Шэнь Хуайянь невольно опустил взгляд на его нежно-алые губы и внезапно почувствовал, как во рту пересохло, а внутри всё вспыхнуло жарким пламенем. Он мягко произнёс:
— Жёнушка, если я скажу... что хочу тебя немного наказать... можно?
— Разве ты уже не наказывал меня? — Пэй Сишань, смущённый его пристальным взглядом, почувствовал необъяснимое напряжение. Они стояли слишком близко, и он невольно отпрянул.
Словно подстегнутый этим движением, Шэнь Хуайянь перехватил его руку, лежавшую на столе, переплел свои пальцы с его и накрыл его губы своими, горячими и требовательными...
Пэй Сишань вздрогнул, дыхание его сбилось, и он на мгновение забыл, что нужно оттолкнуть наглеца.
Ой-ой-ой, и кто это у нас тут так высокопарно заявлял, что продает лишь талант, но не тело? Бесстыдник!
Шэнь Хуайяню было не до системы. Заметив, что Пэй Сишань вот-вот задохнется от волнения, он лишь слегка потерся губами о его губы, дразня, и отпустил.
— Дыши, жёнушка, дыши.
Лицо Пэй Сишаня вспыхнуло так, что не осталось и следа от того грозного генерала, привыкшего к жестоким сражениям.
Шэнь Хуайянь налил ему воды. Вид смущенного генерала казался ему настолько очаровательным, что он не удержался от подколки:
— Если в будущем снова совершишь ошибку, можно я буду наказывать тебя так же?
Пэй Сишань, никогда не сталкивавшийся с подобным, покраснел до корней волос и промолчал. Шэнь Хуайянь был из тех, кто, получив палец, тянется к руке. Он игриво ущипнул его за мочку уха и подался вперед:
— Нельзя?
Пэй Сишань хотел было кивнуть, но мысль о том, что Шэнь Хуайянь больше не будет так с ним обращаться, показалась невыносимой. Когда тот снова потянулся к его губам, он сделал глубокий вдох и выдохнул:
— Можно.
Первый поцелуй был отдан. Шэнь Хуайянь улыбался, как кот, укравший сливки; его глаза сияли, а уголки губ приподнялись.
— Жёнушка, ты такой хороший.
Пэй Сишаню хотелось сбежать от стыда, но Шэнь Хуайянь принялся жаловаться, как он вечно обедает в одиночестве, как это жалко, и умолял Пэй Сишаня остаться хотя бы на ужин.
Ему было невыносимо видеть Шэнь Хуайяня расстроенным, и он согласился.
Стол ломился от яств. Шэнь Хуайянь то и дело подкладывал ему еду:
— Ешь, жёнушка... вот это попробуй, эти свиные ребрышки в кисло-сладком соусе тебе точно понравятся.
Пэй Сишань никогда не слышал, чтобы ребра готовили со сладким, но, попробовав кусочек, замер:
— Из какой это кухни? Очень необычно, но вкус просто изумительный.
Шэнь Хуайянь прищурился в улыбке:
— Мое собственное изобретение. Жаль, здесь нет колы, а то я бы приготовил тебе крылышки в коле.
Он знал так много странных и удивительных вещей. Пэй Сишань смотрел на его чистый, как белый нефрит, профиль, и сердце колотилось в груди.
Шэнь Хуайянь продолжал подкладывать ему еду, и Пэй Сишань, немного подумав, тоже положил ему кусочек ребрышек и пробормотал:
— Ты тоже ешь.
Получить угощение из рук жёнушки было для Шэнь Хуайяня высшим счастьем. Больше он не тянулся за едой сам, а постоянно просил Пэй Сишаня подать то одно, то другое, улыбаясь при этом как блаженный.
***
Прошло несколько дней, и в резиденцию генерала потянулись вереницы повозок с подарками от Шэнь Хуайяня. Глядя на бесконечную процессию, Пэй Сишань, хоть и не разбирался в свадебных обычаях, понял, что это явно чересчур.
Он дернул Шэнь Хуайяня за рукав и прошептал:
— Ты что, решил перевезти сюда всё имущество канцелярии?
Сваха, прикрыв рот платком, хихикнула и взмахнула веером:
— Ой, что вы, господин Шэнь лично проверял каждую вещь, прежде чем внести её в список даров. Он так дорожит генералом!
Видя, как его жёнушка покраснел от таких шуток, Шэнь Хуайянь взял его за руку и засмеялся:
— Твой муж богат, не переживай. К тому же, когда мы поженимся, ты будешь вести все наши счета.
Услышав это, Пэй Сишань смутился и занервничал:
— Я хорош с копьем, но в счетах ничего не смыслю.
Шэнь Хуайянь скосил взгляд на Ань Тина, который руководил слугами, и понизил голос:
— Ничего страшного. Если не хочешь — пусть этим занимается Ань Тин, а мы с тобой будем просто наслаждаться жизнью.
Пэй Сишань рассмеялся, но тут же почувствовал, что это было бы несправедливо по отношению к Ань Тину, и сдержал улыбку.
Ничего не подозревающий Ань Тин вдруг почувствовал, как у него заныли плечи. Странно, подумал он, неужели я так устал в последнее время?
Соседи, увидев вереницу людей, несущих сундуки, перевязанные красными лентами, поняли, что господин Шэнь прислал свадебные дары. Глядя на эту процессию, они качали головами: вот это щедрость, господин Шэнь не поскупился.
В этот момент женщина в узком синем платье, проходя через толпу, свернула в переулок и направилась к дому семьи Пэй. Едва войдя, она увидела своего брата Пэй Миня и его жену Лю Хуайчунь, которые пили чай вместе с Пэй Нином и зятем Ло Минчэном.
Эта женщина была родной сестрой Пэй Миня, теткой Пэй Сишаня и Пэй Нина. Она проговорила жеманным голосом:
— Ой, Нин-нин и зятек тоже здесь.
Лю Хуайчунь терпеть не могла Пэй Цуй, которая постоянно норовила что-нибудь утащить при каждом визите, но вынуждена была сохранять вежливость:
— Сестрица, проходи, садись.
Ло Минчэн поднялся:
— Тетушка.
Пэй Цуй отмахнулась, прикрывая рот рукой:
— Сиди, сиди. Вот что значит образованный человек, сразу видно — манеры куда лучше, чем у нас, простых людей.
Пэй Нин закатил глаза, даже не поздоровавшись.
Лю Хуайчунь спросила:
— Ты ведь сегодня собиралась к семье зятя, почему пришла в такой час? — Она мысленно молилась, чтобы та поскорее ушла.
При упоминании об этом в глазах Пэй Цуй вспыхнула жадность:
— Только вернулась. Как раз видела, как люди чиновника Шэня несли дары в резиденцию генерала. Такая длинная процессия, наверное, сотни повозок!
При упоминании Пэй Сишаня в комнате повисла тяжелая тишина. Ло Минчэн только что получил двадцать ударов палками, Пэй Нина опозорили прямо у порога дома, дела в их ресторане шли неважно, да еще и с приданым покойного отца Пэй Сишаня вышла беда — часть вещей Лю Хуайчунь уже продала, и теперь им приходилось возвращать долг серебром.
Лицо Пэй Миня потемнело от ярости. Как он смеет! Он, родной отец Пэй Сишаня, а дары прислали прямо в дом генерала, проигнорировав его, тестя! Он кипел от гнева, но при зяте не мог дать волю чувствам.
Пэй Цуй, совершенно не замечая атмосферы, продолжала:
— Брат, ты ведь родной отец! Нельзя позволять им так себя вести. Испокон веков дары присылают отцу невесты, это же прямое неуважение к тебе!
Лю Хуайчунь испуганно взглянула на Ло Минчэна, боясь, что тот решит, будто они алчут даров Шэнь Хуайяня, и поспешно вставила:
— Ой, сестрица, не говори так. Сишань так долго был вдали от дома, он обижен на нас, это естественно. Мы не виним его.
Пэй Цуй хотела продолжить, но Лю Хуайчунь вцепилась ей в запястье:
— Пэй Цуй, у меня там есть отрез отличного шелка, цвет тебе очень подойдет, пойдем посмотрим.
Услышав про выгоду, Пэй Цуй тут же забыла, о чем хотела говорить, и потащила Лю Хуайчунь смотреть ткань.
Слова Пэй Цуй больно ударили по самолюбию Пэй Миня. Хотя Пэй Сишань его не признавал, но ведь в нем текла его кровь! Каких бы высот ни достиг сын, он обязан почитать отца.
После возвращения Пэй Сишаня в столицу многие пытались задобрить его подарками, и он какое-то время купался в лучах славы.
Пэй Минь кашлянул и обратился к Ло Минчэну и Пэй Нину:
— Сишань — ваш старший брат. Прошлые обиды должны остаться в прошлом. Как-нибудь соберите подарки и сходите к нему лично, чтобы принести извинения.
Пэй Нин усмехнулся:
— Отец, ты просто вспомнил, что он твой сын, потому что он стал важным чиновником. Я считал его братом, а он меня даже не признает! Посмотри, как жестоко он избил Минчэна!
Пэй Минь, считавший себя образованным человеком, покраснел от стыда, когда его корыстные мысли выставили напоказ при зяте. Он рявкнул:
— Что за глупости ты мелешь? Между братьями не бывает такой вражды. Минчэн только начал службу, ему еще не раз понадобится помощь старшего брата.
Ло Минчэн хоть и не был согласен, но перечить тестю не стал. Он поднялся, взял Пэй Нина за руку и попрощался:
— Тесть, не гневайтесь. Сегодня Нин-нин был неправ, я прошу прощения за него. Мы все устали, позвольте нам вернуться домой.
Выйдя из дома, Пэй Нин испугался, что сегодняшний инцидент испортит мнение Ло Минчэна о нем. Он выдавил пару слезинок и прошептал дрожащим голосом:
— Минчэн, прости меня. Всё из-за меня, я тебя подвожу.
Несколько дней назад, узнав о том, что Пэй Нин распускал слухи о Шэнь Хуайяне, Ло Минчэн начал сомневаться, хорошо ли он знает своего супруга. Но стоило красавцу заплакать, как всякое недовольство исчезло. Он похлопал Пэй Нина по плечу:
— Глупый, мы же супруги. О чем ты говоришь?
Пэй Нин всхлипнул:
— Мой старший брат теперь генерал. Ты не пожалеешь, что женился на мне, а не на нем?
Ло Минчэн посмотрел на его миловидное лицо, вспомнил высокую, статную фигуру Пэй Сишаня и еще больше убедился, что поступил правильно, расторгнув прежнюю помолвку.
— Как я могу жалеть? В моем сердце только ты, и это никогда не изменится.
Пэй Нин удовлетворенно перестал плакать и кокетливо поцеловал Ло Минчэна в щеку.
Честно говоря, он не был равнодушен к Шэнь Хуайяню — ни внешность, ни статус, ни манеры Ло Минчэна не шли ни в какое сравнение. Но Шэнь Хуайянь в прошлой жизни был нежильцом, не дожившим и до тридцати. Он не собирался становиться вдовой.
Хм, пусть Пэй Сишань потешится сейчас. Рано или поздно он все равно будет вдовой.
***
Весенняя охота приближалась быстрее, чем день их свадьбы. Охотничьи угодья располагались в восточном пригороде, в императорском парке. Чиновникам разрешалось брать с собой семьи. Шэнь Хуайянь и Чжан Чэн делили одну палатку.
Они были гражданскими чиновниками и в охоте не участвовали, а Пэй Сишань, как военный, отвечал за безопасность императора и должен был сопровождать свиту. Поэтому, выйдя из палатки, Шэнь Хуайянь то и дело оглядывался, выискивая его взглядом, за что Чжан Чэн дразнил его, предрекая, что он будет «подкаблучником».
Наконец он увидел Пэй Сишаня, стоявшего за спиной императора. Тот был одет в темно-синий костюм для верховой езды, черные волосы собраны в высокий хвост, а плотно прилегающая одежда подчеркивала волнующую красоту его фигуры. Меч у пояса, прямая спина, холодный, решительный взгляд, высокие скулы и плотно сжатые бледные губы.
Шэнь Хуайянь замер, не в силах отвести глаз. Его жёнушка был просто великолепен!
Пэй Сишань, привыкший к опасностям, остро чувствовал чужие взгляды. Он метнул холодный взгляд в сторону и наткнулся на горящие глаза Шэнь Хуайяня. Сердце его на миг дрогнуло.
Шэнь Хуайянь улыбнулся, помахал ему рукой и потащил Чжан Чэна кланяться императору.
— Ваш покорный слуга Шэнь Хуайянь приветствует Ваше Величество.
— Ваш покорный слуга Чжан Чэн приветствует Ваше Величество.
Чжао Хэн лениво приподнял веки и произнес низким голосом:
— Встаньте.
— Слушаемся.
Шэнь Хуайянь нетерпеливо подошел к Пэй Сишаню и прошептал:
— Жёнушка, ты будешь участвовать в охоте?
— М-м, буду. — Пэй Сишань кивнул. Он слышал, что призом за первое место будет картина Белого журавля мастера Чжао Хэсяня. Шэнь Хуайяню она должна понравиться, и он хотел выиграть её для него.
Шэнь Хуайянь снова потянулся к его пальцам, улыбаясь так, что в его ясных, чистых глазах отражался только Пэй Сишань.
— Жёнушка, будь осторожен.
Когда его мизинец был перехвачен, Пэй Сишань смутился и кашлянул. Ему казалось, что на людях так себя вести не стоит, но оттолкнуть его он не мог.
Шэнь Хуайянь так любил тайком проделывать такие штуки, это было мило, как месячный щенок, которого он держал в Сичжоу — тот тоже смотрел на него огромными черными глазами и клал лапку на руку, выпрашивая ласку.
Чжан Чэн отошел подальше, чтобы не видеть этой нежности. Охота еще не началась, на поле играли в поло, и ему стало скучно. Он вытащил из рукава горсть фиников и принялся их жевать.
Весенняя охота из года в год была одной и той же. Чжао Хэн, наблюдавший за этим еще принцем, давно устал от зрелища. Скучая, он бросил взгляд в сторону и заметил, как тот самый чиновник, что пришел с Шэнь Хуайянем, набил щеки финиками, став похожим на маленького бурундука.
Чиновник был в темно-красном мундире, кожа светлая и нежная, как у женщины. Видимо, еще совсем молод, лицо слегка округлое, большие круглые глаза, крошечная родинка на кончике носа, губы алые, и он постоянно что-то жевал.
Это показалось императору забавным, и он невольно улыбнулся и тихо хмыкнул.
Чжан Чэн, обернувшись, увидел, что император смотрит прямо на него. Он в ужасе упал на колени:
— Ваше Величество, молю о прощении, я виноват!
Улыбка не сходила с губ Чжао Хэна, он лениво опустил взгляд на него:
— О? В чем же ты виноват?
Чжан Чэн, дрожа, пробормотал, не проглотив то, что было во рту:
— Э-э... я не должен был тайком есть.
Чжао Хэн протянул руку:
— Что ешь? Отдавай.
— А? — Чжан Чэн опешил, но послушно высыпал остатки фиников из рукава в руку императора. — Это финики из моего поместья, больше нет, Ваше Величество.
В итоге Чжао Хэн взял один финик и съел его. Евнух рядом вскрикнул:
— Ой, Ваше Величество, нельзя...
— Ничего страшного. — Чжао Хэн прервал его и повернулся к Чжан Чэну: — Хорошие финики.
Увидев улыбающееся лицо императора и удостоившись похвалы, Чжан Чэн покраснел от волнения. Неужели меня повысят!?
Ло Минчэн привел Пэй Нина поклониться императору. Пэй Нин был в светло-синем шелковом халате, кожа белоснежная, миндалевидные глаза полны нежности.
— Ваш покорный слуга Ло Минчэн с супругой Пэй Нином приветствует Ваше Величество.
— Встаньте. — Зная историю Пэй Нина и Пэй Сишаня, Чжао Хэн невольно задержал на нем взгляд.
Встретившись с глубоким черным взором императора, Пэй Нин покраснел. Он и не думал, что император Юнъань такой красавец.
Шэнь Хуайянь и Пэй Сишань, переплетя пальцы, продолжали шептаться, даже не глядя в ту сторону.
Но хотя они не искали конфликтов, Пэй Нин сам подошел к ним и невинно улыбнулся:
— Старший брат, ты так искусен в боевых искусствах, приз сегодня, несомненно, будет твоим.
[Шэнь Хуайянь]: Система, почему главный герой такой «чайный»?
[Сюжетные настройки не изменить. На самом деле каждый — главный герой своей истории, все зависит от того, кто её рассказывает. Главные герои не всегда правы, а второстепенные не всегда злодеи.]
[Шэнь Хуайянь]: Ты что, без меня на курсы записалась?
[Нет, у меня врожденный литературный талант.]
По оригинальному сюжету Пэй Сишань во время охоты что-то съел, не только не выиграл приз, но из-за пищевой аллергии чуть не потерял сознание, упал с лошади и сломал ногу, восстанавливаясь три месяца.
А главный герой Ло Минчэн, выросший в деревне и часто охотившийся с отцом, по просьбе Пэй Нина решил попытать удачи. Тот тайно посыпал его одежду порошком, привлекающим животных, и добыча сама бежала к нему в руки. Он случайно выиграл приз, завоевал расположение императора и сделал блестящую карьеру.
Пэй Сишань холодно посмотрел на него, не давая ни малейшего шанса:
— Пошел вон.
Зрители прыснули со смеху. Пэй Нин покраснел от ярости, слезы навернулись на глаза:
— Старший брат... я просто хотела поговорить, зачем же так унижать меня?
— Я слышал, что после смерти отца Пэй Сишаня в Сичжоу, генерал много лет жил там один, а семья Пэй даже не интересовалась им. А теперь, когда сын стал генералом, они потянулись подлизываться. Бесстыдники!
— И не говори!
Чиновники шептались. Пэй Нин был в шоке: как они узнали то, что должно было остаться в тайне?
На самом деле Шэнь Хуайянь давно превратил грязные дела Пэй Миня в историю и распространил её, изменив имена. Но люди быстро поняли, о ком идет речь.
Боясь, что Пэй Сишань, как в оригинале, пострадает от аллергии, в обед он не позволил ему есть со всеми, а отвел в палатку и приготовил еду сам.
***
Шэнь Хуайянь не стал готовить ничего экзотического, опасаясь аллергии, а просто быстро обжарил пару простых блюд.
Пэй Сишань не понимал, зачем столько хлопот, если можно поесть со всеми, но ни о чем не спрашивая, последовал за ним.
Шэнь Хуайянь занял кухню у слуг, засучил рукава и принялся резать овощи. Пэй Сишань тоже закатал рукава, желая помочь. Шэнь Хуайянь не стал отказываться:
— Хорошо, помой картофель и очисти его от кожуры.
Пэй Сишань мастерски владел мечом, но вот чистка картофеля давалась ему с трудом. Первый же срез оказался таким глубоким, что кожура сошла вместе с половиной плода. Он нахмурился и продолжил, но когда закончил, от картофелины осталось меньше половины.
Заметив, что он замер, Шэнь Хуайянь подошел к нему:
— Что такое?
Увидев в его руках крошечный кусочек картофеля, Пэй Сишань смущенно почесал нос.
Шэнь Хуайянь, глядя на него, почувствовал, как пересохло в горле.
Всё, пропал. Почему всё, что делает Пэй Сишань, кажется ему таким милым? Я попался.
Шэнь Хуайянь, не сдержавшись, взял его за подбородок и чмокнул в губы:
— Ничего страшного, ты и так молодец.
Уши Пэй Сишаня вспыхнули. Этот человек всегда хвалил его, что бы он ни сделал. Сердце забилось в бешеном ритме.
Он никогда не испытывал ничего подобного, в панике бросил картофелину и выбежал из палатки.
Услышав смех Шэнь Хуайяня за спиной, он побежал еще быстрее.
Шэнь Хуайянь, похоже, действительно любит его, иначе зачем ему проявлять такую близость и защищать его перед Пэй Нином...
Так почему он выбрал именно его? Глядя на свое отражение в чане с водой, он разглядывал свое лицо: черты лица слишком жесткие и суровые, холодные черные глаза, полные ярости. Если бы не бледный красный след между бровей, никто бы не сказал, что он — омега.
Шэнь Хуайянь ловко закончил готовку и крикнул:
— Жёнушка, всё готово!
Почему это звучит так, будто они уже давно живут вместе как супруги?
Пэй Сишань, покраснев, вошел в палатку, чтобы помочь с палочками и рисом. Шэнь Хуайянь выставил блюда.
Он знал, что Шэнь Хуайянь умеет готовить, но не ожидал, что настолько хорошо. Простая тушеная курица с картофелем была невероятно вкусной: мясо пропиталось соусом, нежное и ароматное, а картофель таял во рту, как снег.
Пэй Сишань, привыкший к нагрузкам, съел две миски и собирался за третьей, но, подняв глаза, замер, глядя на то, как изящно и неспешно ест напротив Шэнь Хуайянь.
http://bllate.org/book/41675/5321571
Готово: