Сюй Дэнсинь освободил весь сегодняшний день: сначала он отправился в незнакомый ему бутик брендовой одежды. Он вполне был способен зарабатывать большие деньги и имел накопления, но практически никогда не заглядывал в подобные места.
Цзи Наньлоу отослал продавца и снова спросил его, какой фасон ему по душе.
У Сюй Дэнсиня не было особого опыта:
— Раз идешь на чужой приём, наверное, стоит носить то, что нравится окружающим.
— Нет таких правил, тем более ты идешь со мной. Честно говоря, если бы не необходимость сохранять лицо ради деловых связей, я бы и вовсе заявился в футболке... — Цзи Наньлоу на половине фразы замер, обернулся и добавил: — Только никому об этом не говори.
Сюй Дэнсинь слегка опешил, после чего улыбнулся и кивнул:
— Я понял.
— Так что, — произнес Цзи Наньлоу, — выбирай то, что нравится тебе самому. Тебе по душе привычные строгие и аккуратные вещи или хочешь попробовать яркие цвета?
— Тогда... — Сюй Дэнсинь огляделся по сторонам, указал на костюм в витрине и сказал: — Давай этот. Белый мне всё же нравится больше.
Другие цвета он попробует как-нибудь в другой раз, постепенно.
Вряд ли это будет последний раз.
Когда Сюй Дэнсинь переоделся и вышел, Цзи Наньлоу лишь достал карточку и бросил одну фразу:
— Оплатите.
Сюй Дэнсинь как ни отговаривал, перехватить счет ему не удалось, оставалось только смириться.
Белый цвет невероятно шел Сюй Дэнсиню, сидел на нем так естественно, словно был второй кожей.
Тонкий, изящный... словно недосягаемый цветок на вершине снежной горы.
Очень подходит...
Цзи Наньлоу едва не протянул руку, чтобы коснуться его изящной талии, но всё же вовремя сдержался.
Ближе к вечеру у входа в банкетный зал в самом центре города Сюй Дэнсинь воочию ощутил давящую грандиозность высотных зданий.
Вокруг сновали люди, все они постепенно направлялись в главный зал.
Волнение всё-таки присутствовало.
Сюй Дэнсинь постоял снаружи, пытаясь успокоить дыхание, и кивнул Цзи Наньлоу.
Цзи Наньлоу усмехнулся:
— Мне самому, пожалуй, тоже нужно морально подготовиться.
Этого Сюй Дэнсинь никак не ожидал, он-то думал, что тот во всём чувствует себя как рыба в воде.
Вот только Сюй Дэнсинь действительно не предполагал, что в реальной деловой обстановке Цзи Наньлоу будет выглядеть совсем не так, как обычно:
— Ого, неужели младший сын господина Цзи! Сколько лет прошло, а вы всё хорошеете... А это кто?
Цзи Наньлоу:
— Вы мне льстите. Это мой друг, он увлекается живописью. Мы долго переписывались, а встретились на одной из выставк.
В реальности они рисовали додзинси, отправляли друг другу личные сообщения, а потом встречались на аниме-фестивалях.
Интересно, улыбался ли он про себя, произнося это?
— Всё такой же солидный! Друг наверняка тоже выдающаяся личность, заглядывайте как-нибудь к нам в гости, оставьте нам памятную надпись.
Цзи Наньлоу:
— Пустая слава, не более. Вы же знаете, мы никогда не гоняемся за подобным, всё ради искусства.
Разве написание яойных романов — это не ради искусства?
Сюй Дэнсинь был потрясён до глубины души.
Следуя инструкциям, он послушно плелся сзади в роли молчаливого аксессуара и время от времени вежливо улыбался. В конце концов, он от природы не был создан для подобных мероприятий. Однако со временем к Цзи Наньлоу подходило всё больше людей, и Сюй Дэнсинь постепенно начал улавливать суть происходящего.
Все они почему-то искренне верили, что Цзи Наньлоу — человек солидный, глубоко сведущий в литературе, да к тому же авторитетный знаток человеческой психологии.
— Как же я завидую вашей семье, старина Цзи! Оба сына такие разумные: один в науках и литературе, другой в бизнесе. Ваши родители — поистине счастливые люди.
Цзи Наньлоу:
— Что вы, у почтенного дяди дочь тоже молода и талантлива. Мы со старшим братом во многом еще несовершенны, в другой день можно будет организовать встречу брата с вашей младшей дочерью.
Главное, что у моего братца недостатков побольше, хочешь устроить свидание вслепую — отправляйся к нему.
...
Сюй Дэнсинь невольно задумался: как ему вообще удается сохранять невозмутимое лицо?
Сюй Дэнсинь вовсе не сомневался, что в литературных делах Цзи Наньлоу действительно... но неужели такие эпитеты, как солидный, молчаливый и академичный... подходят ему хотя бы отчасти?
Заметив, что этот самый дядя вот-вот соберется сватать Цзи Наньлоу кого-то из родни, тот под благовидным предлогом утащил Сюй Дэнсиня в туалет.
— Так вот в чем заключалась твоя моральная подготовка — притворяться пай-мальчиком, — Сюй Дэнсинь не знал, плакать ему или смеяться, протягивая салфетку умывавшемуся парню. — У вас что, всё настолько строго?
— Это батя меня научил: единая официальная позиция для внешнего мира, — Цзи Наньлоу взял салфетку, сложил её в несколько раз и вытер лицо. — В общем, где бы я ни буянил в обычной жизни, в таких местах приходится подыгрывать их ожиданиям... Приходится говорить поменьше, отвечать только на прямые вопросы. Образ должен быть простым, чтобы оставалось пространство для воображения.
Были там и другие вещи, куда менее приглядные для приличного общества.
Но о них он Сюй Дэнсиню рассказывать не стал.
— Неудивительно, что тебе это не нравится, — теперь Сюй Дэнсинь начал понимать. — Но неужели даже разговаривать нельзя?
Молчаливость тоже часть созданного образа?
Сбросив личину, Цзи Наньлоу мгновенно расплылся в улыбке истинного мажора:
— Ты уверен, что хочешь, чтобы я говорил больше?
Видя, как лицо Цзи Наньлоу стремительно приближается, Сюй Дэнсинь резко отпрянул назад.
Он едва не потерял равновесие, и если бы Цзи Наньлоу не подхватил его за талию, непременно бы рухнул на пол. От этого прикосновения Сюй Дэнсинь мгновенно оцепенел.
Его даже слегка затошнило.
— Прости, я пошутил, — Цзи Наньлоу притянул его обратно и тут же разжал руки. — Напугал?
— ...Всё в порядке, — решив, что это можно считать частью терапии по снижению чувствительности, Сюй Дэнсинь сглотнул слюну. — Ничего страшного.
Стоило им выйти из уборной, как раздался незнакомый голос, не принадлежавший никому из тех, кого Сюй Дэнсинь знал.
— Сюй Дэнсинь?
Цзи Наньлоу и Сюй Дэнсинь синхронно обернулись. Неподалеку стоял мужчина с зачёсанными назад волосами и бокалом коктейля в руке. Похоже, окончательно убедившись, что перед ним действительно Сюй Дэнсинь, он расплылся в самодовольной ухмылке.
— Ого, ты теперь в Наньгане? Что же старому однокласснику не весточку не подал... неужели ты теперь способен посещать мероприятия подобного уровня?
Это еще кто...?
В своей памяти Сюй Дэнсинь лица этого человека не нашёл.
Зато Цзи Наньлоу, судя по всему, его узнал.
— Молодой господин Лян, — окинув его взглядом, Цзи Наньлоу крепко запечатлел в памяти его лицо. — Рад знакомству.
— Молодой господин Цзи, наслышан, наслышан.
Заметив на лице Сюй Дэнсиня легкое недоумение, Цзи Наньлоу поинтересовался:
— Молодой господин Лян знаком с господином Сюем?
— Мы со школьной скамьи старые знакомые, — мужчина по фамилии Лян снова перевел взгляд на Сюй Дэнсиня. — Молодой господин Цзи, судя по всему, вы с ним в весьма близких отношениях. Предостерегу-ка я вас: этот парень — самый настоящий урод. Говорят, у него не в порядке с психикой, в старшей школе вечно влипал в неприятности. Какую бы совместную работу вы ни затевали с ним, лучше поищите кого-нибудь другого.
От его слов у Цзи Наньлоу необъяснимо заскребло на душе.
Он сжал кулаки: в подобной обстановке устраивать сцены не стоило, поэтому Цзи Наньлоу покосился на Сюй Дэнсиня, решив, что если тому неприятно, он тут же уведет его отсюда.
Однако, обернувшись, он не заметил на лице Сюй Дэнсиня ни тени досады.
Напротив, тот выглядел озадаченным.
Сюй Дэнсинь склонил голову набок, слегка нахмурился и о чем-то задумался, а в его взгляде читалась наивная растерянность.
Цзи Наньлоу едва не потерял дар речи.
На самом деле Сюй Дэнсинь думал над донельзя простым вопросом.
Кто... он такой?
Заметив, что Цзи Наньлоу обернулся, собеседник решил, что тот ждет подтверждения его слов, и продолжил:
— Вы ведь не знали, да? В старшей школе он каждый день носил одну и ту же одежду и никому не позволял к себе приближаться, заявляя, будто у него инфекционная болезнь.
В глазах Цзи Наньлоу блеснул огонёк, и в голове мгновенно созрел план.
Повернувшись к молодому господину Ляну вполоборота, он указал на него и спросил Сюй Дэнсиня:
— Твой одноклассник?
Сюй Дэнсинь напряг мозги, но покачал головой:
— Не припомню.
— Да ты...!! Ты всё такой же высокомерный, наплевательски ко всем относишься! — подавился от злости мужчина. — Освежу-ка я твою память. В художественной студии, кто тогда вылил воду на твои инструменты для рисования? Я же хотел как лучше, чтобы ты хорошенько отмыл...
— Так это были вы, благодетель мой.
— Пф-ф.
— ?
Сюй Дэнсинь произнес:
— А я-то всё ломал голову: кто это каждый день аккуратно разливает для меня воду, чтобы мне лишний раз не бегать в туалет во время мытья полов?
Цзи Наньлоу с серьезным видом пожал руку молодому господину Ляну:
— Вот оно что! Молодой господин Лян, вы проявили поистине трогательную заботу. Зная о тяжелой форме гермофобии Сяо Сюя, вы лично помогали ему содержать художественные принадлежности в чистоте. Вы добрейшей души человек.
— А? Я... Э-э... — мужчина на мгновение потерял дар речи, но быстро нашелся: — Нет! Сюй Дэнсинь! Ты специально! Теперь, когда ты вышел в свет, твоя фальшивая гордость никому не нужна, вот ты и пытаешься присосаться к...
Цзи Наньлоу обернулся и мягким голосом осведомился:
— Может, припомните? Если не помнится имя, как же потом благодарить этого господина?
Сюй Дэнсинь снова наклонил голову, подумал и покачал головой:
— Совсем ни малейшего воспоминания.
Собеседник разъярился так сильно, что слова застревали у него в горле.
Не дожидаясь, пока кто-нибудь обратит на них внимание, Цзи Наньлоу произнес:
— Ну и ладно. Спасибо вам, молодой господин Лян, в другой день закажем для вас благодарственную дощечку.
С этими словами он увел Сюй Дэнсиня прочь, оставив мужчину за спиной яростно шипеть сквозь зубы ругательства.
В дальнейшем и Цзи Наньлоу, и Сюй Дэнсинь молчаливо решили больше не вспоминать об этом эпизоде. Когда они снова столкнулись с этим Ляном на банкете, тот, заметив, что Сюй Дэнсинь неотлучно держится рядом с Цзи Наньлоу, прилюдно больше не рискнул раскрыть рот.
Зато Старший У с первого же взгляда выделил Сюй Дэнсиня. Оценив его совершенно особенный темперамент и узнав об успехах в живописи, он тут же попросил юношу нарисовать портретный скетч с натуры.
Рисунок вышел великолепным: контраст света и тени, уверенные линии. Старший У остался крайне доволен.
— Я-то думал, тебе будет непривычно на подобных мероприятиях, а в итоге под конец вечера в лучах славы купаюсь я, учитель Хуа, — произнес шедший позади на обратном пути Цзи Наньлоу. — И всё же, ты правда не чувствовал себя дискомфортно?
— Разве что совсем чуть-чуть в середине вечера, — Сюй Дэнсинь слегка замедлил шаг. — В конце концов, я впервые на таком... Но впечатления довольно необычные, ничего такого, с чем я не смог бы смириться, не было.
Цзи Наньлоу поравнялся с ним:
— Ты действительно его не помнишь?
Сюй Дэнсинь ответил:
— Абсолютно. Я и правда не помню, кто он такой. У меня вообще легкая форма прозопагнозии — особенно плохо запоминаю лица людей, с которыми редко вижусь. Только когда он заговорил про то, что было дальше, у меня в памяти кое-что забрезжило.
— На самом деле, — Цзи Наньлоу помедлил, но всё же решил высказаться, — он тогда вовсе не собирался тебе помогать, эта история...
— Я что, по-твоему, настолько глуп?
Цзи Наньлоу остолбенел и остановился.
Сюй Дэнсинь тоже замер, обернулся и ответил всё тем же небрежным тоном:
— Конечно, я понимал, что это была обычная травля.
http://bllate.org/book/41747/5330905
Готово: