Только переступив порог гостиной, Вэй Миншань с первого же взгляда узнал девушку, сидевшую на диване спиной к нему и обладавшую роскошными длинными волосами.
Сдерживая затаенную в сердце радость и волнение, он последовал за собственной двоюродной сестрой прямо к ней.
Заметив, что хозяева приближаются, сидевшая на диване девушка отвела взгляд, которым до этого задумчиво сверлила фруктовую тарелку на журнальном столике, отложила зажатый в руке стакан с водой и встала, собираясь поприветствовать их. Увидев Вэй Миншаня, девушка заметно замерла на мгновение.
Вэй Миншань тоже заметил промелькнувшее на ее лице мимолетное удивление — похоже, она узнала его.
Видя такую реакцию, Вэй Миншань внутренне обрадовался: по крайней мере, в глазах Гун Цзэюй он не был каким-то случайным прохожим.
Поэтому Вэй Миншань первым подал голос:
— Какое совпадение. Мы снова встретились, не ожидал, что вы знакомы с моей двоюродной сестрой.
Гун Цзэюй кивнул, подтверждая, что действительно узнал его.
Вэй Минмэй, наблюдая за этой сценой, озадаченно спросила:
— Вы знакомы раньше?
Если бы Вэй Миншань знал Гун Цзэюй лишь заочно, Вэй Минмэй бы не удивилась — ведь популярность Гун Цзэюй в университете И была поистине огромной, и хотя позже из-за некоторых обстоятельств тот стал вести себя сдержаннее, узнать его не составляло труда. Однако судя по всему, эти двое уже где-то виделись раньше.
Вэй Миншань пояснил:
— Нет, просто случайно услышал, как старшекурсница Гун поет оперу. У нее потрясающий голос, поэтому она мне запомнилась.
Старшекурсница…?
Вэй Минмэй моргнула, а затем бросила взгляд на Гун Цзэюй.
Возможно, погода выдалась прохладной, но сегодня на Гун Цзэюй был надет светло-голубой тонкий свитер с длинными рукавами, а снизу — сине-белая тюлевая юбка. Его черные длинные волосы, как и прежде, шелковистым каскадом падали на плечи, и он действительно выглядел необыкновенно красивой красавицей, от которой веяло небесной чистотой.
Выходит, этот ее глупый мальчишка понятия не имел о настоящем поле Гун Цзэюй.
Вэй Минмэй заметила, как Гун Цзэюй приоткрыл рот, словно собираясь что-то объяснить, но из горла так и не вырвалось ни звука. Казалось, он хотел заявить о своем поле, но…
Вэй Минмэй почувствовала легкую беспомощность: этот ребенок оставался прежним — стоило ему надеть женскую одежду перед незнакомыми людьми, как он полностью терял дар речи.
В ней внезапно взыграло озорство… а что, если немного надавить на него вот так и посмотреть, сможет ли он заговорить сам? К тому же подобное недоразумение казалось довольно забавным. Она полностью доверяла порядочности своего младшего брата: даже если бы позже выяснилось, что его обманули, он не принадлежал к тем людям, которые стали бы безосновательно винить окружающих.
Поэтому Вэй Минмэй проигнорировала молящий взгляд Гун Цзэюй и не стала раскрывать Вэй Миншаню правду о его поле.
Вэй Миншань на мгновение смутился из-за повисшего молчания, но не стал придавать этому особого значения и сам завел разговор:
— Сестра, ты говорила, что тебе нужна моя помощь. Это как-то связано со старшекурсницей Гун?
— Да.
Вэй Минмэй попросила их не стоять столбом, усадила на диван и продолжила:
— У оперного кружка Цзэюй намечается выступление на празднике встречи первокурсников, им нужен художник, который поможет сделать рекламный плакат и фоновое оформление. Вот я и вспомнила про тебя.
Хотя художественный институт университета И немного уступал ведущим профильным вузам страны, он все же занимал весьма заметное место в рейтингах, а студенческая жизнь там кипела ключом — многие выпускники еще до получения диплома расхватывались различными компаниями. Подобные мероприятия вроде вечера встречи первокурсников служили отличной возможностью продемонстрировать свои таланты, к тому же за ними наблюдали немало влиятельных лиц, поэтому к каждому событию все факультеты и кружки готовились со всей душой.
Выступление…? Вэй Миншань оживился и с любопытством спросил:
— Старшекурсница Гун тоже будет выступать?
Гун Цзэюй покачал головой.
Вэй Миншань разочарованно протянул:
— Эх…
Вэй Минмэй объяснила:
— Цзэюй — режиссер, так что плакаты и все остальное зависят исключительно от него.
Затем она повернулась к племяннику:
— Миншань, ты берешься? Гонорар будет достойным.
Хотя ему было немного жаль, что не удастся увидеть, как Гун Цзэюй облачится в сценический костюм и выступит лично, помогать человеку, к которому лежало сердце, все равно было нужно, поэтому он без колебаний согласился:
— Конечно, я готов работать даже бесплатно.
И добавил с полушутливой улыбкой:
— Номер старшекурсницы Гун наверняка окажется великолепным, так что, глядишь, и я, простой рисовальщик, смогу примазаться к славе и прогреметь на весь институт.
Услышав это, Гун Цзэюй торопливо замахал руками, а заметив, что Вэй Миншань смотрит на него с улыбкой, попытался что-то сказать, но, очевидно, смутившись, опустил веки, позволив длинным ресницам скрыть выражение глаз.
Вэй Миншань уставился на такого Гун Цзэюй и мысленно погрузился в задумчивость: почему старшекурсница Гун все время молчит?
Не заметив их маленькой переглядки, Вэй Минмэй никак не ожидала, что дело решится так легко, и решительно хлопнула в ладоши:
— Ну и отлично, насчет гонорара договоритесь сами, когда придет время.
Глядя на молчавшего Гун Цзэюй, Вэй Минмэй вдруг кое-что придумала и предложила:
— Миншань, как насчет того, чтобы переехать жить к Цзэюй? Его квартира находится довольно близко к университету, а ты все равно не хочешь жить в общежитии. Переедешь на пару дней, заодно сможете спокойно обсудить все детали оформления, а как найдешь постоянную квартиру — съедешь.
Она повернулась к Гун Цзэюй:
— Цзэюй, тебе так удобно?
Гун Цзэюй немного подумал и кивнул в знак согласия. Он не испытывал к Вэй Миншаню неприязни; тот полностью соответствовал его эстетическим вкусам — он любил всё красивое и приятных людей, к тому же Вэй Миншаню нравилась его опера, да и по прежним встречам было заметно, что парень он хороший. Была и еще одна причина…
Гун Цзэюй вспомнил о договоренности с дедушкой: он не мог вечно избегать людей и отталкивать всех подряд, иначе его недуг никогда не пройдет. Начать с сестры Минмэй, а затем перейти к ее младшему брату — такие вот крошечные шажки, возможно, помогут ему исцелиться. К тому же он был искренне благодарен сестре Минмэй за заботу.
Вэй Миншань понятия не имел, что в этот момент мысленно получил карточку хорошего парня. Он удивленно уставился на предложившую такое Вэй Минмэй и недоверчиво произнес:
— Сестра, ты в своем уме? Старшекурсница Гун — девушка, мне жить с ней под одной крышей как-то не с руки.
Вэй Минмэй гневно сверкнула глазами и раздраженно бросила:
— Мелкий засранец, не в своем уме ты! Цзэюй он…
Она осеклась и перевела взгляд на Гун Цзэюй, давая понять: объясняйся сам.
Гун Цзэюй уловил ее намек и, похоже, с чувством полного бессилия отказался от попыток заставить Вэй Минмэй раскрыть правду за него.
Тогда Гун Цзэюй порылся в принесенной с собой сумке, словно отыскав что-то нужное, с облегчением выдохнул и протянул через журнальный столик сидевшему напротив Вэй Миншаню какую-то карточку.
Вэй Миншань в недоумении взял студенческий билет Гун Цзэюй, оформленный точно так же, как и его собственный, совершенно не понимая, чего от него хотят. Ему пришлось опустить глаза и вглядеться в документ. Первое, что бросилось ему в глаза, — это фотография: несмотря на то, что снимок вышел на редкость удачным, куда более красивым и мужественным, чем те образы мужского пола, что мелькали в его воображении раньше, разве было нормально, что удостоверение старшекурсницы Гун выглядит до такой степени по-мальчишески?
Прежде чем его захлестнул поток хаотичных мыслей, изящный и белоснежный палец указал на определенное место на студенческом.
Вэй Миншань еще не успел восхититься тем, до чего же у нее красивые руки, как его взгляд приковало то самое место, куда указывал палец. Кончик пальца замер прямо на графе «пол», и следом за ней шли напечатанные иероглифы —
Мужской.
http://bllate.org/book/41768/5334722
Готово: