Готовый перевод The Beauty and Her Baby Go to the City to Work / Божественная красавица и её сын: Городская сказка: Глава 8

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

В одно мгновение Дядя Ци пришел в себя. Какие там еще листья чая? Скорее всего, вчера вечером Хэ Жэньюань столкнулся с Бай Цинюем, когда тот нес ребенка в комнату, и в оправдание назвал малыша пачкой чая.

Дядя Ци ответил кратко и ясно:

— Их больше нет.

Хэ Жэньюань нахмурился:

— Нет?

Дядя Ци на ходу выдумал отговорку:

— Это был дешевый чай, который я купил у уличного торговца, когда ездил на родину. Последнюю пачку взял, чтобы поддержать человека, а потом оказалось, что вкус у него посредственный, вот я и не стал его толком убирать.

Эта история шилась белыми нитками, но Хэ Жэньюаню было не до разоблачений — его задело, что вкус кто-то посчитал сомнительным:

— Посредственный вкус?

— Вы его уже пробовали? — у Дяди Ци екнуло сердце. Неужели чай был настолько хорош? Сценарий, придуманный для Бай Цинюя, начал рушиться! С чего бы молодому господину, человеку занятому, проявлять такой интерес к этой коробке?

Как раз в этот момент из комнаты вышел Бай Цинюй. Никто не предупредил его, что когда Хэ Жэньюань дома, няне нужно вставать заранее. Сам он спал дольше, чем его наниматель, и, стараясь не привлекать внимания, спустился по лестнице, пока его не окликнул Дядя Ци.

— Цинюй, тот чай, что я дал тебе вчера вечером… — начал было Дядя Ци.

Бай Цинюй подхватил:

— О, спасибо вам, он был очень вкусным. — Он позволил себе немного похвалить самого себя: — Думаю, господин Хэ тоже счел его неплохим.

Хэ Жэньюань тихо хмыкнул и бросил Дяде Ци:

— Сходи к тому торговцу и купи еще коробку.

Дядя Ци замер. И где ему теперь искать этого торговца?

Хэ Жэньюань любезно напомнил:

— Дядя Ци, ваша родина на севере, а уличные торговцы часто продают старый Шуй Сянь, его ведь нетрудно найти, верно?

У Дяди Ци потемнело в глазах. Откуда у Бай Цинюя взялся чай, чтобы дурачить Хэ Жэньюаня? Судя по тону молодого господина, тот даже понял, что это подлинный сорт.

— Вспомнил, — нашелся дворецкий, — некоторое время назад у меня была коробка старого Шуй Сяня, я случайно рассыпал ее на пол, вот они и перемешались.

Бай Цинюй воскликнул:

— Дядя Ци! — не надо продолжать говорить с молодым господином, в его словах одни ловушки, он такой вредный.

Хэ Жэньюань поправил:

— О? Кажется, я ошибся, это не старый Шуй Сянь, а свежий.

Дядя Ци прикусил язык. Ну конечно, не стоило спорить с юристом — никогда не знаешь, где правда, а где ложь.

Глава 5

Бай Цинюй поспешил синхронизировать информацию с Дядей Ци:

— Это свежий чай весеннего сбора из гор Уишань, еще до праздника Цинмин. Маоча, не прожаренная, она отсырела, и я попросил Дядю Ци отдать ее мне.

Хэ Жэньюаню было плевать, дорогой этот чай или нет — у него самого его полно. Ему просто было непонятно, почему Дядя Ци так благоволит к новой няне, что даже придумывает истории о дешевых сортах, лишь бы он не подумал, что няня жадна до денег.

— Ты здесь человек новый, как Дядя Ци мог подарить тебе отсыревший чай? Выкладывай, я обменяю его тебе на коробку Фэнхуан Даньцун.

Дядя Ци не понимал, почему Хэ Жэньюань прицепился к Бай Цинюю. Даньцун означает, что чай собирают и обрабатывают с каждого куста отдельно — дерево дает свой уникальный аромат, и цена на него заоблачная.

Дядя Ци подумал, что обмен выгоден, ведь перепродажа могла принести состояние:

— Это тот чай, за который молодой господин заплатил миллионы, выкупив целое дерево, лично выбирая его на горных склонах…

Бай Цинюй был поражен:

— Миллион за дерево?

Оказывается, Хэ Жэньюань — тот самый крупный босс, который берет деревья под опеку. Не суди по внешности, ведь он слышал, что ко многим таким деревьям относятся с огромным почтением.

Дядя Ци добавил:

— Дереву четыреста лет, оно ценно своей редкостью.

Бай Цинюй отозвался:

— О, — что ж, оно действительно старше его самого.

Однако каким бы дорогим ни был чай, он ни за что не отдаст Чабао на обмен. Лысый младенец — это совсем не мило, а у Бай Сяоча волосы черные, как смоль, и хотя они недостаточно зеленые, тоже очень даже ничего.

— Не буду менять.

Хэ Жэньюань решил, что няня просто ломается, и заявил:

— Дядя Ци, найди продавца. Скупай всё, сколько бы ни было.

Бай Цинюй покачал головой:

— Больше не купить. Урожай свежего чая невелик, та коробка была, вероятно, последней. Качество чая неразрывно связано с дождями и солнцем того года, даже если вы найдете того торговца, вы не купите точно такой же чай. Это как двое родителей: невозможно дважды произвести на свет абсолютно одинаковых детей.

Точно так же, как Бай Сяоча — единственный в своем роде ребенок-чай. Говоря это, Бай Цинюй слегка улыбнулся, выглядя немного самодовольным.

— Есть разница между однолетним и двухлетним деревом. Даже если дерево то же самое, и дожди те же, через год качество уже изменится. Молодой господин ведь смог почувствовать, что вчера был двухлетний свежий Шуй Сянь? Вкус свежего чая меняется каждый год.

Бай Сяоча — двухлетний малыш, волосы у него тонкие и мягкие, но через год все будет иначе.

Голос Бай Цинюя звучал мягко, но уши Хэ Жэньюаня уловили в его словах острые когти.

Хэ Жэньюань усмехнулся. И это тот, кого называли недалеким? Его тетушка явно слишком скучала по племяннику, раз нашла ему такую вредную няню. Взгляд собеседника показался ему наглым вызовом. Хэ Жэньюань прищурился, не сводя глаз с лица Бай Цинюя:

— Тогда я куплю твою коробку за деньги.

Тон был приказным: если Бай Цинюй не продаст, его немедленно вышвырнут из дома, не позволив забрать ни вещи, ни что-либо другое.

Бай Цинюй решил пресечь идеи молодого господина на корню:

— Нельзя, потому что вчера вечером я использовал его, когда принимал ванну.

Дядя Ци судорожно вздохнул. Почему это выглядит как ссора? Его молодой господин — не из тех, кто спускает подобное с рук. Хэ Жэньюань в прошлом был адвокатом, и его манера допрашивать напоминала работу следователя — того и гляди, заставит Бай Цинюя принести воду из ванны в качестве вещественного доказательства.

Хэ Жэньюань выговорил по слогам:

— Ван-ну? Чай — чтобы принимать ванну? Я даю сто тысяч, соглашайся, пока предлагают.

Бай Цинюй был слегка удивлен, что наниматель готов выложить такие деньги, но нет значит нет. Им, Богам Чая, нельзя использовать свои преимущества, чтобы вредить рынку и отбирать хлеб у людей.

Нельзя продавать.

Бай Цинюй ответил:

— Я правда принимал в нем ванну. Не верите — понюхайте, от меня до сих пор пахнет.

Он подошел ближе и протянул запястье к лицу Хэ Жэньюаня.

Хэ Жэньюань уловил тонкий, свежий аромат чая. Его пренебрежительный взгляд невольно опустился, задержавшись на белом, как снег, запястье. Он опешил, словно что-то ударило его в самое сердце. Он резко поднял глаза, но снова увидел лишь простоватое, честное лицо.

Лицо честного человека выражало полное недоумение.

Как подумаешь, что такой ценный чай няня пустила на воду для купания, а вчера вечером еще и пожалела дать ему хоть несколько листочков… Разве нормальный человек так поступит?

Хэ Жэньюань скрежетнул зубами, но не имел законного повода для гнева. Взгляд, устремленный на запястье, был таким, будто он был готов съесть его живьем.

Он заварил маленькую чашечку, а няня устроила бассейн! Чай для ванны — неслыханное дело, но ведь от него действительно теперь пахло чаем.

Все это лишь благодаря чаю, а так — это ворона с павлиньими перьями, лишь минутное наваждение. Он не должен позволить этой няне обвести себя вокруг пальца.

Хэ Жэньюань приказал:

— Отойди подальше.

Бай Цинюй отступил на два шага и опустил руку.

Внешне Бай Цинюй не сделал ничего плохого, но Хэ Жэньюань тем более был прав.

— Дядя Ци, выдай ему зарплату за три месяца — в качестве компенсации за увольнение.

Из-за того, что Бай Цинюй отошел, аромат у кончика носа рассеялся. Хэ Жэньюань на мгновение едва не подался вперед, как собака, бегущая за костью. Осознав этот рефлекс, он побледнел и с трудом сдерживаясь, произнес:

— Что за одежду ты носишь? Не надо делать вид, будто я не могу заплатить тебе зарплату.

Пусть останется. Когда запах выветрится или когда он найдет такой же чай, он выставит его за дверь.

Бай Цинюй помял ткань на манжете. Он думал, что наниматель придет в ярость, ведь посредник его предупреждал. А наниматель вместо этого выдал зарплату на три месяца вперед, чтобы он купил одежду?

Почему? Потому что ему действительно так понравился чай, который он дал?

Хэ Жэньюань не зря хранил дома тонну чая — он знал, что только то, что дает Бог Чая, обладает лучшим ароматом. Огорчение нанимателя — это почет для Бога Чая.

Бай Цинюй в одностороннем порядке решил, что у них с Хэ Жэньюанем вкусы совпадают, и предложил:

— Можно мне соорудить в саду шпалеру для люффы?

Шпалера для люффы… что за небылица. Хэ Жэньюань в своей жизни никогда не видел ничего подобного и уж точно не позволил бы поставить это под своими окнами.

— Ты думаешь, это деревня?

Бай Цинюй ответил:

— Можно сэкономить на покупке овощей, к тому же свое всегда вкуснее.

Хэ Жэньюань позвал:

— Дядя Ци.

Дворецкий сразу понял намек:

— На кухню закупают только экологически чистые овощи с ферм, одна только люффа стоит пятьдесят, Цинюю не нужно выращивать самому.

Услышав это, Бай Цинюй еще больше захотел вырастить ее и продать этому простаку. Неудивительно, что Ча Сяобао, даже жуя сосиску, думал о том, почему бы не поесть бесплатно.

Хэ Жэньюань, выпустив пар, с недовольным лицом взялся за палочки.

Бай Цинюй только собрался присесть, как заметил, что ест только наниматель, а остальные делают вид, что заняты делом. Оказывается, только когда нанимателя нет, все могут сесть за этот стол и пообедать вместе.

Бай Цинюй выпрямился, услышав голос Хэ Жэньюаня:

— Подавай блюда.

Бай Цинюй ответил:

— Оу.

Обычно тот, кто подает блюда, должен быть проницательным и не вращать стол, пока хозяин берет еду. Бай Цинюй взял общие палочки и заботливо положил понемногу от каждого блюда, завалив тарелку Хэ Жэньюаня до краев.

Хэ Жэньюань посмотрел на получившуюся кашу:

— …

Дядя Ци, увидев, как Бай Цинюй накладывает еду, по-умному смылся.

Хэ Жэньюань спросил:

— Ты свиней кормишь?

Бай Цинюй удивился:

— Тебе не нравится?

Хэ Жэньюань глубоко вздохнул. Он, должно быть, сошел с ума, позволив деревенской няне подавать еду. Он ни черта не смыслит в столовом этикете.

Он съел пару кусочков зелени, наспех допил кашу и, сытый по горло гневом, бросил:

— Больше не хочу.

Вскоре кто-то пришел и убрал всю еду со стола. Бай Цинюй озадаченно моргнул. Молодой господин просто транжира, столько еды перевел утром, а что будет в обед? Все, что стояло на столе: морепродукты на пару, паровой яичный пудинг, выпечка… почти все было нетронутым.

Бай Цинюй быстро прижал рукой тарелку Хэ Жэньюаня:

— Оставь это мне.

Хэ Жэньюань отрезал:

— Это мои объедки.

Бай Цинюй возразил:

— Я не против. — Если удастся хоть что-то спасти — уже хорошо, малыш еще не ел, а эта порция как раз подойдет.

Хэ Жэньюань отрезал:

— А я против. Выбросить.

Бай Цинюй переложил еду в свою миску:

— Переводить еду — это неправильно.

Хэ Жэньюань:

— … — если смотреть только на движения его рук, это не так уж и противно.

Пока он замер, Бай Цинюй уже унес остатки. Не отбирать же их обратно.

Абсурд. С самого утра эта няня довела его до белого каления, а вчера он, к тому же, хорошо поспал — и это «белое каление» было в похвальном смысле.

http://bllate.org/book/41816/5341453

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода