Чу Си же ответил: Я бы предпочел, чтобы он ко мне не привязывался. Так он, по крайней мере, проживет дольше.
Почему?
Когда Чжан Чжао задал этот вопрос, Чу Си вдруг расхотелось отвечать. Он перевел тему: Если будешь так кормить рыбу, она у тебя с голоду подохнет.
Раз он не хотел говорить, Чжан Чжао, разумеется, не стал настаивать. Он лишь зачерпнул побольше корма и бросил в воду. Поверхность пруда тотчас пошла кругами, слой за слоем, словно сердце Чу Си тоже оттаяло. Тот встал, взял ведерко с кормом и одним махом выплеснул всё в воду.
Чу Си отставил ведро и молча зашагал прочь. Чжан Чжао поспешил следом. Позади них из всех углов начали собираться косяки карпов. Огромная стая ярких рыб закрыла собой темную гладь воды, будто расстелилась роскошная цветочная дорога.
Чу Си сам собрал тело старой собаки. Чжан Чжао хотел помочь, но Чу Си отправил его присматривать за щенком. Чу Си хотел похоронить собаку за пределами дворца — мир велик, пусть в следующей жизни она больше никогда не переступает порога этой трясины, именуемой императорским дворцом. Но сейчас ворота были заперты, выйти было невозможно, и Чу Си пришлось предать тело земле под деревом сакуры в Жуигуани.
С тех пор каждый год, когда расцветали цветы, казалось, что Лао Чэнь вернулся.
Фэн Ли, одной рукой подкармливая щенка рисовым отваром, а другой помешивая кашу, так суетился, что весь взмок. Увидев, что Чжан Чжао пришел на помощь, он поспешно сунул ему щенка.
Чжан Чжао сел у порога, прижимая щенка к себе. Тот всё еще очень боялся и дрожал всем телом. Чжан Чжао спрятал его за пазуху, согревая своим теплом, надеясь, что так малышу станет легче. Этот способ действительно сработал: вскоре щенок перестал дрожать. Чжан Чжао зачерпнул ложкой отвар и поднес к его мордочке, и тот наконец высунул язык и начал лакать.
Наконец-то он начал есть. Фэн Ли и Чжан Чжао облегченно выдохнули. Фэн Ли похвалил его: Ты очень любишь собак.
Чжан Чжао ответил: Да, когда был совсем маленьким, у меня была одна.
Фэн Ли вскользь спросил: А что с ней стало потом?
Спросив, он тут же почувствовал, что сморозил глупость — какое там еще потом.
Чжан Чжао сказал: У нее всё было хорошо.
Чжан Чжао не хотел думать о плохом. О чем он не знал, то по умолчанию считал благополучным.
Фэн Ли не стал расспрашивать дальше и перевел тему: Интересно, какое имя ван даст этому щенку?
К слову, Чжан Чжао до сих пор гадал, почему собаку зовут Лао Чэнь: А как появилось имя Лао Чэнь?
Ван сказал, что у него повадки настоящего властителя.
Чжан Чжао помедлил. Ему показалось, что это важная возможность лучше понять Чу Си, и он уточнил: И в чем же проявляется эта связь?
Фэн Ли лишь покачал головой: Я и сам не знаю.
Ты не спрашивал у вана?
Фэн Ли снова покачал головой, а спустя некоторое время добавил: Разве не глупо докапываться до имени собаки?
Чжан Чжао не нашелся что ответить. Как раз в этот момент щенок доел отвар и уснул у него на руках. Чжан Чжао предупредил Фэн Ли и вышел из кухни. Вернувшись в комнату, он положил щенка на кровать. По-хорошему, нужно было сделать ему лежанку, но он не решался трогать вещи в Жуигуани, поэтому оставил всё как есть.
Закончив с похоронами собаки, Чу Си вошел в комнату и увидел, что Чжан Чжао сидит на полу, упершись локтями в кровать и зачарованно глядя на спящего щенка. Эта тихая и мирная картина навеяла мысли о безмятежности бытия. Услышав шаги, Чжан Чжао обернулся, увидел Чу Си и торопливо встал: Ван.
Кивнув, Чу Си прошел к кушетке и сел. Лицо его было очень серьезным. Чжан Чжао не смел проронить ни слова, просто стоял рядом. Чу Си некоторое время пребывал в задумчивости, а заметив, что Чжан Чжао всё еще стоит, произнес: Садись.
Чжан Чжао не посмел ослушаться, осторожно придвинул табурет, сел неподалеку и стал ждать продолжения.
Чу Си посмотрел на него и спустя долгое время заговорил: Вечером я прикажу Фэн Ли отправить тебя в Резиденцию Жуй-вана. Спектакль нужно разыграть правдоподобно, так что тебе придется получить несколько ссадин.
Его голос звучал так тяжело, будто к нему привязали камни. Чжан Чжао был потрясен и выпалил: Почему?
Он думал, что раз уж Чу Си не хочет помогать ему выбраться из Южных трех палат, то хотя бы не станет гнать прочь.
Чу Си терпеливо объяснил: Сейчас и во дворце, и за его пределами знают, что ты попал в беду из-за меня. Если ты уйдешь отсюда невредимым, Чу И может усомниться и не станет тебя спасать. Но если ты прибежишь в Резиденцию Жуй-вана весь в крови и ранах, Чу И обязательно поможет.
Разум подсказывал Чжан Чжао, что примкнуть к Резиденции Жуй-вана куда лучше, чем оставаться с Чу Си. Вчера он и сам выбрал Резиденцию Жуй-вана, но прошла всего лишь ночь, и он изменил решение. А теперь Чу Си говорит, что сам отправит его туда. Первой реакцией было отторжение, но, поразмыслив, он заколебался. Прошла всего одна ночь — разве он на самом деле понял Чу Си? Неужели лучше, чем дворцовые слуги, общавшиеся с ним годами? Неужели Чу Си на самом деле такой добрый, каким кажется?
После долгих колебаний он всё же согласился. Чжан Чжао опустился на колени: Благодарю вана за то, что позаботились обо мне, я глубоко признателен.
Выбор Чжан Чжао не удивил Чу Си. Тон его стал даже мягче: Сначала позавтракай, а потом хорошенько подумай, как сделать так, чтобы раны выглядели правдоподобно.
У Чу Си не было аппетита, поэтому он отправил Чжан Чжао есть одного. Хотя сам Чжан Чжао тоже не хотел есть, он всё же пошел на кухню — многолетнее недоедание сделало его желудок очень слабым, и, если не поесть, скоро снова начнется боль.
Чу Си пошел навестить Шао Нина. У того был сильный жар, тело пылало, и даже на расстоянии можно было ощутить исходящий от его кожи зной. Чу Си набрал воды, намочил полотенце и положил Шао Нину на лоб, но холодная ткань нагревалась почти мгновенно, и Чу Си менял её снова и снова.
Он делал это с каменным лицом, механически и скованно, словно человек, давно умерший внутри.
Чжан Чжао пришел на кухню и передал Фэн Ли, что Чу Си не стал есть. Фэн Ли лишь равнодушно хмыкнул, казалось, его это не удивило. В нынешних обстоятельствах они ели за одним столом, но у Фэн Ли тоже не было аппетита, он ел через силу. Чжан Чжао же очень дорожил рисом и ел каждую ложку тщательно и сосредоточенно.
Фэн Ли смотрел на него, собираясь что-то сказать, но медлил. Чжан Чжао почувствовал его взгляд и, подняв голову, спросил: Что-то случилось?
Фэн Ли предложил: Может, ты уговоришь вана поесть?
Чжан Чжао сейчас был бессилен что-либо сделать. Он пересказал то, что сказал Чу Си об отправке его в Резиденцию Жуй-вана. Фэн Ли замер, но снова не выразил удивления, лишь тихо произнес: Ван всегда так заботится о других.
В комнате было очень тихо, и Чжан Чжао отчетливо расслышал эти слова. Они разожгли его любопытство, и в приунывшем сердце снова что-то шевельнулось. Он поспешно спросил: Что это значит?
Фэн Ли был прямолинеен, поэтому, как только Чжан Чжао спросил, сразу ответил: Ван не смог пригласить императорского лекаря и боялся, что ты умрешь в Жуигуани без лечения.
Раз в Жуигуани нет лекаря, неужели он будет в Резиденции Жуй-вана? Чжан Чжао думал так, но вслух не спросил, ибо считал это невозможным. Учитывая несносный характер Чу Си, если бы с ним так обошлись, он бы наверняка перевернул весь дворец вверх дном.
Фэн Ли, словно угадав его мысли, сказал прямо: Сейчас все лекари у других ван-ов. Если ты уйдешь, тебе будет лучше.
Как это возможно? — наконец не выдержал и спросил Чжан Чжао.
Фэн Ли горько усмехнулся: А что тут невозможного? Хотя у вана дурная слава, на самом деле, стоит случиться беде, от него избавляются в первую очередь. Эта эпидемия нагрянула так стремительно, что в Жуигуань даже ни один лекарь не заглянул. Иначе как ты думаешь, на чем держится Шао Нин?
Это совсем не совпадало с тем, что слышал Чжан Чжао. Как такое возможно? Огромный удар не позволял ему переварить этот факт. Фэн Ли наверняка лжет. Ван сжег Южные три палаты, и ему ничего за это не было — как его могут бросить?
Чжан Чжао даже не заметил, что уже начал беспокоиться о положении Чу Си. Ему хотелось, чтобы их слова оказались ложью, а не суровой реальностью.
Фэн Ли задал встречный вопрос: А кому причинил вред поджог Южных трех палат? Кто-то из-за этого оказался при смерти?
Никто не пострадал, поэтому и Чу Си ничего не было. В конце концов, он все еще носит титул самого любимого сына императора и императрицы.
Сильные эмоции одолевали Чжан Чжао, но он через силу доел свой рис. На самом деле, он никогда не думал, что кто-то может относиться к нему с такой добротой, особенно Чу Си. Чжан Чжао был вынужден признать, что сочувствует Чу Си: о его злоключениях знают все, но о настоящем несчастье Чу Си знает только он сам.
Поев, Чжан Чжао снова взял еду и понес её Чу Си. Увидев, как тот с покрасневшими глазами выжимает полотенце, чтобы сбить температуру Шао Нину, он не сдержал слез. Он бы предпочел видеть Чу Си высокомерным и неприступным.
Чжан Чжао поставил еду на стол и забрал у Чу Си полотенце. Из-за долгого пребывания в воде руки Чу Си сморщились. Ван, давайте я.
Чу Си убрал руки, подошел к столу, сел и принялся есть. Он выглядел послушным, без капли прежнего гонора. Чжан Чжао сел на то место, где сидел Чу Си. Атмосфера была такой угнетающей, что становилось тяжело дышать. Желая разрядить обстановку, он, продолжая охлаждать лоб Шао Нина, спросил: Ван, вы придумали имя для щенка?
Хотя лицо Чу Си по-прежнему оставалось бесстрастным, тон стал чуть мягче, и он ответил невпопад: Когда уйдешь, забери его с собой.
Чжан Чжао уверенно ответил: Я не собираюсь уходить.
Чу Си удивился и поднял на него глаза: Фэн Ли тебе рассказал?
Чжан Чжао не ответил, что означало согласие.
Чу Си тихо выругался: Глупый. Раз есть шанс спастись, не уйти — это просто глупость.
Чжан Чжао положил полотенце на лоб Шао Нина и встретился взглядом с Чу Си: Только если ван пойдет со мной.
Чу Си фыркнул: Скорее я убью себя, чем пойду просить Чу И.
Чжан Чжао сказал: Раз прошлой ночью ван взял меня с собой, я всегда буду следовать за ваном.
В сердце Чу Си затеплилась крохотная искра надежды, но внешне он равнодушно бросил: Как хочешь.
Чжан Чжао рассмеялся: Благодарю вас, ван.
Чу Си посмотрел на ямочки на его щеках и еще раз тихо проворчал: Дурак.
Чжан Чжао услышал, но ему было всё равно. Возможно, он и вправду дурак. Он прекрасно понимал, что уйти, следуя советам Чу Си, было бы лучшим решением, но предпочел остаться, следуя велению сердца. Может, в его жизни было слишком мало того, что приносило радость, и если он не переживет эту эпидемию, то это последние мгновения его жизни, и он не хочет принуждать себя в самом конце.
Чжан Чжао вернулся к прежнему вопросу: Так вы придумали имя для щенка?
http://bllate.org/book/41662/5319762
Готово: