Чи Ань хихикнула пару раз и спросила:
— Что, не нравится?
Цяо Цинцзюнь искоса взглянула на Чи Ань, беззвучно вздохнула и ничего не ответила.
Со стороны это выглядело так, будто избалованная и своенравная Чи Ань пренебрегла правилами этикета и придвинулась слишком близко к Цяо Цинцзюнь. Цяо Цинцзюнь почувствовала себя оскорбленной и отсела подальше. Но Чи Ань, не понимая намеков, наговорила еще каких-то пошлых гадостей, из-за чего даже такая невозмутимая особа, как Цяо Цинцзюнь, не выдержала и нахмурилась, глядя на нее с предупреждением.
И эта Чи Ань еще смеет улыбаться!
После короткой передышки церемония награждения продолжилась.
Сначала шли технические и закулисные номинации... Актерские же категории были главными, их оставили напоследок.
Чи Ань стало смертельно скучно, и она зевнула прямо перед бесчисленными объективами камер.
Снова подавшись к Цяо Цинцзюнь, она спросила:
— Как думаешь, кто в этом году получит приз за лучшую женскую роль?
Цяо Цинцзюнь даже не шевельнулась, сохраняя отрешенный и сдержанный вид, и произнесла:
— Конкуренция очень высокая, победа любого будет заслуженной.
Чи Ань повернулась к ней, с улыбкой заглянула в лицо и продолжила:
— Если честно?
На Цяо Цинцзюнь сегодня было надето ожерелье с кисточками, спускавшееся на ее изящные ключицы — белые и манящие.
Чи Ань уставилась на эти ключицы и не заметила, как Цяо Цинцзюнь исподтишка тоже перевела на нее взгляд.
Поддерживая всеобщие аплодисменты, Цяо Цинцзюнь тихо выронила одно слово:
— Я.
Сдержанность и дерзость — эти два совершенно противоположных качества удивительно гармонично уживались в Цяо Цинцзюнь.
Чи Ань опешила от ее безмятежной уверенности, а затем нарочно нахмурилась:
— И надо же, мягкая и нежная Цяо Цинцзюнь оказывается такая самовлюбленная? Что, хочешь пойти по стопам матушки и тоже побыть любовницей?
Улыбка на лице Цяо Цинцзюнь застыла, а затем медленно угасла.
Чи Ань продолжила:
— Директор Чи изменил, доведя мою маму до депрессии и самоубийства. Моя мама мертва, и твоей мамаше заказан путь в семью Чи. Ты ведь не можешь не знать, что я вышла за тебя именно по этой причине. Мать и дочь делят одного мужчину — если твоя матушка не боится позора, пусть хоть замуж за директора Чи выходит. При мысли об этом мне даже становится забавно.
Костяшки пальцев Цяо Цинцзюнь побелели, и лишь спустя долгое время она произнесла:
— Я знаю.
Что бы ни происходило, Цяо Цинцзюнь всегда оставалась бесстрастной.
Увидев такую реакцию, Чи Ань потеряла всякий интерес. Она скучновато похлопала вместе со всеми, а затем равнодушно бросила:
— Я подстроила все через людей, награда за лучшую женскую роль достанется мне.
Премия «Золотой лист» была одной из трех самых авторитетных кинопремий в стране, где подтасовка результатов была абсолютно исключена.
И все же, услышав это, Цяо Цинцзюнь невольно замерла.
Чи Ань усмехнулась:
— Что, и правда испугалась, что я отберу твой приз?
Цяо Цинцзюнь ответила:
— Нет.
— Награды, побывавшие в руках любовницы, мне даром не нужны, — сказала Чи Ань. — Хотя сам кубок красивый, интересно, сколько за него дадут, если продать?
Цяо Цинцзюнь тихо проговорила:
— Хорошо, я подарю его тебе.
Все, чего ты захочешь, я тебе отдам.
Чи Ань взглянула на нее и спросила:
— Сидишь тут столько времени, неужели в уборную не хочется?
Повернувшись к Цяо Цинцзюнь, Чи Ань лукаво захлопала ресницами, и ее глаза забегали туда-сюда — по одному ее виду было ясно, что она замышляет какую-то гадость.
К этому моменту уже начали объявлять актерские номинации; до главных категорий оставалось еще три-четыре награды.
Цяо Цинцзюнь не знала, чего именно добивается Чи Ань — она лишь понимала, что та хочет помучить ее.
— Прямо сейчас? — спросила Цяо Цинцзюнь.
Чи Ань приподняла бровь:
— А по-твоему?
Тогда Цяо Цинцзюнь повернулась к своему агенту и произнесла:
— Я отойду в уборную.
Агент запротестовала:
— Но ведь скоро будут объявлять лучшую женскую роль...
По твердому взгляду Цяо Цинцзюнь та поняла, что отговаривать бесполезно, и оставалось только смириться.
Обойдя толпу людей, Цяо Цинцзюнь стала ждать Чи Ань в туалете.
Чи Ань появилась далеко не сразу. Заметив табличку у входа, она протянула:
— «Не работает»?
Цяо Цинцзюнь ответила:
— Это я повесила.
Приблизившись к Цяо Цинцзюнь, Чи Ань сказала:
— Как ловко. И чем же ты обычно занимаешься в туалете?
Нравом Чи Ань обладала скверным, но лицо имела невинное и прелестное, а ее улыбка была настолько чистой, что казалось, будто она завернула яд в медовую обертку.
Цяо Цинцзюнь спросила:
— Что ты хочешь мне сказать?
Резко подавшись вперед, Чи Ань прижала Цяо Цинцзюнь спиной к зеркалу.
В тишине было отчетливо слышно дыхание, и Цяо Цинцзюнь смущенно отвернула голову.
— Ты ведь моя жена? — шепнула Чи Ань.
Холодная и отрешенная женщина молчала, еще сильнее отвернув лицо и обнажая белоснежную шею.
Чи Ань опустила голову и принялась целовать и покусывать кожу на шее Цяо Цинцзюнь, действуя с такой силой, будто собиралась оставить след зубами.
Мягкие губы и язык... Цяо Цинцзюнь до боли сжала края рукавов, изо всех сил стараясь не издать ни звука.
Переплетя свои пальцы с пальцами Цяо Цинцзюнь, Чи Ань крепко зажала их в ладони, лишая ту всякой опоры, кроме нее самой.
— Я целую собственную жену, и что с того? — проговорила Чи Ань.
Она оставила на шее Цяо Цинцзюнь багровый след и, глядя на ее раскрасневшееся лицо и участившееся дыхание, почувствовала, что этого мало.
Мало... Их мать и дочь довели ее маму до прыжка с крыши, и этого было чудовищно мало.
Погладив плечи и шею Цяо Цинцзюнь, Чи Ань произнесла:
— Тебе ведь скоро подниматься на сцену за наградой. И что же делать с такими отметинами на теле?
Цяо Цинцзюнь стояла на месте, со сложным выражением глядя на нее.
Спустя мгновение она тихо произнесла:
— Ань-ань, не нужно грустить.
Чи Ань замерла, а затем холодно и горько рассмеялась.
Ведь это Цяо Цинцзюнь не сможет пойти за наградой, с чего бы ей самой грустить?
.
На сцене церемонии награждения ведущий с заметным волнением произнес:
— Где же Цяо Цинцзюнь? Где наш главный «должник» Премии «Золотой лист»?
Агент Цяо Цинцзюнь металась как на иголках. Приближался момент объявления победительницы в номинации за лучшую женскую роль, она уже сделала несколько звонков, но Цяо Цинцзюнь упрямо сбрасывала вызовы — черт знает куда ее понесло.
Теперь луч прожектора падал на пустующее кресло, погружая весь зал в неловкую атмосферу. Агенту ничего не оставалось, как подняться на сцену и с натянутой улыбкой произнести в микрофон:
— Я агент Цяо Цинцзюнь, я получу награду за нее...
http://bllate.org/book/41844/5345456
Готово: