Е Байсы искренне хотел провести чёткую черту между собой и Дуань Чэнем. Он не желал больше волочиться за этим человеком и запутываться в прошлых отношениях, поэтому старался говорить предельно лаконично, просто и понятно.
Дуань Чэнь долго смотрел на него, и сомнение в его глазах всё еще не развеялось:
— Ты употребил по отношению ко мне слово «терпеть»?
Е Байсы согласно кивнул, его тон оставался ровным:
— Мало того что терпеть, еще и испытывать отвращение.
Дуань Чэнь слегка выпрямился.
Сегодня стояла прекрасная погода. Несмотря на сильный мороз, солнце светило ярко, и в его лучах серые глаза Дуань Чэня казались почти прозрачными, скрывая любые эмоции.
Е Байсы знал Дуань Чэня, пожалуй, лучше, чем самого себя. Старший молодой господин Дуань отличался гордыней и высокомерием, и он абсолютно не мог вынести, когда кто-то презирает его и испытывает к нему отвращение.
Он услышал сдержанное дыхание Дуань Чэня:
— Е Байсы, ты вообще понимаешь, что говоришь?
Е Байсы поднял лицо. Солнечный свет заставил его слегка прищуриться, а его кожа была чистой и гладкой, словно нефрит.
У Дуань Чэня была своя гордость. После того как прозвучали те два слова, он всё еще не развернулся и не ушёл — Е Байсы не знал, было ли это проявлением чрезмерной самоуверенности или искренним нежеланием отпускать.
А может, и тем, и другим.
Но это не имело никакого значения. Столкнувшись с Дуань Чэнем, он уже давно забросил все чувства на самое дно безмятежного озера.
— Что такое? — мягко произнес Е Байсы. — Дуань Чэнь, неужели ты не сможешь жить без меня? Ты что, умоляешь меня дать тебе шанс на воссоединение?
Спина Дуань Чэня напряглась еще сильнее, а по лицу, словно по натянутой электрической сетке, пробежали мурашки онемения. Он с неверием смотрел на Е Байсы. Тот, кто раньше был послушным и безупречным спутником у его изголовья, теперь выглядел так, будто в него вселилась чужая душа. Как он мог так невозмутимо и с таким презрением... бросать ему в лицо подобные слова?
— Е Байсы...
Е Байсы устал. Он поднялся, собираясь уходить:
— Если ты хочешь умолять меня вернуться...
Стоя к Дуань Чэню спиной, он слегка склонил голову. Длинные пряди волос скользнули по плечам, и профиль Е Байсы предстал перед глазами Дуань Чэня — всё таким же прекрасным, как и прежде.
— Лучше опустись на колени и признай свою вину. Возможно, я тогда и подумаю.
В этот мгновение воздух словно застыл.
Громкий звук с грохотом сдвинутого и опрокинутого стола разорвал тишину. Е Байсы остался стоять спиной к нему, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему.
Перешагнув через перевернутый маленький столик, Дуань Чэнь с солнечного балкона шагнул в комнату, остановился прямо перед Е Байсы и, пользуясь преимуществом в росте, свысока посмотрел на него.
— Запомни то, что ты сегодня сказал, — бросил ему Дуань Чэнь. — Не пожалей об этом.
Не оглядываясь, он зашагал прочь, прямо мимо прибегнувшего на шум к лестнице Дуань Гошаня, с силой распахнул входную дверь и вышагнул наружу.
Он нарочно не стал закрывать дверь, позволив холодному ветру ворваться внутрь. Но в самый момент выхода он внезапно наступил на собственный бахил и, споткнувшись, вылетел из поля зрения тех, кто остался в квартире.
Дуань Гошань: «...»
Закрывать за собой дверь — это признак хорошего воспитания.
Он подошел, притворил дверь, повернулся к спускавшемуся Е Байсы и спросил:
— Дуань Чэнь опять тебя обижал?
Е Байсы покачал головой и ответил:
— Доставка, должно быть, уже скоро приедет. Папа может посидеть еще немного.
Дуань Гошань и впрямь хотел остаться пообедать, но при условии, что этот непутёвый сын Дуань Чэнь не станет портить дело. Без него, даже если бы он захотел вразумить Е Байсы, у него не было для этого никаких оснований.
Пришлось сказать:
— Ладно, в другой раз. Сначала пойду навещу Дуань Чэня.
Он переобулся, и Е Байсы лично проводил его до дверей, провожая взглядом разворачивающуюся машину.
Едва усевшись в автомобиль, Дуань Гошань спросил:
— Где Дуань Чэнь?
Водитель ответил:
— Только что пошел пешком.
— Быстрее, быстрее, догоняй.
Какими бы длинными ни были ноги у Дуань Чэня, он никак не мог обогнать легковой автомобиль. Впрочем, он и не собирался отрываться.
Машина быстро настигла его фигуру. Крутя в руке шары для медитации, Дуань Гошань опустил стекло и спросил:
— Что случилось? Прибежал сюда хрен знает откуда, только чтобы устроить человеку представление с опрокинутым столом?
— С чего ты взял, что это я опрокинул?
— Метод исключения.
— ... — Дуань Чэню показалось, что отец невыносимо надоедлив. — Тебя это не касается.
Он шагнул ближе к обочине. Машина слегка накренилась, догоняя его и двигаясь с той же скоростью. Дуань Гошань снова спросил:
— Что тебе сказал Е-е?
Дуань Чэнь молчал.
Отец понаблюдал за его выражением лица и мысленно уже угадал всё на семь-восемь десятых:
— Раньше ты вел себя так отвратительно, а теперь довел человека до того, что его сердце остыло. Ну и что с того, что он отчитал тебя парой слов? Уже не выдерживаешь? Вспомни, какая температура была несколько дней назад: когда ты выставил его за дверь под дождь, каково было Е-е?
Дуань Чэнь помрачнел и хранил молчание.
— Дуань Чэнь, Дуань Чэнь, — зная его упрямый нрав, Дуань Гошань сначала отчитал его, а потом смягчился: — Отец считает, что он просто обижен на тебя. Если ты сейчас бросишь его и перестанешь обращать внимание из-за пары колких фраз, ему наверняка станет еще больнее.
Дуань Чэнь слегка дрогнул, но всё же произнес:
— Я больше не буду к нему ходить.
Дуань Гошаню оставалось только сказать:
— Сначала садись в машину.
Наконец сев в автомобиль, Дуань Чэнь немного помолчал, после чего Дуань Гошань с глубоким смыслом в голосе произнес:
— Дуань Чэнь, подумай хорошенько. Все эти восемь лет как Е-е относился к тебе и как ты относился к нему... Искренность можно купить только искренностью. Подумай еще: если у Е-е появится кто-то другой...
У Дуань Чэня дернулось веко, и он рефлекторно выпалил:
— Кто сможет с ним сравниться?
Дуань Гошань рассмеялся. Дуань Чэнь сообразил, что только что ляпнул, его лицо снова окаменело, и он холодно бросил:
— Он никого не найдет.
Впрочем, разве нужно было Дуань Чэню это подчеркивать? Дуань Гошань думал точно так же. Дуань Чэнь во всех отношениях... если не считать скверного характера, был практически безупречен. И хотя старик ругал сына за то, что тот не способен с ходу вернуть Е Байсы, базовой уверенности в собственном сыне он не терял.
Е Байсы преданно любил Дуань Чэня восемь лет, разве мог он так легко изменить свои чувства?
Говорить всё это в присутствии Дуань Чэня он стал лишь для того, чтобы заставить того поволноваться и усилить чувство опасности. Но сейчас он мог зайти лишь до определенного предела — на сегодня нравоучений было уже предостаточно, а в остальном выбор должен сделать сам Дуань Чэнь. Самое главное — если продолжить давить, Дуань Чэнь неизбежно начнет подозревать неладное.
Если тот узнает, что отец использовал его в пари, их сегодняшняя сыновняя и отцовская идиллия рискует превратиться в настоящий гнев.
Но, судя по поведению Е Байсы, возвращаться в ближайшие три дня тот явно не собирался, так что ему придется сначала как-то сдерживать Сюй Синьюэ, чтобы она ничего не заподозрила.
Во всем виноват Дуань Чэнь: из-за него он сегодня так сильно опозорился.
Дуань Чэнь смотрел на проносящиеся мимо за окном зимние пейзажи, не замечая презрительного взгляда отца.
Е Байсы вовсе не обманывал отца и сына семьи Дуань: у них с Е Байюй действительно закончились все продукты, и они собирались пойти в супермаркет вечером. К тому же из-за похолодания он хотел купить Е Байюй еще несколько вещей.
Поэтому вскоре после ухода отца и сына Дуаней Е Байсы привел в порядок машину, усадил Е Байюй и положил в багажник складную инвалидную коляску.
Стоило Е Байюй оказаться в супермаркете, как он покатил прямо к рядам со сладостями. Когда Е Байсы вышел с тележкой следом за ним, того уже и след простыл. Ему пришлось выбрать самый приметный проход от самого входа, чтобы мальчик мог заметить его, как только покажется из-за рядов.
Е Байсы направился в отдел посуды. Столько лет заботясь о кухне ради Дуань Чэня, он и сам предъявлял к кухонной утвари гораздо более высокие требования. Вернувшись домой, он вдруг обнаружил, что у них почти нет приличной посуды.
Времена изменились, и он больше не мог соперничать с Дуань Чэнем — теперь не получится просто выбрать то, что понравится, не глядя на цену, и забрать домой. Поэтому он хотел найти что-нибудь недорогое, но при этом качественное на замену.
У него был неторопливый и тщательный нрав, он терпеливо рассматривал тарелки одну за другой, словно изучая какие-то произведения искусства.
Тележка медленно катилась в его темпе, пока он не врезался в какого-то человека.
Е Байсы тут же оторвал взгляд от тарелок и поднял глаза, столкнувшись с парой ярко-синих глаз. Тот человек улыбнулся и произнес:
— Какая удивительная встреча, мы снова виделись.
Е Байсы слегка замер, а на лице собеседника промелькнуло смущение:
— Ты... не помнишь меня?
— Помню, — быстро сориентировался Е Байсы. — Просто не ожидал столкнуться здесь.
— Хм... Ты покупаешь посуду? Я знаю несколько хороших магазинчиков, могу проводить.
— Нет, просто смотрю.
Е Байсы чуть оттянул тележку назад. Тот парень поспешно отодвинулся, продолжая идти рядом с ним шаг в шаг.
Взгляд Е Байсы шарил по супермаркету, пытаясь сообразить, в какой из дальних углов удрал Е Байюй. Тем временем шедший рядом с ним юноша замялся и снова заговорил:
— Могу я... задать тебе вопрос?
— М? — Е Байсы кивнул. — Говори.
Парень с синими глазами помрачнел, его тон стал унылым:
— Почему ты меня удалил?
«...» Было и такое. Е Байсы тоже слегка смутился. Честно говоря, он никак не рассчитывал встретить этого парня снова. Помолчав немного, он ответил:
— Из-за того, что... девушка устраивала сцены ревности.
Выражение лица парня стало странным. Он поднял руку и потер нос, после чего осторожно уточнил:
— Девушка? Почему она стала устраивать сцены из-за того, что ты добавил парня в WeChat?
Е Байсы удивленно посмотрел на него. У этого синеглазого паренька мозги работали на удивление неплохо. Он решил больше не скрывать правду:
— На самом деле это был па... в общем, теперь его можно назвать бывшим.
Он не слишком-то хотел называть Дуань Чэня парнем.
— Вот как? — глаза юноши зажглись ярче на несколько оттенков. — Ты сейчас свободен?
— Угу.
Е Байсы остановился у очередной полки и взял бутылку оливкового масла. Парень сделал два шага вперед, помогая положить ее в корзину, протянул руку и произнес:
— Давай познакомимся заново. Меня зовут Инь Сюй.
То ли ему казалось, то ли Инь Сюй действительно был очень рад. Колеблясь, Е Байсы пожал протянутую руку:
— Е Байсы.
— У тебя очень красивое имя.
— Твоё тоже неплохое.
Е Байсы высвободил руку. Инь Сюй, заложив руки за спину, семенил рядом, то и дело поглядывая на него с довольным и оживленным выражением лица:
— Ты пришел в супермаркет один?
— С младшим братом, этот ребенок опять куда-то убежал.
Только он это произнес, как прямо перед ними выкатился колясочник: Е Байюй прижимал к груди охапку сладостей и крикнул:
— Брат!
Е Байсы поспешно сделал несколько шагов вперед:
— Почему ты меня не подождал?
Он переложил набранные мальчиком вещи в корзину. Е Байюй хихикнул и объяснил:
— Ты не любишь ходить по рядам со сладостями, вот я и подумал — схвачу всё побыстрее, чтобы потом составить тебе компанию в других отделах.
Разобравшись с покупками, Е Байюй перевел взгляд на Инь Сюя, и в его глазах промелькнула едва уловимая враждебность:
— Брат, а это еще кто?
Не успел Е Байсы ответить, как Инь Сюй сам взял инициативу в свои руки:
— Я друг твоего брата, можешь звать меня А-Сюй.
Е Байюй нахмурился.
Почему стоило этому человеку открыть рот, как от него сразу повеяло таким сильным запахом зеленого чая?
http://bllate.org/book/41655/5318865
Готово: