Цинь Дай залилась звонким смехом и, сладко улыбнувшись, подняла бокал:
— Тогда верю сестре и попробую это редкое вино.
Персиковое вино оказалось поистине душистым и мягким на вкус. Цинь Дай с Цзи Юлань выпили по нескольку чашек, и разговоры между ними пошли всё свободнее. Цинь Дай задала множество вопросов, которые давно мучили её, а Цзи Юлань, в свою очередь, расспросила её обо многом. Ни одна из них не опьянела, но несколько бокалов персикового вина сняли скованность, и обе почувствовали себя гораздо раскованнее.
— Сестрёнка, как ты вообще оказалась у Не Чуаня?
— Ах! — вздохнула Цинь Дай, залпом допив полбокала, и в общих чертах рассказала ей ту нелепую историю.
Тем временем двое мужчин тоже изрядно выпили, но Не Чуань, казалось, был не в себе — весь какой-то задумчивый и отстранённый. Чжао Цинь сколько ни пытался вытянуть из него хоть слово, ничего не добился: сегодня рот у него был заперт намертво.
— Брат Чжао, подожди немного, я выйду на минутку.
— Хорошо, только не задерживайся!
Не Чуань вышел из комнаты, но вовсе не отправился по нужде. Вместо этого он направился прямо к двери Цзи Юлань, поднял руку, чтобы постучать, но в самый последний момент отвёл её.
А затем… прижал ухо к двери.
Он старался не привлекать внимания и убедился, что вокруг никого нет, прежде чем сделать это. Не Чуань подумал, что, вероятно, это самое унизительное, что он совершал в жизни, но, словно одержимый, всё равно припал ухом к двери.
К счастью, из-за двери доносились приглушённые голоса.
— Он очень хитёр и непредсказуем. Иногда злится совершенно без причины, а бывает, уже сам успокоится, а я всё ещё не пойму, из-за чего он вообще разозлился…
— Нет-нет, я не стану много думать об этом. Сейчас я всего лишь его наложница, а в будущем обязательно уйду. Не хочу гнить в этом большом доме…
— Ладно, сестра, дай мне подумать…
О чём она собирается думать? Не Чуань не выдержал — уже собрался окликнуть её, как вдруг кто-то сзади резко зажал ему рот ладонью.
— Тс-с, господин Не, давайте всё обдумаем спокойно.
Не Чуань оттолкнул руку Чжао Циня. Унизительно! Совершать такое подленькое дело и быть застигнутым с поличным! Ему было стыдно до смерти.
— Как ты сюда попал?
— Я вышел за тобой. Ты так долго не возвращался, я начал волноваться и пошёл посмотреть, что случилось. И представляешь, вижу — сам господин Не прижался всем телом к чужой двери и подслушивает!
Естественно, Чжао Циню стало любопытно, и он незаметно подкрался следом, тоже приложив ухо к двери. Виной всему, конечно, несколько выпитых бокалов, но главное — все мысли Не Чуаня были поглощены женщиной за дверью, и он просто не заметил присутствия друга.
Цинь Дай почудился шорох за дверью:
— Сестра, там кто-то есть?
Цзи Юлань хитро улыбнулась:
— Не волнуйся, он ничего не слышит. Здесь же гостиница — шум вполне обычное дело.
Неохотно Чжао Цинь увёл Не Чуаня обратно в комнату.
— Брат Чжао, зачем ты сейчас так поступил?
Чжао Цинь мягко объяснил:
— Не стану скрывать, господин Не, я тоже услышал разговор. Сестра Цзи — не простушка. Если бы ты сейчас ворвался и стал требовать её уйти, она бы лишь насмехалась над тобой, и, скорее всего, тебе бы так и не удалось увести её. Пусть они пока поговорят. Ведь сестра Цзи — женщина, а твоя наложница ничего не потеряет. Лучше оставить их на ночь в покое, иначе обе могут на тебя обидеться.
Не Чуань вспыхнул:
— Цзи Юлань хочет её переманить…
Чжао Цинь поспешил его успокоить:
— Я знаю, знаю! Но нельзя терять голову. Пока сердце твоей наложницы принадлежит тебе, никакие уговоры её не сдвинут.
Не Чуань бросил на него недовольный взгляд. Проблема-то в том, что её сердце как раз не принадлежит ему!
В ту ночь Цинь Дай спала вместе с Цзи Юлань, а Не Чуань не сомкнул глаз. Ему снилось, как Цинь Дай то и дело исчезает — однажды её даже унёс какой-то демон в облике женщины.
На следующее утро, когда Цинь Дай и Цзи Юлань спустились вниз, остальные уже ждали их. Не Чуань сидел за одним столом, а спутники Цзи Юлань — за другим.
Не Чуань не дал Цзи Юлань и рта раскрыть — он сразу же обратился к Цинь Дай:
— Госпожа Цинь, вчера ты увлеклась вином и забыла о времени, из-за чего опоздала к завтраку. Я временно заношу это в список проступков. Прошу, присаживайся скорее.
Цинь Дай вспомнила, что вчера действительно вела себя довольно дерзко по отношению к господину Не, и неудивительно, что он был недоволен.
Она послушно села рядом с ним. Чжао Циню теперь казалось смешным, как Не Чуань важничает, будто вчера ночью не он прижимался ухом к чужой двери.
Служка начал подавать блюда. Не Чуань наклонился к Цинь Дай и тихо сказал:
— Сегодня мы пойдём на чайный рынок. Тебе нужно внимательно смотреть и учиться — там каждый шаг полон тонкостей. И помни о своём положении: сестра Цзи, в конце концов, мой конкурент.
Цинь Дай сразу же стала серьёзной:
— Поняла, господин.
Чайный рынок кипел жизнью: со всех концов съехались торговцы, ведь в Юэди чайная культура процветала, и почти каждая семья зарабатывала на чайном деле.
Цинь Дай следовала за Не Чуанем и другими сквозь толпу, наблюдая, как они то останавливаются побеседовать с торговцами, то наблюдают за сделками. Не Чуань всё время держался рядом, защищая её, и объяснял хитрости, известные лишь опытным купцам. Цинь Дай открыла для себя целый новый мир.
Они бродили почти весь день. Не Чуань заключил две сделки, Чжао Цинь устал настолько, что потерял весь интерес, а Цинь Дай болели ноги — на ступнях образовались водяные мозоли, и каждый шаг давался с болью. Но она ни на миг не показала этого на лице.
Даже братья Не Му начали относиться к ней с уважением. Сначала они опасались, что с собой возьмут изнеженную женщину, которая станет обузой, но наложница Цинь оказалась настоящей гордостью для своего пола — она держалась лучше многих мелких управляющих в их конторе. Теперь они поняли, почему господин Не так к ней расположен.
Только что они внесли задаток, как из толпы вынырнул человек с улыбчивым лицом:
— Ах, наконец-то нашёл вас, благородные господа! По поручению председателя Чайной гильдии, господина Ло Дачэна, имею честь пригласить вас на ужин. Господин Ло уже приготовил скромное угощение в Палатах Дэюэ.
Глаза Чжао Циня вспыхнули, и он тут же оживился, тихо шепнув Не Чуаню:
— Дэюэ — это же чудесное место!
Не Чуань не ответил ему, а вежливо произнёс:
— Передай господину Ло, что мы обязательно придём.
Лавки Не Чуаня ежегодно закупали огромные партии чая в Юэди — он был одним из крупнейших северных чайных торговцев. Однако сам он бывал здесь лишь раз несколько лет назад, а в последующие годы всё закупали его люди. Поэтому такое внимание со стороны Чайной гильдии было неожиданным, и Не Чуань не мог позволить себе пренебречь встречей.
До вечера оставалось ещё время, и все решили вернуться в гостиницу отдохнуть.
Не Чуань вошёл в комнату Цинь Дай и велел ей сесть на стул. Затем он опустился на колени и потянулся к её туфлям.
Цинь Дай запротестовала, пряча ноги:
— Господин, что вы делаете? Я весь день ходила — ноги воняют!
— Ничего страшного. У тебя нежная кожа, после такого дня, наверное, очень больно. Ты молодец, но в дороге так бывает — потерпи ещё немного.
Он настойчиво снял с неё обувь и носки. На её когда-то безупречных ступнях красовались несколько крупных мозолей, некоторые уже лопнули, обнажая розовую плоть.
— Больно?
— Больно.
Не Чуань взял чистый белый платок, резко разорвал его на полоски и, уложив её ноги себе на колени, аккуратно перевязал повреждённые места.
Он делал это с такой сосредоточенностью, что Цинь Дай всё это время молча смотрела на него. В этот момент ей стало по-настоящему тепло на душе — она чувствовала себя как драгоценность в его руках. Но кто перед ней сейчас? Какой из Не Чуаней?
Наконец, он закончил перевязку и вздохнул:
— Может, вечером не ходить на ужин? Останься в гостинице и отдохни. Там всё равно ничего особенного не будет.
Цинь Дай тут же пришла в себя:
— Нет, я пойду! Я ещё не видела Чайную гильдию, и ради этого я и поехала с вами — чтобы расширить кругозор. Несколько мозолей — не повод отступать!
Она весь день носила мужскую шляпу, отчего волосы пропитались потом. Не Чуаню стало жаль её, и он ласково потрепал её по растрёпанной макушке:
— Хорошо, возьму с собой мою Дай-дай. Но сегодня вечером надень женское платье.
Цинь Дай переоделась и снова стала той самой очаровательной красавицей. Не Чуаню явно больше нравился именно такой её облик, и он не удержался — чмокнул её в щёчку.
Цинь Дай в ужасе прикрыла место, куда он поцеловал:
— Господин, как вы можете так приставать к своей подчинённой?
Не Чуань рассмеялся, очарованный её комичной реакцией. Но хорошее настроение быстро испарилось, потому что прямо перед выходом он снова столкнулся с Цзи Юлань, ухмыляющейся так, будто хотела его разозлить. Если бы она не была женщиной, он бы с удовольствием врезал ей.
Она, как всегда, была одета в элегантный мужской костюм:
— Какая удача! Господин Ло пригласил и меня. Увидимся в Дэюэ, господин Не! А ты, сестрёнка Цинь, по-прежнему прекрасна.
Палаты Дэюэ располагались на берегу реки Юэ и были самыми роскошными среди всех зданий вдоль реки. Они не только возвышались великолепной архитектурой и сияли огнями, но и привлекали бесчисленное множество гостей, отовсюду доносились звуки музыки.
Юэди славился богатством, и местные обычаи роскоши превосходили даже столицу. Здесь особенно ценили удовольствия, и самые состоятельные чайные торговцы создавали множество заведений для развлечений.
Дэюэ было одним из таких мест. Формально это был бордель, но на деле — не совсем. Всё здесь дышало изысканностью и утончённостью, а девушки умели не только танцевать, но и сочинять стихи. Без серьёзного состояния сюда даже не пускали.
Цзи Юлань прибыла почти одновременно с ними. Ло Дачэн вместе с несколькими доверенными людьми лично вышел встречать гостей. Изначально он собирался пригласить только Не Чуаня и Цзи Юлань, но, узнав, что Чжао Цинь неразлучен с Не Чуанем, решил пригласить и его.
Ло Дачэн устроил ужин в лучшем зале Дэюэ, занимавшем половину верхнего этажа и открывавшем великолепный вид на реку Юэ.
Цинь Дай, как женщина, сидела рядом с Не Чуанем и скромно слушала, как мужчины весело беседовали.
Вдруг в зал ворвался ароматный ветерок, и вошли несколько девушек с прекрасными лицами и изящными станами.
— Я — Лю Ии, — представилась одна из них, — вместе с сёстрами пришла услужить господам и госпоже.
Чжао Цинь оживился. Ло Дачэн улыбнулся:
— Господа, вы, вероятно, не знаете, но Ии — знаменитая поэтесса Юэди. Она не только отлично поёт и танцует, но и обладает выдающимся литературным талантом. Сегодня она вышла к вам лишь благодаря вашему высокому положению — обычно она не показывается гостям.
Лю Ии, как и подобает её имени, была нежной и изысканной:
— Господин Ло слишком лестен ко мне. Я всего лишь женщина из пыльного мира, а среди вас есть две истинные красавицы. Как я могу претендовать на звание «выдающейся»?
Её слова были тактичны и уместны — она даже не забыла упомянуть Цзи Юлань, одетую в мужское платье.
Затем Лю Ии вместе с подругами исполнили для гостей танец и песню. Её тонкая талия извивалась, движения были грациозны, а взгляд — томен.
Даже при наличии такой красавицы, как Цинь Дай, Не Чуань, как и любой мужчина, не удержался и бросил несколько взглядов на танцовщицу.
Цинь Дай внешне оставалась спокойной, но внутри её начало щемить. Местные женщины одевались иначе, чем в столице: здесь, под влиянием заморских обычаев, наряды были более открытыми. Особенно во время танца, когда глубокий вырез позволял увидеть даже ложбинку между грудей.
Она больше не хотела смотреть на танец. И вдруг перестала слушать разговоры за столом. Ведь ещё утром он так заботливо перевязывал ей ноги, будто она — самое драгоценное сокровище, а теперь в таком месте глаз не может отвести от чужой женщины!
У Лю Ии и груди-то почти нет, талия тонкая — разве что. А у неё самой…
О чём она думает!?
Цинь Дай сердито одёрнула себя, подавив ненужные мысли, и сделала вид, что занята дегустацией блюд.
Когда танец и песня закончились, а вино разогрело гостей, девушки разошлись по мужчинам, чтобы наливать им вина и угощать. Лю Ии сама направилась к Чжао Циню. Рядом с Цзи Юлань тоже уселась одна из девушек, но поскольку Цзи Юлань сама была женщиной, атмосфера за их столом стала немного неловкой.
Только у Не Чуаня рядом никого не оказалось, и Цинь Дай почувствовала лёгкое облегчение.
Чжао Цинь весь день бегал за Не Чуанем, а вечером его привели в такое чудесное место — он не удержался и выпил лишнего. Вскоре он уже был пьян до беспамятства, и даже такая красавица, как Лю Ии, перестала его волновать.
Однако, когда его взгляд упал на всё ещё трезвого и прямого, как стрела, Не Чуаня и скромную, как невинное дитя, Цинь Дай, в его голове зародилась коварная идея. Как может настоящий господин Не быть в тупике из-за женщины? Это же неприлично!
Нет, как верный друг, он обязан помочь ему!
Женщины все одинаковы — любят ревновать. Иногда кажутся безразличными лишь потому, что им не хватает стимула. Вспомни, как в отцовском гареме из-за пары лишних слов начинались настоящие войны!
http://bllate.org/book/4181/433936
Готово:
