Цинь Чжуан нахмурился еще сильнее: Еще и конь не валялся, чего ты так торопишься? Неужели и ты тоже…
Лифт издал звонкий сигнал, и Сюй Вань-юнь, улыбаясь, вышла наружу.
Этот звук словно воплотил в себе волю Сюй Вань-юнь, открывая Цинь Чжуану её истинные мысли.
Цинь Чжуан вздохнул и поспешил выйти, пока двери лифта не закрылись.
—
Семья Цинь, большой кабинет на первом этаже с выходом в сад.
Старший господин Цинь практиковался в каллиграфии, прижав лист бумаги антикварным пресс-папье на длинном столе.
Дворецкий дядя Чжоу отворил дверь, пропуская супругов — Цинь Чжуана и Сюй Вань-юнь.
Старший господин Цинь с улыбкой поманил их рукой: Идите сюда, идите, я написал два новых иероглифа, взгляните.
Цинь Чжуан не понял, с чего это старик вдруг проявил такой интерес, но тоже улыбнулся: Папа, почему вы упражняетесь в каллиграфии так поздно? Я думал, вы уже отдыхаете.
Старший господин Цинь положил кисть на край тушечницы и всмотрелся в чернильные следы на бумаге своими видавшими виды глазами: Только что мне звонил А Сюй.
Цинь Чжуан замер на полушаге и коротко бросил взгляд на жену.
Сюй Вань-юнь, мягко улыбаясь, взяла мужа под руку: Сначала я посмотрю, что написал папа.
Старший господин Цинь взял чашку с чаем, пока супруги подходили к столу.
На рисовой бумаге красовались два иероглифа, выведенные плавным, невероятно изящным почерком.
Янь Сюэ.
Цинь Чжуан изумленно посмотрел на жену, его губы дрогнули, он хотел что-то сказать, но промолчал.
Поколебавшись, он так ничего и не произнес.
Сюй Вань-юнь похвалила: Папа, какое прекрасное имя для ребенка, правда? На бумаге оно смотрится по-особенному, с легким налетом интеллигентности.
Да, именно так.
Старший господин Цинь поставил чашку: Имя А Сюя звучит слишком сурово. Как говорится, что слишком жестко — легко ломается, а что мягко — никогда не проигрывает.
Сказав это, он бросил острый взгляд на своего старшего сына.
Цинь Чжуан постоял немного и с самоиронией заметил: Папа, вы это специально мне говорите? Раз уж вы с внуком обо всем договорились, а Вань-юнь не возражает, то и я, конечно, не против. Раз уж решили оставить, пусть будет, а там время покажет.
Помолчав, он пробормотал: А по мне, ребенок родился красивым и милым, буду считать, что у меня заранее появился маленький внук.
Услышав, что сын сам пришел к такому выводу, Старший господин Цинь, молча улыбаясь, взглянул на Сюй Вань-юнь и кивнул.
Чем старше он становился, тем больше ценил мир и согласие в семье.
Не было никакой нужды из-за пустяков доводить своих близких до гнева.
Сюй Вань-юнь полагала, что старик не обязательно всерьез воспринимает Янь Сюэ как члена семьи, просто таким образом он демонстрирует поддержку решению Цинь Сюя, закаляя его характер.
Будущее семьи Цинь, несомненно, предстояло доверить Цинь Сюю.
Поэтому даже в пятнадцать лет он должен учиться принимать собственные решения, а также влиять на старших в семье Цинь.
В завершение Старший господин Цинь с чувством добавил: Удивительно, но я впервые вижу, чтобы А Сюй кого-то по-настоящему заметил.
Цинь Чжуан согласился: Странно, обычно я предлагаю ему сходить к детям второго дяди, так он отнекивается, мол, в школе их и так навидался, ленится общаться. А с этим ребенком — на удивление терпелив.
Сюй Вань-юнь снова вспомнила о том неродившемся ребенке и тихо произнесла: Может, это просто судьба.
Судьба.В глазах Старшего господина Цинь мелькнул яркий огонек, он улыбнулся, снова взял в руки кисть и размашистым, полным жизни почерком вывел два иероглифа: Цинь Сюй.
Цинь Чжуан огляделся по сторонам и пошутил:
— Папа, а как думаешь, если бы эта Янь Сюэ оказалась девчонкой, как было бы здорово? Ведь правда, Вань-юнь?
Сюй Вань-юнь закатила глаза:
— Ну да, чтобы стала приемной невестой твоего драгоценного сыночка? Как язык вообще поворачивается такое говорить.
Она повернулась и направилась к выходу:
— Папа, я пойду отдохну. Ложись пораньше.
Старший господин Цинь поднял руку, указывая на своего непутевого сына, и мягко пожурил:
— Опять мелешь чепуху.
Цинь Чжуан поспешно последовал за женой, на ходу заискивающе приговаривая:
— Виноват, больше не буду так говорить.
Шаги утопали в толстом ковре, не издавая ни звука.
Сюй Вань-юнь обвела взглядом роскошное, но сдержанное убранство дома семьи Цинь и сказала мужу:
— Иногда такие слова случайно вылетают наружу и разносятся дальше. Лучше лишний раз промолчать, чем говорить лишнее.
Цинь Чжуан тяжеломысленно угукнул в ответ.
Больница.
С тех пор как Цинь Чжуан и Сюй Вань-юнь ушли, Янь Сюэ неотрывно и безучастно смотрела на сидевшего перед ней брата. Казалось, она не хотела отводить глаз ни от каждого его шага, ни от каждого движения.
Цинь Сюй уже снял костюм, в котором был на банкете — эта сковывающая официальная одежда ему совсем не нравилась, напоминая жесткую, лишь с виду ладную оболочку.
Но как назло, в их мире каждый обязан был облачаться в подобную блестящую и показную скорлупу.
В свои пятнадцать лет Цинь Сюй уже научился холодно созерцать происходящее, сквозь безупречные наряды взрослых разглядывая грязное, уродливое и жестокое нутро реальности.Янь Сюэ только теперь заметил, что под черным пальто брата надета угольно-черная рубашка, а на манжетах холодно блестели запонки в виде крошечных черных драгоценных камней.
Эта высокая и стройная черная фигура на фоне белоснежных стен казалась высокой пихтой посреди зимней заснеженной ночи.
На вид он казался немного холодным и даже грозным.
Янь Сюэ неосознанно надул щеки и ошеломленно смотрел на брата, который, повесив одежду, повернулся к нему.
Словно пытаясь убедиться, тот ли это самый человек.
Заметив, что большой и неподвижный взгляд в его глазах, кажется, выдает страх, Цинь Сюй чуть приподнял и без того изогнутые брови.
Старший молодой господин семьи Цинь, у которого никогда не было опыта ухода за маленькими детьми, с заминкой спросил:
— Устал? Спать хочешь?
Взгляд Янь Сюэ медленно скользнул вниз с острого воротника рубашки брата, прошелся по краю кровати, белому одеянию, бежевому пледу и в конце концов опустился на его собственные сложенные маленькие ручки.
Два нежно-белых пухлых пальчика тревожно переплелись.
Цинь Сюй подошел ближе:
— Расскажешь брату?
Янь Сюэ плотно сжал губки, уставившись себе на руки, и слегка покачал головой.
Его большие глазаметнули взгляд в сторону, и периферийным зрением он заметил, что брат приближается все ближе.
Цинь Сюй взял его за маленькие ручки, наклонился и заглянул в его очаровательное личико с пухлыми детскими щечками:
— Малыш Янь Сюэ, брат хочет знать, что с тобой случилось.
Услышав, как брат зовет его по имени своим приятным голосом, Янь Сюэ почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Он перевел взгляд на лицо брата и, казалось, уловил в его темно-серых глазах ободряющее выражение. Только тогда он осмелился чуть шевельнуть губами:
— Моя кукла… пропала.
http://bllate.org/book/41769/5334797
Готово: