Люй Цуйчунь вцепилась в платок, изображая страшное душевное терзание, и хлопнула по столу:
— Я не могу успокоиться! Раньше я предлагала, чтобы Пэй Си и Нин Нин вышли замуж за Шэнь Хуайяня одновременно, но он отказался! А теперь пустил в ход такие грязные приемчики!
Тут вышел проверявших девственность Пэй Инина мужлан.
Он доложил:
— Староста, всё проверили. И впрямь похоже на то, что он лишился невинности совсем недавно.
Ззеваки-односельчане слегка удивились: вся эта история с этим парнишкой по фамилии Пэй и ученым Яном гремела на всю округу, а он, оказывается, до сих пор оставался невинным.
В толпе стояла и вторая тетушка Шэнь. Посмотрев на Пэй Си, она самодовольно заявила:
— Ой, племянница-невестка, слышал? Этот Хуайянь и правда удачлив: только взял законного мужа, как теперь придется брать еще и бокового!
Лицо Пэй Си помрачнело, а в голосе посмелел холод:
— А даже если и лишился невинности недавно, с чего это вдруг доказывать, будто дело рук моего мужа? Разве второй дядя и двоюродный братец сегодня не ходили в горы? Сдается мне, это они и натворили!
— Да как такое возможно! — вторая тетушка Шэнь от злости заскрипела зубами, но спустя мгновение лишь холодно фыркнула, решив, что Пэй Си просто упорствует по принципу мертвой утки с несгибаемым клювом.
Пэй Инин уже привел себя в порядок. На его лице еще блестели следы слез, он закусил губу и вышел вперед, являя собой картину, способную вызвать лишь жалость.
Староста произнес хмуро:
— Нин-гэ, расскажи-ка всё, как было от начала до конца.
— Он выругал меня пару раз, но я подумал: раз уж он теперь женат на моем брате Си, мы все стали одной семьей, и не стал с ним спорить, — заговорил Пэй Инин, прерываясь на всхлипывания. — Кто бы знал, что этот охотник Шэнь вдруг взбесится и утащит меня в чащу... Моя репутация растоптана, честь опозорена, я и жить-то больше не хочу!
Говоря это, Пэй Инин тихонько плакал, а потом вдруг вскинул голову и бросился прямо на опорный столб дома. К счастью, несколько женщин успели перехватить его.
Люй Цуйчунь тут же уловила момент, крепко обняла Пэй Инина и горько завыла:
— До чего же горькая доля у моего бедного Нин-гэ! Мало того что марали его доброе имя и чуть не довели до безумия, так теперь еще и обесчестили! О Небеса, да как же теперь жить нашей семье!
Сельчане переглядывались с Пэй Си, бросая на него странные взгляды, шушукались и обменивались шепотками.
Пэй Си бросил мимолетный взгляд на зареванное лицо Пэй Инина и презрительно усмехнулся:
— Раньше ты изо всех сил набивался в жены моему мужу и даже настаивал, чтобы нас женилии в один день, но он ведь даже тогда тебе отказал. Так скажи на милость, с какой стати ему вдруг понадобилось устраивать такую грязную мерзость и марать собственную репутацию?
Пэй Инин от такого вопроса онемел, но, замявшись, пробормотал:
— Я... я не знаю, но моя невинность и вправду отнята, это подтвердили матушки-повитухи, да и кое-кто видел, как охотник Шэнь поднимался в горы.
Тогда Пэй Си продолжил:
— Следуя твоей логике, под подозрение попадает любой, кто сегодня поднимался в горы. Смотри-ка, не ты ли сам назначил кому-то свидание, случайно столкнулся с моим мужем и теперь злонамеренно пытаешься переложить на него вину?
Лицо Пэй Инина резко изменилось.
Муж Лю Юй, прижимавший к груди малышку Тянь-цзе, тоже подал голос:
— Верно, староста! Нельзя же слушать россказни только этого Нин-гэ. Этот охотник Шэнь сегодня поднимался в горы вместе со своим новым мужем. Перед тем как идти в уезд продавать добычу, он даже наказал своему муженьку подняться наверх и поискать остальных. Если он и вправду замышлял такое грязное дело, стал бы он приводить туда людей?
Старейшина рода по фамилии Фэн вытаращил глаза и возмутился:
— Стал бы Нин-гэ портить собственную репутацию ради оговора? По-моему, это чистая работа охотника Шэня! Раз он совершил подобную мерзость, то обязан жениться на Нин-гэ, иначе мы отправим его в уездный суд!
Этот старейшина доводился Пэй Инину двоюродным дедушкой, так что, разумеется, держал сторону семейства Пэй.
Пэй Си холодно усмехнулся:
— Двоюродный дедушка, если следовать вашим словам, то если я заявлю, будто вы среди ночи уединились с кем-то в задних горах, это что же, можно будет сразу принимать за чистую монету без всяких расспросов?
Старейшина аж багровым пошел от злости, впрочем, в душе шевельнулось и легкое чувство вины, так что он рявкнул:
— Наглец!
Пэй Минь тут же выступил вперед и принялся лицемерно отчитывать Пэй Си:
— Си-гэ, да как ты смеешь так разговаривать со старшими! А ну опустись на колени!
Староста, глядя на этот балаган, даже растерялся и поспешно вмешался:
— Ой, полно, полно! Си-гэ теперь чужой муж, заставлять его то и дело вставать на колени не годится.
Пэй Минь притворно вздохнул:
— Староста, этот Си-гэ — мой родной сын, и раз он проявляет неуважение к старшим, пара наставлений с моей стороны вполне оправдана.
В глазах Пэй Си мелькнуло равнодушие, лишенное всяких эмоций. Он произнес:
— Ха, вы уже давно потеряли право меня воспитывать. Семейство Пэй давным-давно продало меня Шэнь Хуайяню за пять лян серебра.
Пэй Минь подавился от злости и бросил:
— Хорошо, раз у меня нет права тебя воспитывать, пусть тогда Шэнь Хуайянь займется твоим воспитанием!
— И где же этот Шэнь Хуайянь? Неужели испугался и спрятался после содеянного? — встряла Люй Цуйчунь.
Староста тоже кашлянул в кулак и сказал:
— Охотник Шэнь уехал по делам в уездный город, так что выносить обвинения сейчас и вправду преждевременно. Лучше дождаться его возвращения и во всем спокойно разобраться.
Старейшина презрительно фыркнул:
— Шэнь Хуайяня нет, но старшие-то в семье Шэнь найдутся!
Тут из толпы вышел второй дядя Шэня:
— Я — второй дядя Шэнь Хуайяня, можете говорить со мной, я выслушаю.
Старейшина потребовал:
— Ну что ж, Шэнь Дашэн, раз твой племянник сотворил такую грязность, скажи, как вы собираетесь это улаживать?Шэнь Хуайшу всё ещё затаил обиду: будучи родным вторым дядюшкой Шэнь Хуайяня, он не получил приглашения на свадьбу племянника, из-за чего над ним все смеялись.
— Прошу всех не беспокоиться, если уж Шэнь Хуайян сотворил столь постыдный поступок, то мне, как его дядюшке, тоже некуда будет деть лицо. Не бойтесь, я беру это на себя и заставлю его взять Нин-гэра в жёны.
Староста бросил на него косой взгляд. В те годы, когда старший брат Шэнь Хуайяня с женой отошли в мир иной, самому Хуайяню было всего пятнадцать, на руках остался ребёнок. Староста просил второго дядюшку как следует приглядывать за парнем, но тот — каков гусь! — только и делал, что плакался на собственную нищету. Когда племянник с женой лишились жизни, он даже на похороны побоялся явиться, а все эти годы шёл мимо, не проявляя к Шэнь Хуайяню никакого интереса. И теперь у него хватает совести заявляться сюда и решать за Шэнь Хуайяня!
— Что же до Си-гэра, то он, будучи новой невесткой семьи Шэнь, посмел вести себя столь неподобающе. Будет справедливо отправить его на день на коленях в родовой храм семьи Шэнь.
Пэй Си холодным взглядом окинул эту парочку, разыгрывавшую спектакль по ролям.
Едва смолкли слова, как из-за спин зевак раздался неторопливый голос Шэнь Хуайяня:
— Ого, какая у дядюшки грозная поступь! Пользуясь тем, что меня нет дома, ты не только решил распоряжаться моей судьбой, но ещё и вздумал обижать моего супруга!
Все увидели, как Шэнь Хуайян, волоча за собой пьяного вдрызг Ян Фэнжуна, широким шагом вошёл в горницу. Его глубоко посаженные глаза с резким разломом бровей излучали угрозу, а аура давила так сильно, что толпа зевак сама собой расступилась, давая дорогу.
Сперва он с ног до головы осмотрел Пэй Си и с беспокойством спросил:
— Не пострадал?
Пэй Си покачал головой:
— Нет.
Словно не замечая никого вокруг, Шэнь Хуайян мягко произнёс:
— Цыплят я купил, оставил у дядюшки Лю, на обратном пути заберём.
Пэй Си немного отвык от такого внимания, покраснел и кивнул.
Только после этого Шэнь Хуайян небрежно швырнул Ян Фэнжуна на пол, перевёл взгляд на второго дядюшку, и в его глазах блеснула ледяная усмешка:
— Дядюшка, сегодня ты и вправду мастерски разыграл старшего в роду!
От этого взгляда второму дядюшке сделалось не по себе, по спине побежали мурашки. Он упрямо выпрямил спину и напустил на себя уверенный вид:
— Хуайян, я твой родной второй дядюшка! Что плохого в том, что я учу уму-разуму твою новоиспеченную жену?
Шэнь Хуайян окинул его презрительным взглядом сверху вниз и холодно хохотнул:
— О да, родной дядюшка! Когда мои брат с невесткой скончались и твой кровный племянник остался сиротой, я был мал и ничего не смыслил. Староста, сжалившись над моим горьким одиночеством, лично пришёл к тебе и позвал помочь с похоронами. И что же ответил второй дядюшка? Дома, мол, внук кашляет, некогда возиться с чужими делами. А все эти годы ты боялся, что я приду занимать у тебя деньги, и старался даже не проходить мимо моего порога!
Второму дядюшке стало стыдно под устремлёнными на него чужими взглядами, но Шэнь Хуайян ещё не закончил:
— Второй дядюшка меряет людей по толщине кошелька и смотрит на всех свысока. Кто-то другой, пожалуй, с мягким сердцем счёл бы, что всё прошлое поросло травой. Но я, Шэнь Хуайян, вовсе не добрый человек. Если дядюшка с тётушкой и дальше продолжат совать нос в чужие дела, мне придётся пойти потолковать с нашими двоюродными братьями.
Второй дядюшка с женой сами по себе были людьми дрярянными, но вот двое их сыновей выросли рассудительными. Временами они и сами не одобряли родительских выходок, а второй дядюшка больше всего на свете боялся, что сыновья отвернутся от него.
— И ещё: я уже говорил, что Пэй Си — супруг Шэнь Хуайяня, а вовсе не какая-то там невестка рода Шэнь. Не смейте мерить моих людей на свой лад, — холодно бросил Шэнь Хуайян.
Второй дядюшка помрачнел лицом, развернулся и выбежал прочь.
Староста кашлянул в кулак, указал на валяющегося на полу Ян Фэнжуна и спросил:
— Шэнь, сынок, с чего это ты приволок его сюда?
Увидев, что Шэнь Хуайян привёл Ян Фэнжуна, Пэй Инин перепугался до смерти. Зачем Шэнь Хуайян притащил его сюда? Неужели всё раскрылось?
Шэнь Хуайян холодно посмотрел на опустившего голову Пэй Инина и ледяным тоном произнёс:
— Вот об этом и надо спросить Пэй Инина. Спрашиваю тебя: ты по-прежнему уверен, что сегодня в горах тебя оскорбил именно я?
Пэй Инин не смел поднять на него взгляд и, заикаясь, выдавил:
— Я… я уже не уверен. Я больше ничего не знаю.
Услышав, что тот снова меняет показания, староста почернел лицом и строго произнёс:
— Нин-гэр, это тебе не шутки! Как ты смеешь так бессовестно водить всех за нос и порочить людей почем зря! Если такое разойдётся по округе, это серьёзно ударит по репутации деревни Персикового Цвета.
У Пэй Инина закатились глаза, и он прямо на месте рухнул в обморок.
Окружающие ахнули:
— Ох, упал в обморок! Как теперь разбираться?
В этот момент Пэй Си стремительно шагнул к старейшине рода, подхватил стоящую подле него чашку с чаем и плеснул прямо в лицо Пэй Инину. Ресницы у того слегка затрепетали, но он стерпел и открывать глаза не стал.
Пэй Си присел на корточки, зажал пальцы Пэй Инина в щипок и с силой выкрутил его тонкое запястье. Пэй Инин взвыл от боли, распахнул глаза и уставился прямо в светлые зрачки Пэй Си:
— Раз очнулся, хватит притворяться.
У Пэй Инина больше не было причин притворяться бесчувственным, и он забегал глазками, изо всех сил стараясь скрыть вину.
Посмотрев, с какой хваткой Пэй Си крутит людям руки, Шэнь Хуайян аж вздрогнул от страха: он-то теперь точно знал, что злить свою жёнушку смерти подобно — со свету сживёт.
Он пнул носком сапога валяющегося Ян Фэнжуна. Тот уже протрезвл, и стоило ему открыть глаза и обнаружить себя в доме старосты в окружении Пэй Инина и сельчан, как в груди у него заворочался липкий страх.
Сглотнув, он выдавил:
— Староста, это… к чему всё?Староста произнес:
— Только пару слов спрошу: ты сегодня в горы ходил? Встречал Пэй Инина?
После того как Ян Фэнжун натворил в горах дел, его охчал липкий страх, как бы Пэй Инин с досады не выдал его властям. В ужасе он спрятался дома и носа не казал на улицу, пока не вернулся отец и не заявил, будто Пэй Инин обвинил Шэнь Хуайяня в изнасиловании.
Тогда Ян Фэнжун подумал: если свалить всю вину на Шэнь Хуайяня, разве он не окажется в безопасности? Возликовав, он переоделся и отправился в уездный город пить вино со шлюхами.
Он и понятия не имел, как Шэнь Хуайянь выследил его и приволок обратно.
Сглотнув от нечистой совести слюну, он выдавил:
— Ходил на гору... и Пэй Инина встретил.
Сказав это, он в ужасе обвел собравшихся испуганным взглядом. Что происходит? Он же собирался сказать, что не ходил в горы и не встречал никакого Пэй Инина, почему же его собственный рот ему не подчинялся?
Система, эта сыворотка правды и впрямь чертовски хороша! Студент-то эволюционировал!
Ноль-ноль-шесть скривился, пытаясь изобразить свирепость:
— Не смей больше звать меня студентом, я уже почернел!
Шэнь Хуайянь расхохотался:
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Пэй Инин тоже с бледным, перекошенным от паники лицом смотрел на Ян Фэнжуна. Этот человек что, рехнулся? Разучился врать, что ли?
Полагая, что произошедшее было лишь случайностью и его еще не отпустило после вчерашнего, Ян Фэнжун услышал следующий вопрос старосты:
— Зачем ты ходил в гору и о чем беседовал с Пэй Инином?
— Пэй Инин сам зазвал меня в горы и велел переложить вину на Пэй Си, заявив, будто это он предавался со мной утехам в дровяном сарае семьи Пэй.
В тот же миг в горнице воцарилась мертвая тишина. Пэй Инин едва не лишился чувств от страха, но староста бросил многозначительный взгляд на матушку-повитуху, и та вернула парца в сознание отборной пощечиной. Одной не хватило — отвесила вторую.
Ян Фэнжуна теперь и вовсе пробирал такой ужас, что он едва не обмочился. Ему казалось, будто его телом завладела какая-то зловещая, непостижимая сила. Полные страха глаза метались по лицам присутствующих и наконец замерли на Пэй Си.
Вспомнились сельские слухи о том, что родная мать Пэй Си умерла с открытыми от обиды глазами... Уж не она ли? Неужели это Пэй Си привел сюда ее мстительного призрака?
Шэнь Хуайянь заслонил собой Пэй Си, свирепо зыркнув на негодяя.
Ян Фэнжун лихорадочно соображал: что бы у него ни спросили дальше, он просто стиснет зубы и не произнесет ни звука.
— Это ты сегодня в горах изнасиловал Пэй Инина?
Ян Фэнжун вцепился зубами в губы так сильно, что они закровоточили, но толку не было — рот продолжал жить своей жизнью:
— Да. Меня жутко взбесило, что Пэй Инин попытался откреститься от всего, и в порыве страсти я овладел им. После я прятался дома и никак не ожидал, что Пэй Инин вздумает переложить всю вину на Шэнь Хуайяня. Я решил схитрить и подумал: раз подозрения падают на Шэнь Хуайяня, значит, моя хата с краю.
Лицо старосты почернело пуще прежнего, и он рявкнул:
— Ян Фэнжун! Ты, будучи ученым человеком, сотворил такую гнусность, да еще и попытался оговорить другого! Позор тебе как просвещенному мужу!
Пэй Инин с безумным криком бросился вперед, в кровь расцарапав лицо Ян Фэнжуну:
— Во всем ты виноват! Во всем виноват ты!
Ян Фэнжун, до полусмерти перепуганный, даже не пытался защищаться от ударов. С залитым кровью лицом, смертельно бледный, он прямо посреди комнаты обмочил штаны и завопил благим матом, словно помешанный:
— Призрак! Здесь призрак!
— Призрак, кругом призраки, спасите меня, я не хочу умирать!
Пэй Си смотрел на извивающихся в безумном припадке людей, и в его глазах пылала жгучая ненависть: эти двое не только чуть не погубили его, они пытались уничтожить Шэнь Хуайяня.
Заметив перемену в его настроении, Шэнь Хуайянь мягко притянул его к себе и успокаивающе прошептал:
— Всё позади, не бойся. Не стоит изводить себя из-за таких ничтожных людей.
Пэй Си уткнулся лбом в его крепкую грудь, ощущая разливающееся по телу тепло — как же хорошо, что Шэнь Хуайянь рядом.
Обратившись к старосте, Шэнь Хуайянь произнес:
— Благодарю старосту за беспристрастность. Будьте добры, отправьте этих двоих к властям.
Молодые супруги поженились всего пару дней назад, а тут такое потрясение. Староста виновато вздохнул:
— Это мой долг. Будь спокоен, я непременно передам их в руки правосудия, чтобы вам воздали по справедливости.
Будь это пустячное дело, он еще мог бы попросить Шэнь Хуайяня простить негодяев ради односельчан. Но они чуть не сгубили Шэнь Хуайяня, и теперь у старосты просто не осталось лица для подобных просьб, да и уговаривать он никого не собирался.
Что же до Пэй Миня и Лю Цуйчунь, те почуяли неладное и сбежали еще задолго до конца разбирательства.
Они шли рука об руку к дому дяди Лю, чтобы забрать цыплят. Семь-восемь желтых пушистых комочков копошились в плетеном коробе, выглядя донельзя умилительно.
По дороге им встретился муж Юй, и они воспользовались случаем, чтобы поблагодарить его за заступничество у дома старосты.
Муж Юй отмахнулся:
— Пустяки, о чем речь. В другой раз соберетесь за бамбуковыми грибами — непременно зовите меня с собой.
Пэй Си легко улыбнулся:
— Обязательно.
Вернувшись во двор, Шэнь Хуайянь стал по одному вынимать цыплят из короба. Рядом с ним двое — большой и маленький — во все глаза наблюдали за происходящим, присев на корточки.
Глядя на этих двоих детей, Шэнь Хуайянь невольно улыбнулся уголками рта.
Маленький Шэнь Хэн осторожно гладил мягкий пушок цыпленка, тихонько покудахтывая: пи-пи-пи.
Шэнь Хуайянь перевел взгляд на Пэй Си, аккуратно зачерпнул ладонью одного цыпленка и протянул ему со словами:
— Жена, ты тоже потрогай.Мягкое теплое создание заполнило всю ладонь, цыпленок испуганно завозился в его руке, отчего стало немного щекотно. Пей Си поднял голову и посмотрел на Шэнь Хуайяня:
— Он такой мягкий.
Заглянув в его сияющие глаза, Шэнь Хуайянь вдруг захотел поцеловать его. Сказано — сделано: он одной рукой закрыл глаза Шэнь Хэну и, подавшись вперед, впился в губы Пей Си.
— А... Дядя, я ничего не вижу, дядя, — Шэнь Хэн начал отталкивать его руку, пытаясь вырваться.
Когда они отстранились, между их губами на мгновение блеснула тончайшая ниточка слюны.
Щеки Пей Си раскраснелись от поцелуя, губы влажно блестели, а сердце трепетало — ему было стыдно и за то, что они делают это на глазах у маленького Шэнь Хэна, и за то невыразимое чувство, что жило в его груди.
Шэнь Хуайянь был так добр к нему: заступался перед домочадцами Пей, вывел на чистую воду ложь Пей Инин, покупал ему еду и цыпленка, вытащив из того тесного чулана.
Что простой деревенский парень понимал в романтике? С дрожью в голосе он смог вымолвить лишь одно:
— Шэнь Хуайянь, я теперь тоже буду к тебе хорошо относиться.
А Шэнь Хэн, заметив, что губы у обоих влажные, решил, что дядя закрыл ему глаза лишь для того, чтобы они вдвоем тайком съели что-то вкусненькое, и обиженно надулся:
— Хм! Учитель говорил, что вкусным нужно делиться.
Шэнь Хуайянь ничуть не смутился и приподнял бровь:
— Прости, но этим поделиться никак нельзя.
Шэнь Хэн недовольно фыркнул и убежал — наверняка снова отправился искать Хуцзы.
Шэнь Хуайянь слегка погладил Пей Си по руке и сказал:
— Замочи в воде немного отрубей и половы, цыпленку как раз хватит. Завтра я схожу нарубить бамбука и огорожу во дворе загон для птицы.
Пей Си кивнул:
— Тогда я пойду с тобой.
Шэнь Хуайянь отправился готовить ужин, а Пей Си остался во дворе кормить цыпленка, прислушиваясь к тому, как мужчина, разводя огонь и стряпая, напевает какой-то незнакомый мотивчик.
В этот момент Пей Си вспомнил об одной вещь. Его родная мать умерла рано, перед замужжем никто ничему его не учил, Лю Цуйчунь и вовсе не собиралась о нем заботиться, да и никаких картинок-пособий у него не было.
Раньше он думал, что потерять невинность — это когда они с Пей Инин или ученым Ян раздеваются, прижимаются друг к другу и ласкают друг друга. В ту ночь Шэнь Хуайянь поступил точно так же.
Но после слов тех матушек о том, что Пей Инин лишился невинности в лесу, получалось, что в этом деле есть еще какие-то тайны. Почему же тогда Шэнь Хуайянь не стал делать с ним то же самое?
Пей Си почувствовал легкое уныние. Оглядев свое тощее, костлявое тело, он подумал: неужели тот считает его непривлекательным?
Если бы кто-то другой из юношей вот так размышлял, желая, чтобы мужчина проявил к нему инициативу, он наверняка сгорел бы от стыда. Но Пей Си был другим: он просто хотел стать еще ближе к Шэнь Хуайяню.
Дул прохладный горный ветер, и только когда он пронесся над двором, Пей Си пришел в себя.
Даже за ужином Пей Си продолжал думать об этом. Шэнь Хэн же, допьяна наигравшись на улице, давно уже завалился на кровать и спал мертвецким сном.
Пей Си сидел, опустив голову и тупо глядя на ноги, погруженные в деревянную бадью.
Шэнь Хуайянь заметил, что с тем творится что-то неладное, и спросил:
— Чего ты такой сам не свой? Что случилось?
Разве мог Пей Си признаться в таком вслух? Уши его покраснели, и он молча покачал головой.
Когда они закончили умываться и легли, Шэнь Хуайянь, не раздеваясь, просто обнял его, легко похлопывая по спине, и тихо проронил:
— Спи.
Пей Си растерялся еще больше. Мало того, что не произошло ничего более близкого, так теперь прекратились даже привычные ласки и прикосновения.
В груди у него вдруг все стеснило от странного, давящего чувства. Томясь от неясной тревоги, он вынырнул из объятий Шэнь Хуайяня и пробормотал:
— Жарко.
Шэнь Хуайянь опешил: «???» На дворе стоял почти зимний солнцеворот, откуда тут взяться жаре?
Почувствовав неладное, Шэнь Хуайянь поднялся с постели, зажег от кремния свечу и увидел, что Пей Си свернулся калачиком, отвернувшись к нему спиной. Неужели его благоверный рассердился?
Он мягко похлопал юношу по плечу, пытаясь вернуть его расположение, и с трудом сдерживая улыбку, спросил:
— Это в чем же дело? На ровном месте надулся, как маленький фугу.
Пей Си же только сильнее сжался в комок и глухо ответил:
— Ни в чем. Просто устал.
Тогда Шэнь Хуайянь просто подхватил его на руки и прижал к груди. Пей Си испауганно ахнул, инстинктивно вцепившись пальцами в ткань на его груди — сквозь одежду явственно ощущался жар чужого тела.
Шэнь Хуайянь провел рукой по его волосам:
— Если что-то тревожит, говори мне, нельзя держать всё в себе. Женечка, в семье самое главное — это доверие и разговор по душам.
В свете свечи светлые глаза Пей Си отливали гладким стеклом. Услышав слова Шэнь Хуайяня, он нерешительно заговорил:
— В тот раз… когда ты раздел меня и поступил со мной так, я думал, что это и есть брачная ночь. Но оказалось, что есть еще… Почему ты не пошел до конца? Или тебе кажется, что мое тело безобразно?
Шэнь Хуайянь на секунду замер, потом громко рассмеялся, притянул его к себе и несколько раз шутливо чмокнул в щеку:
— Глупышка, как я могу находить тебя безобразным? Просто я заранее спрашивал лекаря, и он сказал, что твое тело пока не совсем готово к соитию, поэтому я и не стал доводить дело до конца. Вот откормлю тебя, чтобы окреп, тогда и покажу мужу силу!
Вот оно что! Пей Си залился румянцем — стыдно было и за свои глупые домыслы, и за бесстыдные речи Шэнь Хуайяня.
— Ну всё, спи давай.
http://bllate.org/book/41675/5321581
Готово: