Готовый переклад Undead Overture / Реквием нежити: Симфония тьмы: Розділ 6

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Снегг, в чём вообще разница между левым и правым вращением мешалки, и сколько оборотов нужно делать?

Хотя многие зелья уступают алхимическим препаратам в лечебном и боевом эффектах, разнообразие их видов поистине огромно, и это делает их куда более увлекательными. Поэтому я, будучи мастером алхимии, вполне закономерно проявлял огромный интерес к зельеварению.

— Для мастера разницы нет, — отвечая, Северус продолжал варить низкоуровневое алхимическое зелье. — А вот для обычных людей и сложных составов она колоссальна. Кое-кто просто неспособен как следует контролировать поток своей магии, а при левом и правом вращении направление магических проводящих путей различается. Именно поэтому всё строго регламентировано: количество оборотов напрямую связано с объемом и таймингом высвобождаемой магии. Скажи, можно ли культивировать эти особые алхимические травы здесь? Иначе при таких темпах расхода запасы иссякнут ещё до конца сегодняшнего дня.

— Разумеется. Как только завершится возведение именора и башни мага, я смогу приступить к выращиванию обычных растений. Впрочем, для некоторых редких трав требуются специфические условия, и культивировать их непросто — придётся создавать особую среду. Вот только интересно, какую площадь участка выбрал господин Малфой?

Я тщательно контролировал выход магии, чтобы зелье могло безупречно вобрать её в себя.

Закончив варить зелье восполнения маны, Северус принялся разливать его по флаконам и ответил:

— Разумеется, поместье Олстон пустовало как раз из-за своей огромной площади. Оно лишь немногим уступает Малфой-менору, поэтому мало кто интересовался им, не говоря уже о покупке.

— Вот и отлично. К тому же я уже присмотрел место для строительства башни мага.

Я с лёгким сердцем закупорил флакон с жидкой удачей. Сегодня всё складывалось как нельзя лучше — было бы совсем прекрасно, если бы Северус согласился стать моим учеником.

Северус внезапно обернулся и с некоторым недоумением спросил:

— Башня мага? Вы разве не собирались строить поместье?

— Башня мага и именор — совершенно разные вещи. Инор можно рассматривать как парадную резиденцию для приёма гостей. А вот башня мага... У каждого мага есть собственная, возведённая своими руками башня, которая полностью отвечает его личным вкусам и устремлениям. Я, разумеется, не исключение.

Вспомнив свою прежнюю башню мага, я мысленно вернулся к тому моменту, когда понял, что мне осталось жить совсем недолго, и преподнёс её в дар Тёмной Леди — королеве Сильване.

— Ладно, пойдём со мной, перед тем как ты отправишься в школу, я задам тебе домашнее задание.

Мы прошли в гостиную, и я устроился на своём любимом диване.

Северус с на редкость хозяйственным видом принёс чашку кофе и протянул её мне:

— Пожалуйста, господин Десуло.

— Спасибо.

Я извлёк толстую книгу:

— Эта книга была написана мной за последние несколько дней. В ней собраны заклинания, которые лучше всего подходят для твоей жизни в мире магов. Хотя здешняя магия больше тяготеет к бытовой стороне и не уделяет особого внимания боевому аспекту, многое из этой книги — в особенности заклинания школы магии арканы и магии льда — чрезвычайно практично. Я рассчитываю, что ты изучишь её до начала следующих летних каникул. К тому же, каждый месяц ты будешь отчитываться о своём прогрессе, делиться впечатлениями и задавать вопросы.

Северус принял книгу с совершенно растерянным выражением лица, после чего собрался с духом и поспешно произнёс:

— Благодарю за вашу доброту. Я...

— Можешь ничего не говорить. Только обретши истинную силу, ты сможешь поступать так, как желаешь сам, и тебя перестанут связывать по рукам и ногам пустячные заботы.

Быть может, именно эти мои слова заставили его очнуться: его растерянный взгляд в одно мгновение стал острым и пронзительным.

Северус убрал фолиант в пространственный мешок и с предельной искренностью проговорил хриплым голосом:

— Позвольте мне вновь выразить вам свою благодарность, господин Десуло.

В этот момент в комнату влетела сова и бросила мне письмо. Развернув его, я обнаружил приглашение из Малфой-менора.

— Господин Малфой приглашает меня к себе, чтобы обсудить покупку именора и вопросы содержания питомца. Ты пойдёш со мной?

— Нет, я... мне нужно обдумать кое-что.

С этими словами он скрылся в лаборатории.

Да уж, Северус — человек с тяжёлой судьбой. Но прошлое бросает на его будущее мрачную тень, толкая порой к побегу от реальности через смерть. Приходится признать: его дух всё ещё слишком слаб. Страх перед будущим означает отречение от самого себя.

Поскольку было уже около шести вечера, в Малфой-менор я добирался через сеть Летучего Пороха. И остаюсь при своём мнении: я ненавижу камины. В моём именоре и в башне мага никогда не будет каминной сети.

— Добро пожаловать в Малфой-менор, Десуло.

Проводя меня в гостиную, он добавил:

— Драко тоже невероятно по тебе соскучился.

— Я тоже очень скучал по юному господину Малфою, и мне безумно радостно вновь с ним увидеться.

После положенных любезностей мы наконец вошли в просторную гостиную. Там нас ждал не только уже знакомый мне юный Малфой, но и какая-то дама — судя по всему, мадам Малфой.

— Это моя жена, Нарцисса Малфой.

— Рада познакомиться с вами, господин Десуло.

— Господин Десуло.

Юный Малфой и мадам Малфой приветливо улыбнулись.

Приличия семьи Малфой были безупречны до крайности. Но именно эта безупречность рождала ощущение холодной отчужденности. Аристократы... они все такие.

— Господин Десуло, я так рад вашему визиту, Кен тоже в восторге.

Юный Малфой указал на огромное драконье побережье, едва не проламывающееся сквозь оконное стекло.

— Кен? Похоже, юный господин Малфой заботится о нём просто великолепно.

Я улыбнулся юноше и вдруг заметил, что у обоих Малфоев — и отца, и сына — лица слегка покраснели.

— Кх-м, господин Десуло, в конце концов, я ваш младший, так что можете называть меня просто Драко.

Мои отношения с юным Малфоем — нет, с Драко — развивались стремительно, и чета Малфой любезно предоставила нам время для обсуждения рациона и особенностей ухода за Кеном.

Мы обсудили всё: от пищи и жилища до полётов, психологии, методов дрессировки и верховой езды.

Обращение Драко ко мне постепенно эволюционировало: от господина Десуло до Десуло, а затем и до Улиссиса. (Интересно, помнит ли ещё кто-нибудь настоящее имя главного героя?..)

Ужинали мы в полной тишине, поскольку в любом из миров трапеза молча оставалась базовым правилом этикета.

После ужина в комнате остались только мы со старшим Малфоем.

— Улиссис, контракт на покупку поместья уже составлен. Можешь ознакомиться с ним, и если всё верно, поставить свою подпись.

Малфой протянул мне свиток соглашения.

Честно говоря, услышав, как старший Малфой назвал меня Улиссисом, я слегка удивился. Настоящий аристократ не стал бы так скоро и вольно переходить на имя после всего нескольких встреч. Возможно, всё дело в моих отношениях с Драко?..

Я бросил взгляд на старшего Малфоя и, даже не вчитываясь в текст соглашения, тут же расписался на нём. Стоило мне вывести полное имя — Улиссис Уриэль Дессуро, — как по пергаменту прошла заметная волна магических чар.

Так вот он какой, магический контракт. На самом деле мне было жутко интересно, какими именно критериями руководствуется магический договор, когда определяет и карает нарушителя...

— Улиссис, есть ли у тебя какие-то особые пожелания насчёт ремонта поместья? Или у тебя уже готов конкретный проект?

Старший Малфой убрал контракт и устремил на меня свой взгляд пронзительных ледяно-голубых глаз.

Должен признать, глаза у него поистине прекрасные и глубокие.

— Разумеется. Ремонт именора не потребует хлопот от господина Малфоя, поскольку я поручу это своим магическим управдомам и слугам. От вас потребуется лишь предоставить необходимые для восстановления материалы, а после завершения работ — оказать содействие в создании защитного барьера поместья.

— Улиссис, можешь называть меня просто Люциус. В конце концов, ты друг Северуса, и Драко к тебе привязан. Я тоже очень высоко тебя ценю, и для меня большая честь называть тебя другом.

— Люциус, благодарю тебя. Для меня огромная удача обрести такого друга, как ты.

Я кивнул ему в ответ.

После непродолжительной светской беседы я покинул Малфой-менор и вернулся на Питти-Лейн.

— Снегг, ты ещё не спишь?

Я взглянул на часы: было уже за одиннадцать. Для обычного человека это самое время лечь в постель.

Северус отложил толстый том по магии, который я ему оставил, посмотрел на меня, выходящего из камина, и произнул:

— Да... Благодарю тебя за эту книгу.

Я улыбнулся этому не умеющему выражать свои чувства, немногословному человеку:

— Я очень ценю тебя. Должен признаться, с самой первой нашей встречи ты вызвал у меня неподдельный интерес, потому что сильно напомнил мне одного старого друга. Но со временем моё наблюдение за тобой перестало быть простой праздной заинтересованностью. Твой ум, твое усердие, стойкость и выдержка — всё это я видел своими глазами. Я искренне восхищаюсь талантом вроде твоего. Именно поэтому я так сильно хочу сделать тебя своим учеником.

Я вновь озвучил эту просьбу человеку, который казался почти безупречным... Подумать только, в Подгороде любой некромант отдал бы всё, чтобы стать моим учеником... а здесь мне приходится упрашивать других?!

— ...Я безмерно благодарен вам за наставления и от всей души хотел бы обучаться под вашим началом. Но я...

Я видел, как в глазах мужчины нарастают отчаяние и мертвенный холодок, а его пальцы, сжатые в кулаки так крепко, что на ладонях выступила кровь, мелко дрожали.

— Жажда смерти — проявление слабости.

— Я никогда не боялся смерти.

— Ты не боишься смерти, но почему же тогда страшишься самой жизни? Впрочем, верно: жить порой куда больнее, чем умереть. Так что ты просто пытаешься сбежать.

Я нахмурился, искренне недоумевая, почему этот упивающийся собственным несчастьем человек ищет погибели.

— Быть может, у тебя нет веры, нет чувства долга, нет ответственности и нет сокровенных желаний. Но ничто на свете не может служить поводом для отказа от жизни — ты обязан мужени встречать будущее лицом к лицу.

— Ты ничего не знаешь! Какое ты имеешь право судить меня?!

Мужчина с гневом вскочил на ноги и со всего маху швырнул в сторону принесённую мной магическую книгу.

— Во всём виноват я! Из-за одного моего слова погиб самый дорогой мне человек. Я хотел спасти её, хотел всё исправить, но оказался бессилен! Я мог только смотреть, просто смотреть...

С этими словами лицо этого сильного мужчины залили слёзы. Он вцепился руками в свои сальные волосы и зарыдал — беззвучно, но так мучительно.

В глубине моей души неожиданно шевельнулось сострадание. Какая до боли знакомая боль...

— В мире, который с незапамятных времён страдает от вторжения Пылающего Легиона, состоящего из всевозможных демонов, эпоха непрекращающихся войн длилась веками. Жил да был один магический ученик. Ещё будучи юношей, он покинул родные края и отправился в священную обитель магии — Даларан, чтобы постигать тайные искусства.

Там он полюбил девушку — златокудрую, синеглазую эльфийку крови с горячим, страстным сердцем, искусную в магии.

Несколько лет спустя Плеть нежити под предводительством Короля-лича Нер'зула обрушилась на людские земли, и королевство Лордерон постигла катастрофа невиданных масштабов. Он покинул мирный Даларан, где оставалась его возлюбленная, и вернулся на родину, охваченную пламенем войны.

Горькая ирония судьбы: он не пал от рук нежити, не превратился в упырьё и не нашёл бесславный конец на поле боя. Он погиб от руки наследника этого королевства, будущего короля, их собственного принца, попавшего под контроль Короля-лича. Почти всё государство пало. Лишь горстка людей последовала за новым лидером, оставив родительский дом и отправившись за моря в поисках нового пристанища.

Как и все те, кто сгинул в пучине войн и нашествия чумы, его плоть погибла, но душа осталась привязанной к этому миру, навеки заточенной в тленном теле и подчинённой принцу Артасу Менетилу... или, вернее сказать... преданному слуге Короля-лича Нер'зула.

Вскоре к нему постепенно вернулась искра сознания. Но он был не в силах противостоять воле Короля-лича. Ему оставалось лишь с невыносимой болью следовать за бывшим принцем, уничтожая собственных соплеменников и вчерашних союзников.

А затем... последовав за принцем в Даларан, ставший ему второй родиной, он принял участие в страшной резне.

Тот самый самый дорогой человек, златокудрая эльфийка крови... она тоже приняла мучительную смерть от его собственной руки.

Он думал, что ему никогда не вырваться из плена этой бесконечной агонии. Казалось, даже сама смерть не способна смыть грехи с его испачканных кровью рук.

Он никогда не ненавидел этот мир и не страшился окончательного растворения в небытии, но выносить мысль о том, что он марионетка в чужих руках, и невыносимую муку от убийства возлюбленной... Это граничило с абсолютным безумием.

И в тот самый миг, когда надежда почти угасла, та женщина — Сильвана Ветрокрылая, такая же несогласная с уготованной участью, — подарила надежду всем мятежным душам.

Помогла нам сбросить иго тирании Короля-лича, мы, эта горстка мятежной нежити, сумели отстоять свою свободную волю и стали уничтожать каждого, кто осмеливался встать у нас на пути.

Нас стали называть Отрекшимися, и мы принесли клятву верности нашему лидеру — Тёмной Леди Сильване.

Спустя столетия мы убили бывшего принца, стерли с лица земли Плеть и были лишь в шаге от уничтожения Пылающего Легиона. Но у меня не осталось времени. Мой иссохший труп больше не мог служить сосудом для души. К счастью, большая часть моих желаний уже исполнена, и возможность исследовать этот новый мир стала, пожалуй, моим последним стремлением. Кто бы мог подумать, что меня ждёт такая удивительная встреча...

Рассказывая это, я внезапно заметил, что мои руки, лежавшие на коленях, сплошь покрыты багровыми капельками крови. Посмотрев на ошеломлённого Северуса, я провёл ладонью по щеке. Неожиданно выплеснутая наружу боль принесла странное облегчение — оказалось, что словесное излияние накопившейся тоски — превосходный способ выпустить пар.

Северус молча протянул мне пачку салфеток и, собираясь с духом, проговорил:

— Я... — Он сделал глубокий вдох, шумно выдохнул и добавил: — Простите за несдержанность. Сегодня у меня скверный день. Но это, конечно, не оправдывает моих манер.

Я отложил испачканную кровью салфетку на журнальный столик и вдруг почувствовал беспричинную лёгкость во всём теле.

— Ничего страшного. Ты ещё молод. Не стоит держать всё в себе, как старый ворчун, — временами давать выход эмоциям бывает очень полезно. На самом деле, это я должен тебя поблагодарить. Ощущение, что тебе годами не с кем поделиться наболевшим... это поистине невыносимо.

— Спасибо за понимание, господин Десуло.

Северус с заметным смущением поднялся, поднял грубо отброшенную им магическую книгу и вновь опустился на диван.

— Можешь звать меня Улиссис. Северус, ты ведь не против пропустить со мной стаканчик?

Я поднялся, направился к бару и достал два бокала и бутылку красного вина.

Мы пили бокал за бокалом, и мало-помаду вино развязало ему язык. Захмелевший Северус наперебой, словно величайшую сокровищницу, принялся рассказывать о своей Лили: об их первой встрече, о первой совместной улыбке... и обо всём остальном.

Когда он окончательно опьянел и уснул прямо на диване, не в силах вымолвить больше ни слова, я опустил бокал, посмотрел на мирно спящего мужчину и невольно почувствовал укол зависти. Как же мне тоже хотелось напиться вдрызг и забыться. Я лишь безнадежно покачал головой.

Я поднялся, подхватил на руки худоватого мужчину и отнёс в спальню. Осторожно сняв с него верхнюю одежду и укрыв тонким одеялом, я вернулся в гостиную.

Оглядев усеянный пустыми бутылками пол, я подумал, что мы и правда хватили лишку.

Прихватив ещё одну бутылку крепкого спиртного, я приложился к горлышку и тихо запел:

Мы забыты этим миром, и мир давно забыт для нас, но стереть из памяти дни нашей живой земной юности не в силах ничто. Пожалуй, ни один из Отрекшихся никогда не забудет ту бездонную пропасть ненависти...

Мы не держим зла на этот мир, не клянем принесенную Плетью чуму, что унесла наши жизни, но мы проклинаем Короля-лича за то, что он вернул нас из мертвых и обратил в рабов.

Зерно ненависти проросло в наших грудях раскидистым древом. Мы воздадим по заслугам всему Пылающему Легиону, и они сполна заплатят за содеянное.

Иссохшие слезные железы больше не родят влаги, и лишь багровые кровавые слёзы бороздят наши мертвенно-бледные щеки.

Потрескавшиеся губы дрожат, выводя погребальную песнь Отрекшихся.

Вера во тьму!

Жажда силы!

Преданность злу!

Стремление править!

В наших венах течет благородная кровь.

Мы почитаем падение как возвышение.

Отрекшиеся будут жить вечно!

http://bllate.org/book/41720/5326805

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу