В этот момент во сне он сохранял невозмутимость, опустив взгляд, накручивал на палец прядь золотистых волос и продолжал мягко звать:
— Если Лишу в чём-то неправ, не сочти за труд указать. Лишу непременно исправится.
Возможно, его уступчивость подействовала, и в следующий миг таинственный незнакомец неожиданно шевельнулся, подвинув к нему колбочку с лекарством.
А затем...
Лекарство растворилоcь в воздухе прямо на глазах!?!
Ощутив, как температура его тела резко падает, Нин Лишу впал в состояние абсолютного, звенящего шока.
Помимо шока, на душе у него царила страшная буря: страх и надежда сплелись воедино.
Страшил его невообразимый, непостижимый для разума масштаб сил этого чужака, который превосходил любые его худшие предположения — сможет ли он вообще противостоять такому существу?
Но надежду давало само действие препарата. Если это лекарство удастся перенести в реальный мир, дать придворным лекарям на изучение, а затем применить результаты на благо простого народа — разве это не великое дело?
И пока в душе Нин Лишу бушевали волны, произошло то, к чему он совершенно не был готов.
Сзади внезапно толкнула невидимая сила, тело стало невесомым, и в одно мгновение, стоило лишь моргнуть, он очутился на кровати.
Нин Лишу сжал кулаки, собираясь дать отпор, но незримый незнакомец протянул руку и коснулся его...
Волос?
Словно издеваясь и мстя за что-то, этот некто принялся ерошить их то так, то этак, вмиг превратив его гладкие золотистые локоны в сплошной беспорядок, похожий на растрепанный клубок ниток.
Мгновение спустя поле боя вновь сменилось: не успел он опомниться, как то же странное ощущение передалось на щеки.
Этот негодяй словно разминал в руках кусок глины, совершенно не соразмеряя силу: то яростно сдавливал лицо с боков, то тянул в разные стороны.
Нин Лишу мысленно закатывал глаза до боли в затылке, но внешне продолжал притворяться послушной фарфоровой куколкой, не смея и шевельнуться.
До сей поры всё происходило в пределах того, что Нин Лишу ещё мог стерпеть.
Пока рука незнакомца не опустилась на его...
Вспыхнув от гнева и ужаса, Нин Лишу тотчас смахнул чужую руку и отпрыгнул в самый угол, принимая оборонительную стойку.
Его грудь часто вздымалась, а лицо залил багрянец.
Да как этот мерзавец смеет?! Он что, хотел полапать его задницу?!
Пусть с малых лет он вёл строгую, лишённую мирских страстей жизнь и никогда не интересовался плотскими утехами между мужчинами и женщинами, даже он прекрасно знал, что подобный жест означает между представителями одного пола!
Извращенец, конченный извращенец!
Я рано или поздно прикончу тебя собственными руками!!
В системном чате бешено запрыгали уведомления, словно предупреждая игрока о чрезвычайной опасности ситуации.
[Ваш питомец Ли Су невероятно зол.]
[Уровень благосклонности вашего питомца Ли Су падает на 500 единиц.]
Хэ Синхуань был совершенно озадачен.
Маленький предок, ну что опять не так?
Разве ему не нравилось, когда ему трогали ушки и гладили мордочку? Почему стоило лишь провести рукой по шерстке на спине, как он тут же взбесился?
Неужели эта барахлящая система благосклонности снова сошла с ума?
Или разработчики опять постарались, подкинув сюжетный поворот снеожиданной смертью персонажа?
Но это же бессмыслица! Он играет уже столько времени, обучение для новичков должно было закончиться давным-давно.
Глядя на бесноватого пудингового хомячка по ту сторону экрана, Хэ Синхуань невольно вспомнил те четыре иероглифа из интерфейса выращивания.
— Послушный и ласковый.
Насчёт ласкового — ещё куда ни шло, стоило оставить его без внимания на пару минут, как благосклонность тут же падала.
Но в чём, чёрт возьми, проявляется послушание?
То глуповато хихикает, то срывается в бешенство на ровном месте — разве такой нрав можно назвать покладистым?
Хэ Синхуань тяжело вздохнул.
Ладно, видимо, сегодня звезды на небе сошлись неудачно, не день для игр. Продолжит в другой раз.
Прежде чем выйти из игры, он ещё раз бросил взгляд на разъярённого крошечного золотистого колобка, и руки снова зачесались.
Раз уж благосклонность всё равно упала на самое дно, какая разница, подразнить его ещё немного?
Но как быть, если хомяк опять разозлится?
Пару секунд спустя Хэ Синхуань решительно протянул руку, зарылся пальцами в мягкий пух на макушке хомячка и провёл ладонью вдоль всей спинки до самого хвоста.
— Пии-яяя!!! — взвизгнул хомячок, обезумев от ярости, и испустил ещё более пронзительный, истеричный вопль.
Взбешённый зверёк, растрепавший всю шерстку, стал похож на жёлтый пушистый мячик для бадминтона — и оттого выглядел ещё милее.
Завершив свою маленькую пакость, Хэ Синхуань с полным чувством удовлетворения закрыл игру.
Хомячок, ну ты до чего же хорошенький, прямо создан для того, чтобы люди тискали тебя до посинения и зацеловывали до смерти.
Злишься? Ну и злись. Даже если игра снова закончится экраном Game Over, я всё равно буду возрождаться бесконечно и преследовать тебя до самого края света.
Так что брось эти бесполезные попытки сопротивления, ложись на спинку и позволь себя лапать!
На этой мысли Хэ Синхуань не удержался: уголки его губ поползли вверх, из горла вырвался зловещий смешок, достойный какого-нибудь злодея.
Ой-ой-ой.
Конечно, когда пудинговый хомячок вёл себя послушно, это было невероятно мило, но доводить его до бессильной ярости, когда он сердится, но ничего не может поделать и вынужден покориться — это доставляло куда более острое, непреодолимое удовольствие!
Выйдя из игры, Хэ Синхуань проспал всю ночь крепким, безмятежным сном, пока под утро его внезапно не разбудил шквал отчаянных звонков от Жун Пина.
В их банде было двое заместителей главы.
Первым был Бай Сюйань, отвечавший за внешние связи. Снаружи он выглядел как вечно улыбающийся пухляк с добродушным детским лицом, но на деле за этим скрывались восемь сотен хитрых замыслов, он был мастером плести небылицы и жонглировать фактами. Они росли вместе с самого детства.
Жун Пин являлся вторым заместителем и заведовал внутренней тренировкой бойцов и боевыми операциями. Человек старше возрастом, рассудительный, методичный и обладающий огромным опытом реальных сражений, он был старым товарищем, которому Хэ Синхуань безоговорочно доверял.
— Бунт на рудниках? — сонный Хэ Синхуань зевнул в трубку. — Дядя Жун, разберись с этим сам, неужели в подобных мелочах нужно моё личное вмешательство?
— Глава, — ответил Жун Пин, — бунтовщиками заправляет сынок Чу Ци — Чу Тяньлу.
В ту же секунду сон с Хэ Синхуаня слетел без следа.
— Я понял.
Хэ Синхуань сбросил вызов, и во взгляде его блеснула сталь.
Кликнув людей, он вылетел на Планету-Могильник.
Добравшись до рудников, он с дежурной улыбкой на устах отхлестал кнутом парочку особо шустрых смутьянов, а затем, с ног до головы испачканный чужой кровью, шагнул внутрь допросной.
В полумраке помещения привязанный к пыточному креслу юнец вскинул голову и при первом же ощущении тяжелого запаха крови и жажды убийства задрожал всем телом.
— Выйдите все, — холодно бросил Хэ Синхуань.
Народ послушно потянулся к выходу, на месте остался лишь Бай Сюйань.
Хэ Синхуань бросил на него косой взгляд:
— И ты ступай, здесь я сам разберусь.
Когда все разошлись, Хэ Синхуань бесстрастно опустился на стул:
— Перед смертью я даю тебе шанс объясниться.
— Объясниться? Разве не ты должен мне объяснений?!
Чу Тяньлу взвился от ярости и заорал:
— По фамилии Хэ, пять лет назад ты вытащил всю нашу семью из лап других космических пиратов! Мы были благодарны тебе и вступили в твою банду в знак отплаты за спасение! Но что теперь? Ты ни за что ни про что сгубил моего отца, чем ты тогда отличаешься от прочих разбойников?!
Столкнувшись с обвинениями, лицо Хэ Синхуаня не дрогнуло ни единым мускулом; приподняв веки, он холодно бросил:
— Высказался?
Не дожидаясь ответа, он смахнул со стола толстую пачку документов и швырнул их прямо в лицо Чу Тяньлу.
Острые края бумаги рассекли кожу на щеке юноши, выступили капли крови.
Но Чу Тяньлу, едва успев бросить взгляд на содержимое бумаг, переменился в лице — ему было уже не до боли, он жадно уткнулся носом в страницы, лихорадочно перелистывая их.
Эти документы Хэ Синхуань велел собрать Бай Сюйаню накануне, в них от начала и до конца фиксировалось предательство Чу Ци.
Начиная с того, как честный корабельный мастер, ненавидевший пиратов, по уши увяз в азартных играх и накопил горы долгов, и заканчивая тем, как вчера он поддался на искушение Чжоу Цуна и решил подорвать главу банды, чтобы сбежать с общаком.
— Зачем, по-твоему, Бай Сюйань пустил слух, будто твой отец скончался от внезапной болезни? Пораскинь-ка своими скудными мозгами.
Хэ Синхуань поднялся на ноги, с мрачным лицом вытащил кобуру и в мгновение ока дослал патрон в патронник.
— Если эта штука у тебя на плечах служит лишь украшением, я с радостью помогу тебе от неё избавиться.
Под дулом пистолета побледневшего как полотно Чу Тяньлу затрясло мелкой дрожью, но он упрямо вытянул шею и выдохнул:
— Сам виноват, перед тобой я виноват... Глава, убей меня!
— Грохм! — раздался выстрел.
Хэ Синхуань выстрелил без малейших колебаний.
Брызнулилые капли крови.
Зажав руками простреленную насквозь рану в животе, Чу Тяньлу рухнул и отключился от боли.
Выйдя за дверь, Бай Сюйань, поджидавший снаружи, тут же отдал приказ подчиненным прибраться на месте.
Правило пиратской банды — не применять коллективную ответственность. Разбираясь с последствиями дела Чу Ци, Бай Сюйань обнаружил, что никаких доказательств осведомленности Чу Тяньлу об этом не существует, а потому, согласовав действия с Хэ Синхуанем, он выложил наружу все улики, позволив Чу Тяньлу самому во всём разобраться.
Это было одновременно и проверкой, и проявлением доверия.
Кто бы мог подумать, что этот глупый пацан, движимый слепым порывом, вытворит такую глупость.
Зная, что Хэ Синхуань не в духе, Бай Сюйань лукаво закрутил глазами и перевёл тему:
— Глава, кстати говоря, как там новая игрушка? Стоящая?
Хэ Синхуань бросил на него ленивый взгляд:
— Нормально. Завёл пудингового хомячка.
Бай Сюйань оживился:
— Пудингового хомячка? Фоточки есть? Покажи взглянуть!
Хэ Синхуань изогнул бровь, небрежно вытащил игровую приставку и самодовольно потряс ею:
— Ну как, милаха?
На экране хомячок снова спал.
Розовые лапки подогнуты к краешку новенького одеяльца, мордочка безмятежна. В лучах падающего извне солнца он казался существом из теплого золотистого зефира.
— Пиу... чии... — доносилось из глубины сна тихое бормотание.
От одного взгляда на это сердце таяло, исцеляя любые раны.
— Ну до чего же хорош! — Бай Сюйань смотрел на экран горящими глазами, чуть ли не носом зарываясь в приставку. — Глава, когда дашь погонять? Разработчики, конечно, сволочи, но качество игры отменное!
Качество игры?
Хэ Синхуань спрятал приставку обратно, пресекая любые попытки заглянуть снова, и холодно ухмыльнулся:
— Ты как раз вовремя напомнил. А где у нас этот разработчик?
Будучи пиратом, Хэ Синхуань обладал прекрасным качеством сдержанности и никогда не занимался самоедством.
Если игра не идёт — значит, виноваты разработчики, при чём тут он?
Он собирался лично явиться к ним, ткнуть носом в экран и потребовать объяснений: с какой такой радости они спроектировали систему благосклонности столь изуверским образом, на чём вообще основывался их больной разум!
Вернувшись на рудники, он заставил Бай Сюйаня пальцем указать на создателя игры, после чего оттащил бедолагу в сторонку для тесного разговора.
— Я... я ничего не знаю...
Стоило парню увидеть пистолет в руке Хэ Синхуаня и вспомнить недавние выстрелы, как он чуть не наложил в штаны от страха.
— Когда мы выпускали игру, у меня было лишь одно требование: пусть сценаристы сделают всё нормальным, но с изюминкой! Как именно они её запрограммировали, ей-богу, понятия не имею!
http://bllate.org/book/41818/5341765
Готово: