Синь Юань вовсе не собирался никуда идти, просто путь в мужское общежитие лежал через спортивную площадку.
Всю дорогу он шел, опустив голову, но когда поравнялся с баскетбольными кольцами, всё же невольно скользнул взглядом по девочкам, следившим за игрой.
Солнце в тот день светило так ярко, что поначалу Синь Юань увидел лишь ослепительные лучи, и лишь мгновение спустя сообразил, что вместе с этим светом на него летит баскетбольный мяч, целясь прямо в переносицу.
Было ли больно?
Кажется, не особенно.
Но тело от неожиданности инстинктивно дернулось, руки пару секунд беспомощно замахали в воздухе, и он, нелепо завалившись набок, рухнул прямо в придорожные кусты.
Если бы мяч прилетел в девушку, столь неловкая случайность вполне могла бы стать началом романтического знакомства.
Однако когда толпа парней окружает другого парня, потерявшего сознание от удара мячом, ситуация приобретает куда более комичный лад.
— Охренеть, приятель, ты живой? Мы правда не специально!
— Эй, брат, пошевелиться можешь?
— Да разойдитесь вы хоть немного, дайте ему приподняться!
Синь Юань ошеломленно приоткрыл глаза: сверху над ним нависала галдящая толпа.
Стоявший ближе всех был одет лишь в футболку, а из-за высокого роста ему пришлось согнуться пополам, чтобы придерживать пострадавшего, и капли пота градом катились по его ключицам.
— Приятель, попробуй сделать пару шагов, ничего не болит?
Сян Чжуфэн столько лет играл в баскетбол, но вырубить кого-то мячом довелось впервые, так что на душе у него скребли кошки.
Синь Юань хотел сказать, что всё в порядке, но резкая боль с внутренней стороны представительства заставила его опустить глаза: на толстовке красовался свежий разрез, сквозь который проступала окровавленная рана.
Шумная ватага парней под руки довела Синь Юаня до медпункта, но школьный врач рявкнул на всех и вытолкал непрошеных гостей за дверь, оставив внутри лишь Сян Чжуфэна.
Доктор закатал рукав Синь Юаня и с досадой цыкнул.
— Ишь ты, как тебя угораздило-то! Рана огромная, придется идти в больницу, проверять, не нужно ли накладывать швы.
Врач наскоро продезинфицировал царапину и приложил марлевую салфетку, чтобы остановить кровь.
Однако прошло немало времени, а кровь всё сочилась и сочилась наружу; стоило прижать к ране новую салфетку, как она тут же пропитывалась багровым.
Стоявший рядом Сян Чжуфэн помрачнел еще сильнее и не выдержал:
— Парень, у тебя случаем нет проблем со свертываемостью крови?
Синь Юань к тому моменту уже начал терятьть бдительность и уплывать в себя; сильной боли он не чувствовал, просто тело сделалось невесомым, а голос растерял всю силу:
— Есть немного… Врожденная коагулопатия, но, наверное, скоро пройдет…
Впервые Синь Юань узнал о своем недуге в пятилетнем возрасте. Мать тогда вернулась домой пьяная в стельку, и он хотел подать ей стакан теплой воды, но Хэ Е почему-то решила, что ее снова собираются спаивать, и со злости столкнула мальчика с кровати.
Синь Юань рухнул на пол, угодив ладонью прямо в осколки наполовину разбитого стакана.
На следующий день Хэ Е проснулась от мокрой подушки и уже собиралась отчитать сына, как вдруг заметила, что Синь Юань, безжизненно свернувшись калачиком, лежит на постели, а из его сжатого кулачка тонкой струйкой сочится кровь.
С тех пор, даже когда Хэ Е лупила Синь Юаня, она ограничивалась пощечинами или пускала в ход палку — по-настоящему калечить его она остерегалась.
Синь Юань всегда считал, что умереть от какой-нибудь мелочи чуть проще, чем остальным людям, — в общем-то, не такая уж великая беда.
Но стоило Сян Чжуфэну услышать про нарушение свертываемости крови, как он словно получил сильнейший удар под дых. В следующий миг он подхватил парня на руки и сломя голову бросился к выходу со школьной территории.
До ближайшей больницы высшей категории было меньше трех километров, и пока ждешь скорую, проще доехать на такси.
Сян Чжуфэн рассудил верно, но на беду как раз на последнем километре пути произошло ДТП, и дорогу намертво заблокировала пробка.
Синь Юань уже с трудом различал лицо Сян Чжуфэна, лишь смутно чувствуя, как сильно тот волнуется. Он попытался утешить его:
— Всё в порядке, честно… ты не виноват, сейчас пройдет…
Голос Синь Юаня становился всё тише, а веки смыкались всё плотнее.
В полумраке ему показалось, будто его кто-то поднял, в лицо пахнуло прохладным ветром, пейзажи по обе стороны дороги стремительно неслись назад, и лишь тепло чужих объятий становилось всё ощутимей.
Синь Юань изо всех сил распахнул глаза и сквозь пелену разглядел Сян Чжуфэна: тот бежал, тяжело и прерывисто дыша.
Челюсти парня были стиснуты, лицо покрывало множество капель пота, ярко сиявших на солнце.
— Вот направление на оплату, после кассы идите за лекарствами. Молодежь восстанавливается быстро, но рану водой не мочите, через полмесяца приходите снимать швы.
Медсестра в пункте неотложной помощи уложила Синь Юаня поудобнее и перевела взгляд на напряженного Сян Чжуфэна.
— Вы вовремя его доставили, как только этот пакет прокапает, всё будет в порядке. Только сейчас сезон сильных простуд, так что не забудьте надеть маски, прежде чем выходить из больницы.
Потерянная кровь постепенно возвращалась в тело, но мысли Синь Юаня еще не до конца прояснились, поэтому он продолжал смотреть на Сян Чжуфэна с остекленевшим видом, даже не пытаясь скрыть свой пристальный взгляд.
Сян Чжуфэн привык к самым разным украдкой брошенным взглядам, но сейчас под таким прямым и открытым прицелом ему стало неловко.
И пока он собирался еще раз извиниться за случившееся, Синь Юань вдруг заговорил первым:
— Спасибо тебе.
— …За что? — опешил Сян Чжуфэн.
Каждый год в день рождения Синь Юань загадывал одно и то же желание.
Он хотел хоть на секунду ощутить, что кто-то по-настоящему о нем заботится, и ради этого был готов отдать абсолютно всё.
Если посмотреть с этой стороны, небеса обошлись с ним вполне милостиво, потребовав в уплату за исполнение мечты всего лишь один шрам.
Переливание крови шло медленнее, чем капельница. Сян Чжуфэн неотлучно сидел рядом с Синь Юанем, а за это время дважды отлучался позвонить. И хотя они находились на некотором расстоянии, Синь Юань всё же расслышал обрывки фраз:
Подработка, репетиторство, отгул, заем денег.
Синь Юань украдкой оглядел спину Сян Чжуфэна: белая рубашка, черные брюки, изношенные до желтизны кеды — просто и очень аккуратно.
Если присмотреться, низы штанин уже обтрепались от стирки, а телефон был старой модели, вышедшей из употребления много лет назад.
Синь Юань догадался, что дела у Сян Чжуфэна идут неважно, и под предлогом жажды спровадил его за водой, а сам на капельнице потихоньку доехал до терминала и оплатил счета.
Каково же было его удивление, когда по возвращении он застал Сян Чжуфэна: тот уже стоял у сиденья со стаканом воды, явно обыскавшись его.
— Ты куда это побежал?
Хоть Сян Чжуфэн и волновался, в его голосе прорезались резкие нотки, отчего Синь Юань даже вздрогнул.
Синь Юань с испугу залепетал:
— Я… я в туалет ходил…
И при этом попытался спрятать квитанцию об оплате за спину, но Сян Чжуфэн молниеносно перехватил его за запястье.
— Тебе еще кровь переливают, не дергайся, сиди смирно.
Сян Чжуфэн собирался было вернуть деньги Синь Юаню, но, вглядевшись в сумму на чеке, долго не мог вымолвить ни слова.
— …Сегодняшнее происшествие — полностью моя вина. Как только выдадут стипендию за этот семестр, я всё тебе верну.
— Не нужно, я и так отнял у тебя столько времени, — Синь Юань больше всего на свете боялся доставлять людям хлопоты и чувствовал себя крайне неловко. — Если у тебя есть дела, можешь идти, со мной уже всё хорошо.
Но поскольку Синь Юань отвечал вялым, изнуренным голосом, звучало это абсолютно неубедительно.
Вплоть до того момента, как Синь Юань закончил процедуру и встал на ноги, Сян Чжуфэн не прекращал смотреть на него так, словно ожидаел нападения со дня на день, до смерти боясь, что тот рухнет без чувств.
Стоял конец ноября, и на Сян Чжуфэне была лишь баскетбольная футболка, но когда он приобнял Синь Юаня за плечи, тому показалось, будто чужая кожа раскалена до предела.
— Правда всё хорошо… я… я могу идти сам…
Даже если Сян Чжуфэн чувствовал вину, для него самого он оставался лишь едва знакомым прохожим, с которым они только что узнали друг друга по именам, и никто не был обязан проявлять к нему такую заботу.
Однако Сян Чжуфэн не разжал рук, а прижал его к себе еще крепче.
— У меня дома есть младшая сестренка, у нее та же проблема со свертываемостью, что и у тебя. Когда мы были маленькими, я взял ее погулять и случайно уронил, из-за чего она чуть не погибла. Так что, глядя на тебя, я чувствую себя чертовски виноватым.
Вот оно что.
Раньше Синь Юань особо не рефлексировал по поводу своей болезни. Это была из тех болячек, от которых не умирают мгновенно, но которые заставляют вечно опасаться за свою жизнь, и исцелить ее было невозможно.
Но если это тоже часть платы за исполнение мечты, то сделку определенно можно считать выгодной.
— Вот мой номер телефона. Вернешься в общежитие — скинь мне номер комнаты и расписание пар. Ближайшие полмесяца даже не думай стоять в очередях в столовой, я буду носить тебе еду каждый день.
Сян Чжуфэн говорил очень серьезно, но поскольку его голос шел прямо у самого уха Синь Юаня, тот сквозь шум чужого дыхания почти ничего не разобрал и лишь послушно кивал в ответ.
В больнице царила суета, и Сян Чжуфэн надежно прикрывал Синь Юаня от толпы. У самого выхода на улицу послышалось, будто кто-то окликает их сзади:
— Эй! Парни! Погодите-ка!
Сян Чжуфэн замер на месте. Мужчина ускорил шаг, догнал их и, разглядев лицо Синь Юаня, уставился на него в упор:
— …Да, не ошибся! Точно ты! Сними маску, дай-ка взглянуть!
Заметив растерянность Синь Юаня, Сян Чжуфэн прикрыл его спиной и подозрительно спросил:
— Вы ошиблись человеком.
Мужчина первым стянул с себя защитную маску. Синь Юань и Сян Чжуфэн на секунду остолбенели, а затем изумленно переглянулись.
— Вы… режиссер Ван Мугэ? — неуверенно произнес Синь Юань.
В стране имя Ван Мугэ гремело повсюду: пусть Сян Чжуфэн с Синь Юанем и не были заядлыми киноманами, но сразу узнали его.
Ван Мугэ всё еще находился во власти сильнейшего возбуждения, во все глаза разглядывая парня.
Последние два года его съемочная группа готовила фильм в антураже Китайской Республики.
Из-за проблем со здоровьем эта картина грозила стать лебединой песней всей его режиссерской карьеры, поэтому планка качества во всем была возведена в абсолют.
Практически все главные роли уже были распределены, оставался лишь один сложный персонаж — актер на роль певки-актера пекинской оперы, на которого никак не удавалось подобрать подходящего исполнителя.
В замысле Ван Мугэ этот герой должен был вызывать острое желание защитить его и в то же время — безжалостно растоптать. Быть хрупким, но не мягкотелым, надломленным, но несгибаемым. Опускаться на самое дно и в то же время парить на недосягаемой высоте.
За два года Ван Мугэ пересмотрел всех похожих артистов на рынке, перелопатил горы фотографий студентов художественных вузов, но так и не нашел лица, которое полностью отвечало бы его задумке.
http://bllate.org/book/41694/5323558
Готово: