Услышав подобное, Хэ Цюйтин не особо разозлился. Лицо его было беспристрастным, голос — ещё более холодным, но тон при этом оставался донельзя жёстким:
— Никто не заставлял тебя терпеть это силой.
В такие моменты Лу Шунь обычно весело смеялся, пытаясь загладить вину, и воспринимал это как способ пофлиртовать: обнимал Хэ Цюйтина за шею, словно ластящаяся собака, принимался целовать и покусывать, а после они вместе ложились спать.
Когда они предавались интимным телесным контактам, любовь и её выражение были чистыми, дикими и исходили из самых инстинктов. Но стоило им надеть деловые костюмы и встретиться за переговорным столом, между ними словно вырастали мириады рек и гор.
Боль в желудке Хэ Цюйтина немного утихла, однако лицо всё ещё оставалось бледным. Он моргнул и хрипло произмог:
— Разбор полётов. Сделай акцент на сегодняшних действиях Лу Шуня.
— Хорошо. — Линь Сюй достал ноутбук, на экране которого была открыта только что завершённая им модель аукционных торгов.
— До начала аукциона Капитал CL публично запустил слух о том, что готов выделить на торги двадцать миллиардов, — Линь Сюй слегка коснулся тачпада, разворачивая таблицу данных. — Это заставило те три девелоперские компании временно снизить кредитные лимиты, а две из них и вовсе сразу вышли из игры.
— Двадцать миллиардов… — уголки губ Хэ Цюйтина изогнулись. Такой размах вполне соответствовал стилю работы Лу Шуня, но, судя по тому, насколько хорошо он знал Лу Шуня, в девяти случаях из десяти это была дезинформация.
Хэ Цюйтин бросил:
— Продолжай.
— Лу Шунь играл на понижение акций, связанных с гонконгским капиталом, и спровоцировал требование о внесении дополнительного обеспечения, вынудив гонконгскую сторону отказаться от повышения ставок, — Линь Сюй внезапно всё понял. — Вот почему, когда Лу Шунь перебил цену на двенадцать миллиардов пятьсот миллионов, он тем самым послал сигнал гонконгцам, намекая, что ему уже известен их финансовый потолок.
Минимальный шаг повышения ставки на самом деле был не прикрытой ничем угрозой.
Линь Сюй никак не мог взять в толк:
— Но я не понимаю: раз Капитал CL развернул такую бурной деятельность, они ведь вполне могли сами выкупить этот участок земли. Зачем уступать его нам? Неужели только из-за сильной переплаты?..
Бортовой приёмник внезапно прервал эфир экстренным экономическим выпуском:
[Капитал CL объявил о приобретении восемнадцати процентов акций игорной компании, принадлежавшей гонконгскому капиталу...]
В глазах Хэ Цюйтина мелькнула тень насмешки. Он протянул руку, вытащил из стоявшего рядом портфеля стопку документов и передал Линь Сюю:
— Посмотри восьмую страницу.
Линь Сюй быстро пролистал материалы и остановился на восьмой странице, его зрачки резко сузились.
Ещё несколько месяцев назад Капитал CL через подставную компанию выкупил заброшенную электростанцию, примыкающую к участку-королю земли в Ланду. Эта электростанция занимала крайне каверзную географическую позицию: хотя формально она не относилась к территории участка в Ланду, но как раз располагалась в единственной точке подключения кабелей и являлась потенциальным энергетическим узлом проекта Небесный Купол: Ланьду в плане-проекте Хэ Цюйтина.
— Если сегодня мы забираем этот участок, стоимость электростанции вырастет по меньшей мере в двадцать раз, — Хэ Цюйтин покачал головой, и взгляд его стал мрачным и непроницаемым. — Это не помощь. Это рычаг.
Каждый шаг Лу Шуня был тщательно просчитан.
Прежде чем выкупить электростанцию, он планомерно предал огласке обветшалый вид её фасада и втайне организовал жалобы местных жителей, закрепив за объектом клеймо не имеющего ценности актива и максимально сбив цену.
Теперь же, когда Юньцзи успешно выиграла торги, Хэ Цюйтин предполагал, что Лу Шунь очень скоро предпримет какие-то шаги в отношении этой электростанции, а затем примется пить кровь Юньцзи, точно пиявка.
Хэ Цюйтин был не против.
Напротив, если бы сегодня Лу Шунь помогал ему заполучить землю и бороться с гонконгским капиталом исключительно из-за так называемых чувств, вот тогда бы он возражал.
Он любил взаимовыгодное сотрудничество и не терпел примеси чувств в бизнесе, точно так же как не любил примесь расчёта в чувствах.
Линь Сюй продолжил докладывать сопутствующие данные, а Хэ Цюйтин вполуха слушал его, попутно опустив взгляд на телефон — пришло сообщение.
Лу Шунь написал ему: Тот Чжан Вэньцянь, с которым мы вместе росли в детстве, — мой друг детства, его семья занимается ресторанным бизнесом. Он только что открыл на Улица Хунши частный клуб-ресторан с лобстерами и созвал целую кучу одноклассников на вечерние посиделки. Если ты освободился, заглядывай.
Хэ Цюйтин ещё не успел дочитать, как тут же выскочило второе сообщение:
Считай это празднованием победы в торгах за короля земли. Нас тут куча народу, если кто и сфотографирует — всё легко объясним.
Палец Хэ Цюйтина замер на экране, он набрал: Нет, мне сегодня вечером нужно…
Он не успел допечатать, как выскочило третье сообщение.
Лу Шунь: Заодно сможем обсудить промежуточный кредит и дела с электростанцией.
Хэ Цюйтин тихо выдохнул, стёр набранный текст и отправил всего один иероглиф: Хорошо.
Лу Шунь сочетал в себе расслабленность и властность.
Подобное сочетание вовсе не казалось противоречивым.
Хэ Цюйтин завидовал царившей в Лу Шуне расслабленности, а тяга к сильным личностям была главной причиной, по которой он когда-то увлёкся Лу Шунем.
Ему нравилось, как тот мог с беззаботным видом держать под контролем всю ситуацию целиком.
Лу Шунь не боялся проиграть. Он с легкостью мог пережить неудачу в проекте с инвестициями в восемьдесят миллионов и ничуть не позволял этой осечке повлиять на скорость принятия решений в следующий раз.
Когда друг, с которым они были знакомы больше десятка лет, вонзил ему нож в спину, Лу Шунь вовсе не расстроился — он разобрался со всем так легко, будто стряхнул пыль с одежды, а развернувшись, тут же отправился на вечеринку и беззаботно прокутил там до второй половины ночи, после чего вернулся домой.
Хэ Цюйтин попытался его утешить, но Лу Шунь лишь ответил, что друзей у него навалом: одним больше, одним меньше — неважно, зато это избавляет от хлопот с дежурными любезностями на банкетах.
Подобная легкость, пожалуй, проистекала из того, что он никогда по-настоящему не терял ничего по-настоящему глубокого и болезненного.
Жизнь Лу Шуня текла слишком гладко, её вполне можно было назвать роскошным пиром. Каждое приобретение становилось лишь цветами на парче, а каждая потеря была не более чем капелью в море и не способна была ни на йоту изменить траекторию его судьбы.
Эта непозволительная уверенность в завтрашнем дне представляла собой манеру поведения, которую люди, борющиеся на самом дне, не смогли бы освоить за всю свою жизнь.
Возможно, именно из-за подобного происхождения он искренне считал, что способен контролировать абсолютно всё, включая самого Хэ Цюйтина.
Порой проекты Хэ Цюйтина вовсе не интересовали его, однако в каждое начинание Юньцзи Лу Шунь норовил всунуть свой нос. И только так он мог удерживать инициативу в этих отношениях.
В противном случае, даже договариваясь с кем-то об ужине, именно он неизменно оказывался тем, кого оставляли в подвешенном состоянии.
В восемь часов вечера Хэ Цюйтин уладил дела в компании и приехал на машине к месту встречи.
Частный ресторан с лобстерами оказался огромным: автономное трехэтажное здание клуба с роскошным убранством. Проходя через холл первого этажа, Хэ Цюйтин мимоходом бросил взгляд на прейскурант: цены начинались от пяти тысяч с человека.
По своей природе он не любил подобную роскошную жизнь. С легкостью бросаясь цифрой в четырнадцать миллиардов при покупке земли, он всё равно считал пять тысяч за один обед непомерно дорогими.
Едва он переступил главный вход, как Лу Шунь уже вышел ему навстречу. На его лице играла улыбка, он с чувством меры обнял Хэ Цюйтина и тут же отстранился.
— Генеральный директор Хэ, снова встретились, — ехидно поддразнил его Лу Шунь. — Чего это ты вдруг переоделся, ццц.
Хэ Цюйтин ничего не ответил.
Он не стал упоминать Лу Шуню об ухудшении своего гастрита: вернувшись сегодня днем в офис компании, его вырвало, поэтому и пришлось сменить одежду.
В ту же минуту в его желудке по-прежнему полыхал пожар, доставляя немалые мучения.
В отдельном кабинете стоял звон бокалов. Гости поднимали тосты, внешне предаваясь воспоминаниям о днях беззаботного детства, а на деле используя это застолье для обмена ресурсами.
Лу Шунь не стал садиться рядом с Хэ Цюйтиным. Он лениво откинулся на спинку стула, вертя в пальцах бокал с вином, и каждые пару глотков поднимал глаза на Хэ Цюйтина.
Тот не удостоил его ни единым взглядом, лишь опустив голову и методично попивая ложку за ложкой суп. Словно еда пришлась ему не по вкусу, он отложил фарфоровую ложку и промокнул губы салфеткой.
— Цюйтин всё такой же, как прежде, не любит болтать, — улыбаясь, Чжан Вэньцянь хлопнул Хэ Цюйтина по плечу.
Хэ Цюйтин вежливо тронул уголки губ, кивнул, но отвечать не стал, а боковым зрение мазнул по сидевшему неподалеку Лу Шуню.
Тот как раз чистил креветку — делал это неторопливо, и не успел он её дочистить, как сидевший рядом одноклассник с заискивающим выражением лица подался вперед, подставляя свою тарелку для очищенной креветки.
Лу Шунь поморщился и есть не стал.
— Кстати, Цюйтин, вы ведь сейчас сотрудничаете с Лу Шунем? — поинтересовался кто-то.
— Мгм. — Лу Шунь поднял взгляд, уголки его губ изогнулись. — Генеральный директор Хэ в последнее время во мне очень сильно нуждается.
Хэ Цюйтин страдал от сильнейшей боли в желудке и даже не расслышал, что именно бормотал Лу Шунь, желая лишь одного — выкроить момент, чтобы перекинуться с ним парой слов с глазу на глаз.
К тому моменту, как три бутылки красного вина подошли к концу, Лу Шунь уже изрядно напился и полулежал на стуле, никому не позволяя себя поддерживать.
Воротник его рубашки был расстегнут, кожа на шее покраснела. Подперев подбородок рукой, он затуманенным взором смотрел на Хэ Цюйтина, вглядываясь в те бездонные, погруженные в тишину чёрные глаза.
Смотрел-смотрел и вдруг рассмеялся.
— Хэ… Цюйтин…
— Знаешь, что я в тебе ненавижу больше всего?
В кабинете мгновенно воцарилась тишина.
Глава 3. День рождения
Звуки смеха и разговоров оборвались на полуслове.
Все присутствующие замерли при этих словах, переводя взгляды то на Хэ Цюйтина, то на Лу Шуня, после чего по залу пополчался шёпот.
— А… у них что, давние счеты?
— Не из-за того ли участка земли, за который сегодня торговались…
Воздух пропитался едва уловимым запахом пороха. Они переглядывались через пустой стул, и от этой натянутой до предела атмосферы Чжан Вэньцяню, зажатому между ними, было страшно даже вздохнуть полной грудью.
— …Лу Шунь просто перебрал со спиртным, — Чжан Вэньцянь подбирал слова и попытался сгладить неловкость натянутой улыбкой. — Он с малых лет такой, как только напьется, так все вокруг ему не милы, то одно ему не нравится, то другое.
Чжан Вэньцянь и Лу Шунь дружили с пелёнок: их семьи были старыми знакомыми, а сами парни — одним миром мазаны, так что их связь была крепче некуда.
Будучи единственным за столом, кто знал об истинном характере отношений Лу Шуня и Хэ Цюйтина, Чжан Вэньцянь примерно представлял себе подоплёку происходящего. Он также знал, что Лу Шунь недавно потерпел фиаско на любовном фронте и накопил немало обид, а потому заподозрил, что тот вот-вот сболтнет лишнего по пьяни, и поспешил подсесть к Лу Шуню, чтобы перевести тему.
— Или у тебя опять глаз режет от того, что кто-то красивее тебя? — он состроил наглую физиономию, рукой поправляя свою новую прическу. — А ну глянь, а от этого товарища тебя не тошнит?
Лу Шунь искривил глаза и тихо выругался.
Атмосфера разом расслабилась и оживилась, все рассмеялись и продолжили трапезу и беседы.
Лу Шунь отпихнул Чжан Вэньцяня в сторону и заметил, как Хэ Цюйтин поднял на него голову: в ледяном взгляде читалось недвусмысленное предупреждение.
Лу Шунь в упор смотрел на него секунды две, а затем внезапно зажал рот рукой.
Его затошнило.
— Твою мать, Лу Шунь! — Чжан Вэньцянь, уткнувшись носом в еду, увидел, как сосед зажимает рот и бросается к выходу. Ещё не проглотив кусок, он заметил, как с другого места поднялась фигура.
Хэ Цюйтин придержал Чжан Вэньцяня за плечо, сохраняя совершенно невозмутимый вид:
— Всё в порядке, я посмотрю.
С этими словами он аккуратно сложил салфетку и положил её на стол, ровно придвинул стул и лишь после этого направился к выходу.
http://bllate.org/book/41686/5322666
Готово: