты, и смог сойтись.

Ладно-ладно, хватит, пошли, — Лю Шусун потащил Чжоу Дунцао прочь. Даже когда они вышли за ворота, Чжоу Дунцао продолжал громко браниться.

Чжоу Хунмэй посмотрела на Лю Чэнханя и с досадой вздохнула: Надо было знать, что они придут не с добром, не стоило открывать им дверь.

Если бы мы их не впустили, виноваты оказались бы мы, — улыбнулся Лю Чэнхань, а затем прикрыл рот рукой и закашлялся — на этот раз по-настоящему.

Ох, что с тобой? — встревоженно спросила Чжоу Хунмэй. — Пусть приходят, говорят что хотят, я не глупая, их болтовнёй меня не обмануть. Ты еще не поправился, а уже рвешься наружу, теперь опять придется несколько дней горькое лекарство пить.

Лю Тяоэр, который отошел в сторону, пока Лю Шусун и остальные уходили, принес из комнаты плащ: Старший, накройтесь этим.

Укрывайся и возвращайся в комнату, — одобрительно взглянула на Лю Тяоэра Чжоу Хунмэй. — Сходи на кухню, приготовь еще один отвар, пусть выпьет и как следует отдохнется под одеялом.

Не спеши, — сказал Лю Чэнхань, обращаясь к супругу: — Сначала поставь лекарство, я хочу поговорить с матушкой.

Лю Тяоэр покорно кивнул и ушел на кухню. Чжоу Хунмэй посмотрела на Лю Чэнханя: Всё, что хочешь сказать, скажешь, когда поправишься. Не к спеху.

Матушка, — Лю Чэнхань взял её за руки. — Матушка, раньше сын был неразумен, заставлял вас волноваться.

Ох, к чему это теперь? — у Чжоу Хунмэй покраснели глаза, она свободной рукой прижала платок к лицу, а затем смущенно улыбнулась: — Лишь бы ты не винил мать. Главное — чтобы ты был здоров, мне больше ничего не нужно.

Матушка, сын всё осознал. Отныне я буду хорошо жить с Тяоэром и буду почтительным сыном, — пообещал Лю Чэнхань.

Хорошо, хорошо, — только и смогла сказать Чжоу Хунмэй.

http://bllate.org/book/41880/5349853

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода