Готовый переклад Eternal Day / Вечный день: Розділ 5

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава 4. Дело об убийстве

Вернувшись в Поместье генерала армии, Хуа Цан сначала отнёс купленные лекарства во флигель и лишь затем зашёл в свою комнату, чтобы наложить мазь.

Даже по одному лишь деревянному коробочку было видно, что снадобье крайне дорогое. При открытии повеяло едва уловимым ароматом лекарственных трав, а полупрозрачная мазь в коробочке выглядела неровной — казалось, кто-то уже брал из неё часть.

Хуа Цан предположил, что этот маленький слепец воспользовался ею сам.

Стоило намазать мазь, как жгучая боль мгновенно заметно утихла. Хуа Цан заново обмотал рану белой тканью и с трудом завязал узел. Подняв голову, он случайно заметил висевшую у изголовья дощечку для записей и только тогда вспомнил, что снова забыл вернуть вещь владельцу.

Протянув руку, он коснулся криво вырезанных на дощечке иероглифов — грубых и неровных. Хуа Цан понимал, что это, скорее всего, не представляет никакой ценности, и всё же, когда в воображении возник образ воодушевлённого и сосредоточенного маленького слепца, вырезающего эти узоры, он не смог заставить себя выбросить её.

Хотя Хуа Цан понял, что человек, пришедший сегодня передать послание слепцу, намеренно замаскировался, он не смог узнать его. Личность этого человека и личность маленького слепца вызывали немалые подозрения. Однако они, судя по всему, были настроены к нему дружески и не имели никаких дурных замыслов, так что пока можно было оставить всё как есть и не вмешиваться.

Из-за дверей донёсся шум: слуги и служанки суетливо сновали туда-сюда, а госпожа Хуа, сияя от радости, велела управляющему выдать деньги для награды.

После того как вчера того лекаря Ху выставили вон, в поместье явилась пара странствующих лекарей, отец и дочь по фамилии Фань, которые заявили, что знают способ исцелить ноги Третьего молодого господина Хуа.

Госпожа Хуа поначалу не поверила: эти двое всего лишь выращивали лекарственные травы где-то на окраине столицы, не имея ни громкого имени, ни особых талантов — разве могли они излечить то, что другим не по силам? Но ноги Хуа Шиюаня действительно больше не могли ждать, и тогда госпожа Хуа, решив положиться на удачу, позволила им войти и осмотреть юношу. Кто же знал, что после этого осмотра и впрямь случится чудо.

Женщина-лекарь привязала к лодыжке Хуа Шиюаня пропитанную лекарством ткань, и спустя полпалочки благовоний боль в ноге почти утихла. Затем она занялась вправлением костей: своими нежными белоснежными пальчиками легко надавила пару раз, и кость встала на место.

Всё это время Хуа Шиюань только и делал, что пялился на хорошенькую и живую девушку-лекаря, даже не пискнув от боли. Когда же он опомнился, его лодыжка уже была зафиксирована, а лекарь мягким голосом произвела:

— Молодой господин, на этом пока всё. Впредь нужно будет лишь менять повязку каждые три дня и спокойно отлеживаться дней десять, после чего вы сможете вставать и ходить.

— Хорошо, хорошо, премного благодарен вам, барышня, — ошеломлённо промолвил Хуа Шиюань.

Увидев это, госпожа Хуа пришла в дикий восторг и поспешно приказала управляющему щедро отблагодарить лекарей. Отец девушки написал рецепт и позвал дочь уходить. Та отозвалась и уже собиралась подняться, как вдруг Хуа Шиюань схватил её за руку.

Лицо девушки залилось краской стыда, и она робко взглянула на него:

— Молодой господин… у вас ещё какое-то дело?

Хуа Шиюань от одного её взгляда едва не лишился рассудка и, поспешно отпустив руку, забормотал:

— Простите, сгоряча я оскорбил вас, барышня. Нога моя просто невыносимо ноет, а слуги в доме неуклюжие, толком и повязку сменить не могут — боюсь, потом снова придётся утруждать вас визитом. Нельзя ли попросить вас и вашего почтенного отца остаться в поместье, чтобы вам не пришлось мотаться туда-сюда?

— Это… — растерянно посмотрела девушка на отца.

Разве могла госпожа Хуа не раскусить замысел собственного сына! Одно дело — позвать лекаря для исцеления, и совсем другое — подыскивать сыну жену или наложницу. На девицу из столь низкого и незнатного рода она и смотреть не желала, а потому тут же оборвала их:

— Как-никак барышня ещё не замужем, селиться в поместье вот так, без всяких официальных устоев — боюсь, дело неблагопристойное. Пожалуй, мы можем подыскать вам жильё прямо в столице, так будет куда удобнее ездить туда и обратно. Что вы на это скажете, лекарь Фань?

Лекарь Фань в нерешительности перевёл взгляд с Третьего молодого господина Хуа на собственную дочь и со вздохом произвил:

— Благодарю госпожу за заботу, мы польщены.

Хуа Шиюань остался крайне разочарован, однако посметь ослушаться мать у него духу не хватило.

Проводив взглядом удаляющуюся парочку, Хуа Цан закрыл окно и лёг отдохнуть.

Спустя несколько дней Шэнь Чу снова наведался в Храм Тяньдэ. Та дощечка по-прежнему висела на прежнем месте, только на ней добавилось несколько иероглифов:

Верное решение.

Чжао Цзы из Чжэнлиня.

Этот человек оставил примечание к методу Шао Вэя и не стал скрывать своего имени, хотя даже для человека с таким широким кругом знакомств, как Шэнь Чу, оно звучало весьма незнакомо.

Шэнь Чу расспросил молодого послушника во внутренних покоях, и тот ответил, что в последние дни обитель всё ещё приводили в порядок, поэтому людей у стендов с записями бывало немного. По его воспоминаниям, в основном это были ученики Святого Вычислений, которые захаживали туда и раньше, и лишь одно лицо оказалось незнакомым. Судя по акценту, человек этот был приезжим, и именно он оставил надпись на той дощечке.

Поблагодарив послушника, Шэнь Чу снял дощечку и отправился с докладом к наследному принцу.

— Чжао Цзы… — Шао Вэй крутил дощечку в руках. — Уроженец Чжэнлиня?

— Возможно, прибыл на сдачу императорских экзаменов, — предположил Шэнь Чу.

— Хм, раз он столичный соискатель, значит, пробудет в Моцзине ещё какое-то время, спешить некуда, — изрёк Шао Вэй. — А что там Хуа Цан?

Шэнь Чу пересказал ему обстоятельства их встречи с Хуа Цаном в тот день, и Шао Вэй невольно возмутился:

— Выделил ему всего пятьдесят монет? Ха! Да я же слышал, что третьему молодому господину клана Хуа на излечение какого-то ушиба на ноге отвалили целую сотню лянов серебра, переполошив всех врачей во всём Моцзине! Хуа Цану нужно было закупать лекарства для столькоких стражников да к тому же лечить собственные раны — с чего бы так урезать расходы!

Хоть слова эти и были справедливы, но всё же оставались семейными делами клана Хуа, вмешиваться в которые им не следовало.

Однако Шао Вэю было до боли обидно за того человека.

Сделав глоток чая и немного остудив пыл, Шао Вэй спросил:

— Ты говоришь, он тебя узнал?

При упоминании об этом Шэнь Чу почувствовал досаду и тихо цокнул языком:

— Нельзя сказать, что узнал в лицо, но мою маскировку он раскусил. Похоже, он всё же не ведает ни моей истинной личности, ни вашей, Ваше Высочество. Вообще-то я считал, что замаскировался безупречно, кто же знал, что он усмотрит изъян в обычной ленте для волос.

Шао Вэй улыбнулся:

— Глаз у этого парня чертовски острый. Еще в Храме Тяньдэ он показался ему похожим на ястребиный взор: тот давным-давно раскусил затаившихся в темноте убийц, потому и сохранял столь долгую бдительность.

Шэнь Чу: — …

Что это ещё за нотки гордости за чужие заслуги в его похвале?

— Кстати, расследование дела о нападении в Храме Тяньдэ заметно продвинулось, доложи мне подробности, — сменил тон на серьёзный Шао Вэй.

— Что известно Вашему Высочеству?

— Во дворецких покоях я слышал от главного судьи Ма, что в тот день на родственников главнокомандующего напало тринадцать убийц. У них при обыске обнаружили войсковые жетоны Армии Гэлана, так что по большей части это наёмники, подосланные Гэланом в Чанфэн.

Шэнь Чу пояснил:

— Войсковые жетоны Гэлана нашли лишь у троих нападавших, личности остальных пока не установлены.

— К чему ты клонишь?

— Несколько гэланских убийц ни за что не осмелились бы действовать столь опрометчиво в одиночку. В тот момент они явно нацелились на похищение, и при подобных обстоятельствах без заранее подготовленного отхода им не удалось бы уйти. Их план был продуман до мелочей: кто-то заранее выведал дни, когда клан Хуа ходит возжигать благовония и молиться Будде, кто-то указывал дорогу, кто-то нападал, кто-то обеспечивал отступление. Единственное, чего они не учли — это присутствия Вашего Высочества и двух стражников в тот момент, из-за чего их план на этапе покушения сорвался.

— Выходит, это дело ещё не окончено. Ныне, помимо расправы с остатками гэланских лазутчиков, нам необходимо вытравить их пособников. Неудивительно, что Августейший Отец твердил о глубокой запутанности сего дела и требовал вести следствие с предельной осмотрительностью. — Шао Вэй провёл пальцем по нижней губе и недоумённо произнёс: — Но зачем им понадобилось идти на такие ухищрения и похищать Третьего молодого господина Хуа? Какова их истинная цель?

— Неизвестно. Никаких улик при убийцах не осталось, в клане Хуа тоже расспрашивали, но ничего добиться не вышло. Существует предположение, будто гэланцы намеревались использовать Третьего молодого господина Хуа в качестве рычага давления на генерала Хуа.

Шао Вэй покачал головой:

— Вряд ли. Даже не говоря о том, поддастся ли генерал шантажу, Моцзин находится за тысячу ли от линии фронта. Даже если они захватили бы заложника, это всё равно что тушить дальний пожар ближней водой — пока они доберутся туда с пленником, генерал Хуа, пожалуй, успеет подойти к их собственным воротам. К тому же риск в пути слишком велик, игра не стоит свеч.

Шэнь Чу тяжело вздохнул:

— Улик катастрофически мало, расследовать дальше негде, главный судья Ма тоже места себе не находит от забот.

— Раз зацепок мало, нужно их добыть. Раз у них ещё могут оставаться козыри в рукаве, мы должны вовремя прищемить им хвост. В столице Моцзин произошло столь громкое ЧП, её давно следовало хорошенько перетряхнуть. У меня есть одна задумка…

Выслушав план Шао Вэя, Шэнь Чу остолбенел и лишь спустя долгое время вымолвил:

— Ваше Высочество, вас и впрямь заперли взаперти донельзя. Позволит ли Его Величество провернуть подобное?

Шао Вэй лукаво улыбнулся:

— Что до Отца, с ним я договорюсь сам.

Гэланские лазутчики ухитрились пробраться прямо под стены императорской столицы, и дело это касалось ситуации на приграничных рубежах, поэтому Император отнёсся к нему со всей серьёзностью, немедленно отдав приказ о переброске сил городской стражи и тотальной зачистке всего города.

Из-за многодневных хлопот Император почувствовал недомогание: поутру его мучительна болела голова, так что на утренний совет он не пошёл, ограничившись приёмом нескольких чиновников во Дворце Чанцин.

Посчитав, что гнев Августейшего Отца уже должен был поутихнуть, Шао Вэй велел доложить о своём прибытии и попросил о аудиенции.

Император дал добро.

Императору было около пятидесяти, и прежде он отличался отменным здоровьем, но некоторое время назад подхватил простуду, после чего на него обрушились заботы о приграничной войне и расследовании дела в Храме Тяньдэ, из-за чего неизвестно отчего развились хронические головные боли, а цвет лица выглядел неважно.

Шао Вэй был законным наследником трона. В детстве он рос премиловидным ребёнком, обожающим проказы, а теперь превратился в смышленого, проницательного юношу с широким кругозором, собственными суждениями и взглядами на государственные дела, за что Император любил его пуще всех прочих. После кончины императрицы эта привязанность и отеческая забота лишь возросли. А потому, даже несмотря на плохое самочувствие, глядя на угодливую улыбку любимого сына, Император попросту не мог разгневаться всерьёз.

Отрешив кисть с киноварью, Император помассировал переносицу и спросил:

— Зачем пожаловал?

Шао Вэй уставился на него сияющими, влажными глазами и выпалил прямо:

— Августейший Отец, сын желает взять под своё начало Императорскую стражу Юйлинь.

Император фыркнул:

— С тебя ещё не взыскали за то нападение за пределами дворца, а ты снова метишь командовать стражей Юйлинь?

Бросив быстрый взгляд на выражение лица отца, Шао Вэй подошёл к нему со спины, растёр пальцы до тепла и принялся мягко разминать ему виски:

— Отец, вам следует больше отдыхать. Видя, как вы изнуряете себя трудами, сын искренне переживает за ваше здоровье.

— Не мельтеши языком попусту, — хоть на словах Император и пожурил его, на деле остался весьма доволен. — Видимо, тебя и впрямь заперли до полусмерти. Стоило посадить под домашний арест, как ты тут же разродился этакой хитрой затеей. Получишь контроль над стражей Юйлинь — и сможешь беспрепятственно входить и выходить из императорского города. Хорошо же ты всё рассчитал.

— Отец, сие решение обдумано мной самым тщательным образом.

— О? Изволь выложить свои соображения.

— Ныне в защите императорской столицы зияет немало брешей. Приняв командование стражей Юйлинь, прежде всего я намерен заняться её расширением.

— Для расширения штата стражи Юйлинь мне достаточно издать указ Военному ведомству, к чему твоё личное участие? — возразил Император.

Шао Вэй заговорил с воодушевлением:

— Если Отец издаст указ о расширении штата стражи Юйлинь, Военное ведомство непременно начнет пополнять его за счет элитных подразделений из других армий. Ныне на границе идут бои, и первейшая задача Военного ведомства — обеспечить переброску сил на передовую. Перенаправлять имеющиеся элитные войска в состав стражи Юйлинь крайне опрометчиво. Сын полагает, что расширение стражи вполне можно начать с набора и тренировки новобранцев. Однако лишь в том случае, если отбор новичков буду курировать лично я — тогда всяким нечистым на руку знатным кланам не удастся пролезть сквозь лазейки, а нагрузка на Военное ведомство действительно снизится.

Император погрузился в задумчивое молчание.

— Отец, откуда берутся бреши в обороне столицы? Откуда берутся пособники этих гэланских лазутчиков? Различные влиятельные клики и кланы в Моцзине переплетены сложнейшим образом, и все эти пронырливые злоумышленники проникают именно сквозь трещины между ними. Дело Храме Тяньдэ ещё не закрыто, и мы как раз можем воспользоваться этим случаем для тотальной зачистки, выявив всех смутьянов и предателей родины.

Император пристально посмотрел на него:

— Ты и вправду намерен взяться за это всерьёз?

Шао Вэй кивнул:

— Отец, как наследному принцу, мне необходимо закалять себя. Рассуждения на бумаге не принесут пользы; [данное слово отсутствует, вырезано водяным знаком] завоевывали Поддердину на спинах коней, да и вы, Отец, владеете искусством войны в совершенстве. Пусть сын и не сравнится с [данное слово отсутствует, вырезано водяным знаком] и с вами даже в малейшей доле, но он тоже жаждет разделить ваши заботы и тревоги, по меньшей мере вырастив преданный и бесстрашный императорский гарнизон.

— Острый язычок, — усмехнулся Император. — Ладно, вижу твою старательность. Раз так, дело с расширением стражи Юйлинь поручается тебе.

Не успел Шао Вэй выразить благодарность, как Император добавил:

— Однако во время тренировок войск тебе запрещается покидать военный лагерь хоть на полшага. Нарушишь запрет — не пеняй на меня, коль отзову своё решение назад. А когда за тобой следит весь гарнизон стражи Юйлинь, думается мне, сбежать тебе не удастся.

Шао Вэй на мгновение остолбенел, внезапно осознав, что, кажется, сам себя загнал в ловушку.

— Разве это не означает, что меня по-прежнему держат взаперти?!

http://bllate.org/book/41697/5323877

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу