Завод вентиляторов Сучэн был основан в девяностых годах прошлого века и специализировался на производстве вентиляторов, обогревателей и прочей подобной техники. В свои лучшие времена завод насчитывал более двух тысяч сотрудников, дела шли процветающе, продукция расходилась даже в Юго-Восточной Азии, и предприятие считалось одним из главных налогоплательщиков Сучэна.
Однако за последние десять лет отечественные бренды вентиляторов перестали пользоваться спросом у потребителей. Показатели постоянно падали, и завод из года в год сокращал штат. От четырех некогда шумных и многолюдных общежитий сегодня остались лишь два — корпус №3 и корпус №4, где еще теплилась жизнь и не были отключены вода и электричество.
Эти старомодные жилые корпуса прошлого века, одинокие и всеми забытые, стояли, шатаясь под ударами ветра и дождя. Солнце клонилось к закату, его тусклые лучи окутывали третий корпус, отбрасывая на него мягкую тень, которая накрывала стоявший позади него, скрытый от глаз четвертый корпус.
Сегодня был первый день выходных по случаю праздника Дуаньу, и после того как люди разошлись по домам, на старой улице перед общежитиями почти не было прохожих.
Ближе к семи вечера с автобуса сошел бледный юноша в белой футболке. Неся пакет с едой на вынос, он медленно направился к общежитиям завода. Когда он проходил мимо поста охраны, пожилой сторож в очках, сидевший под кондиционером, поднял голову и, сняв очки, произнес: Сяо Лянь, нашел новое жилье? На следующей неделе нас принудительно выселяют, тебе стоит поторопиться.
Лянь Си ответил: Сегодня смотрел несколько вариантов, вроде бы неплохо, но еще поищу.
Сторож кивнул: Да, не спеши, к выбору жилья нужно подходить серьезно. Хоть мы и снимаем, а не покупаем, но раз уж с арендодателем подписываешь договор на год, то если будешь жить в неуютном месте — одна сплошная морока!
Лянь Си задумался: Вы уверены, что снос будет именно на следующей неделе?
Сторож ответил: Точно, все документы уже на руках!
Хорошо.
Тихо ответив, юноша с пакетом еды направился к четвертому корпусу.
Влажный и жаркий вечерний ветерок начала лета трепал пластиковый пакет в его руках, издавая характерный шуршащий звук. Лянь Си перехватил пакет тонкими пальцами чуть ниже, крепко сжимая его, чтобы тот перестал развеваться и шуметь.
Пройдя мимо третьего корпуса, в окнах которого горело несколько ламп, Лянь Си прямиком направился в четвертый. Завернув в подъезд, он скрылся из виду.
В комнате охраны вышел второй сторож, только что вернувшийся из туалета. Натягивая брюки, он вытянул шею и уставился на удаляющуюся спину Лянь Си: Тот парень из четвертого все еще живет там, не съехал?
Сторож в очках ответил: Денег нет, куда ему ехать? Во всем Сучэне много ли найдется мест, где приличные условия, есть кондиционер, интернет, а аренда всего 400 юаней в месяц? Только одно — наше общежитие! Но пора уже съезжать, как начнут сносить на следующей неделе, придется съехать, даже если денег нет.
Слышал, этот парень стримами занимается.
Что за стримы?
Не знаешь? Подойди, покажу. — Он достал телефон и принялся что-то настраивать.
Ого, это еще что такое, почему там девица на экране раздевается?
Вот видишь, ничего ты не понимаешь. Как думаешь, этот парень тоже этим занимается?
Он ведь мужчина, разве можно такое делать?
Сторож в очках покачал головой: Кто знает. По-моему, тот парень выглядит даже красивее, чем эта девица на экране, кто ж его знает, чем он там занимается. — Вдруг вспомнив что-то, он втянул голову в плечи и украдкой покосился в сторону четвертого корпуса: Впрочем, смелости ему не занимать, рискнул заселиться в четвертый корпус, да еще и в ту самую комнату, где когда-то погибли люди!
Сторож в очках прикрикнул на него: Чего ты? Ты что, в призраков веришь?
А что, ты не веришь?
Верю в чепуху! Если такие смелые — пусть придут ко мне ночью, я посмотрю, где там эти призраки!
***
Лянь Си снимал квартиру на четвертом этаже.
В третьем и четвертом корпусах, где еще были вода и электричество, аренда в третьем составляла минимум 800 юаней, а в четвертом — 400. Лянь Си, не раздумывая, выбрал четвертый. Но даже здесь цена зависела от этажа. Минимальные 400 юаней были за комнату на четвертом этаже, на других этажах — минимум 500.
Все потому, что именно на четвертом этаже когда-то случилось убийство.
На старой, просохшей и почерневшей лестнице всюду виднелись рытвины и выбоины. Лянь Си, раскачивая пакет, медленно поднимался вверх, пребывая в задумчивости о том, где ему теперь придется жить.
Во всем Сучэне невозможно найти место лучше, чем это общежитие.
Комната с гостиной, вся мебель в наличии, есть кондиционер и интернет, и всего 400 юаней в месяц.
Если он не найдет другого подходящего места, ему, вероятно, придется вернуться в родные края.
Тихо вздохнув, Лянь Си добрался до четвертого этажа. Подняв голову, он увидел, что в коридоре средних лет мужчина упаковывает вещи. Он вынес ненужные картонные коробки и сложил их за дверью. Заметив Лянь Си, мужчина простодушно улыбнулся, отчего крупная черная родинка в уголке его рта сместилась в сторону: Сяо Лянь, вернулся? Нашел новое жилье?
Взгляд Лянь Си на полсекунды задержался на родинке, и он ответил: Пока нет, все еще ищу. Вы уже нашли?
Нашел, завтра съезжаю окончательно. Эх, за эти годы все старые работники завода давно разъехались, только наша семья до последнего цеплялась за это место. Теперь вот снос, даже если захочешь остаться — нельзя. Снова ешь эту нездоровую еду на ночь?
Лянь Си замедлил шаг, но промолчал.
Мужчина продолжил: Знаешь что, мы тут приготовили тушеную свинину, моя жена уже переехала на новое место, это она оставила перед уходом. Вечером занесу тебе, выпьем по рюмочке? Полгода соседи, а ни разу не заглядывал, не ели вместе. Не стесняйся, я один все равно не осилю.
Лянь Си ответил: Правда, не нужно, я купил много малатана, все не съем.
Мужчина замахал руками: Что ты со мной церемонишься! Как разберусь с коробками, сразу зайду!
Лянь Си: …
Достав ключи, он вошел в комнату и закрыл дверь.
Оказавшись внутри, Лянь Си тяжело вздохнул.
С детства он не умел общаться с людьми, тем более — отказывать им. Родители рано ушли из жизни, а когда его отправили в приют, дети там оказались смышлеными и себе на уме. Он же не любил разговаривать, поэтому совсем отдалился от остальных.
Он снял это «проклятое» жилье по двум причинам: низкая арендная плата и малое количество людей, ведь никто не хотел жить по соседству с местом, где произошло убийство.
Там, где много людей, бывает нехорошо.
Люди любят болтать, любят шум, а еще больше любят глазеть на чужие беды.
Он же не умел болтать, не любил шум и тем более — глазеть на чужие беды.
К тому же, если долго находиться с людьми…
Он опустил взгляд на свою ладонь и медленно сжал ее в кулак.
Что делать, если от долгого общения с ним люди начинают гибнуть?
Четвертый корпус общежития был отличным местом для съема, но в то же время был печально известен в Сучэне как «дом с привидениями».
В девяностых, вскоре после постройки, когда еще не наняли охрану и не установили железные ворота, войти внутрь мог кто угодно. Руководство завода не придало этому значения, мол, охрана и ворота — дело наживное, спешить некуда. И вот, спустя всего три месяца после заселения, случилась кровавая драма.
Это было в канун Нового года. Тогда еще не запрещали фейерверки и петарды, и повсюду в Сучэне гремели оглушительные взрывы.
В эту шумную праздничную ночь, уже за полночь, после окончания новогоднего гала-концерта, преступник пробрался на четвертый этаж, ворвался в квартиру с целью грабежа, совершил изнасилование и убийство…
И каннибализм.
Семья из трех человек была жестоко убита.
Части рук жены и дочери еще плавали в кастрюле с мясом, а на столе стояла недоеденная миска.
Говорят, опытные следователи, прибывшие на место, не выдерживали и начинали рвать прямо в дверях.
Это было то самое дело об ограблении и убийстве в Сучэне от 7 февраля, потрясшее всю страну!
Это чудовищное, немыслимое преступление сразу оказалось в центре внимания всей нации. Люди требовали найти убийцу. Однако, во-первых, преступник не оставил следов, а во-вторых, криминалистические технологии того времени были ограничены, и следственная группа спустя два года так и не добилась успеха.
Преступник до сих пор на свободе.
Лянь Си поставил пакет с едой на стол и вскрыл палочки. Его взгляд равнодушно скользнул по стене у стола, где на бледно-белых обоях навсегда застыли коричневые пятна. Они напоминали брызги, словно кому-то перерезали сонную артерию, и кровь фонтаном ударила в стену.
Обычный человек ни за что бы не поселился в таком месте, к тому же поговаривали, что после той трагедии в четвертом корпусе случались паранормальные вещи.
Поэтому во всем четвертом корпусе не осталось никого, кроме Лянь Си и того соседа по площадке.
Лянь Си было все равно. Он смотрел на дымящийся острый малатан, на плавающие в бульоне красные перчики и масло, но не спешил притрагиваться к еде. Не потому, что вид пятен на стене отбил аппетит, а потому, что если сосед нагрянет прямо сейчас, будет неловко есть одному.
Но малат не постоит в холодильнике, скоро размокнет.
— Эх.
Вздохнув, Лянь Си в отчаянии убрал пакет обратно и поставил на кухонную полку.
В следующую секунду в дверь постучали.
Лянь Си открыл дверь. Мужчина, уже занесший руку для стука, держал в другой руке кастрюлю с красной тушеной свининой и засмеялся: Быстро открыл! Подожди, схожу за выпивкой.
Лянь Си ответил: Не нужно, у меня есть.
Мужчина сказал: Младший брат, я пью только крепкое, всякие ваши новомодные вина и ликеры не по мне!
Лянь Си: Не волнуйтесь, крепкое.
Ну ладно. Я войду.
Войдя, мужчина с любопытством осмотрелся.
Лянь Си зашел на кухню, достал из шкафа бутылку Янхэ Дацюй и поставил на стол два стеклянных стакана. Он налил гостю, а себе — воды.
Мужчина спросил: Ты не пьешь?
Лянь Си ответил: Алкоголь мешает делам.
Разве это не неуважение ко мне!
Мой отец погиб из-за пьяного вождения.
— …
Лянь Си добавил: Он не хотел пить, но собутыльники настаивали, мол, отказ — это неуважение. С тех пор я не притрагиваюсь к спиртному.
Конечно, он и до этого не пил.
— …
Мужчина пробормотал: Прости, брат, правда не знал. Тогда я сам выпью.
Дружба мужчин подобна крепкому спиртному: стоит назваться братьями, и ты уже родной человек.
Мужчина ел мясо, пил, его лицо покраснело, он явно захмелел и все пытался разговорить Лянь Си.
Брат, слышал, ты стримами занимаешься. Что это такое, зачем?
Это просто сидишь перед компьютером, делаешь что-то в интернете.
Компьютер? Не понять мне вас, молодежь. — Мужчина, уже изрядно пьяный, навалился на стол, чтобы не соскользнуть, поднял голову и прищурился: Говорят, стримы — это очень шумно, терпеть не могу жить рядом с такими стримерами. Но ты, брат, всегда такой тихий, дома ни звука.
Лянь Си: …
Иногда лучше промолчать, чем так больно ранить.
Почему у него тихо?
У других стримеров шумно, потому что они умеют общаться, умеют говорить, и делают это очень приятно!
Лянь Си же — как глухонемой, стримит без души, говорить не любит.
Кроме того, у других стримеров шумно, потому что они благодарят зрителей за подарки. Они заводятся и кричат: Спасибо за донат, брат, подписывайтесь на канал! Спасибо, брат, ты самый щедрый!
А Лянь Си за весь вечер получает минимум подарков, и благодарить-то некого.
Если бы он вел стримы так, что соседи бы жаловались, смог бы он жить в таком месте?
Мужчина не стал развивать тему стримов — все равно не понимал. Он перевел взгляд на бурые пятна на стене, долго смотрел, а затем указал на них пальцем и спросил с придыханием: …Брат, а тебе не страшно?
Лянь Си замолчал, его ясные спокойные глаза встретились со взглядом соседа, и он ответил вопросом на вопрос: А тебе не страшно?
Их взгляды скрестились.
Черные, глубокие глаза Лянь Си напоминали бездонный омут, в котором не было ни ряби, ни признаков жизни, ни тепла человеческого духа.
Мужчину пробрала дрожь. Он выдавил из себя смешок и потянулся к бутылке, чтобы налить себе еще, пытаясь разрядить обстановку: Я так, просто спросил. Неужели живого человека призраки до смерти напугают? Такая дешевая квартира, во всем Сучэне больше не найти. Если бы не снос, я бы и дальше жил…
— Плюх.
Звук внезапно оборвался.
Глазное яблоко, покрытое венами, налившееся кровью и гноем, с глухим звуком упало в стакан с водкой перед мужчиной.
В комнате воцарилась мертвая тишина.
Лянь Си не произнес ни слова.
Мужчина тоже молчал.
Настенные часы тикали, отсчитывая секунды.
Никто не знал, сколько прошло времени, когда мужчина протянул руку, достал глаз из стакана и с хлопком прижал его к своей глазнице. Он снова поднял голову — левый глаз представлял собой кровавое месиво. Пока глазное яблоко не вывалилось, невозможно было представить, насколько оно огромное. Вокруг сгнила кожа, кишели черви, извиваясь в гнили.
И лишь этот белый, как молоко, глаз подергивался, издавая сухой хруст.
Из горла мужчины вырвался хриплый смех — звук, который точно не мог издать человек; это напоминало скрежет наждака по школьной доске.
Извини, брат, насмешил я тебя, да?
http://bllate.org/book/41673/5321455
Готово:
