Готовый перевод 818: The Underworld King's Man / Похищенный у алтаря: Бог весны и владыка теней: Глава 12

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Так твой способ заключается в том, чтобы караулить у реки и сажать цветы? — бесстрастно произнес Гипнос.

Просе слегка взмахнул пальцем, в полной мере проявив свой божественный сан Бога Весны: на земле тут же забили ключом бесчисленные зеленые побеги. Под омовением божественной силы они стремительно пошли в рост, выбрасывая ветви, а их бутоны налились сочным глянцем.

Увидев это, Гипнос подумал, что необходимо четко разъяснить причинно-следственную связь этого перемещения земель, иначе в полном недоумении останется далеко не он один!

Прежде Просе заявлял громкие вещи и всего за пару слов исчерпывающе гарантировал скорое возвышение до главного бога, да так убедительно, что волей-неволей верилось.

А теперь возьмем самого Гипноса: он застрял на ранге божества первого уровня уже несколько тысяч лет. И вот теперь ему говорят, что божество второго уровня способно всего за год пробиться в главные боги. Позвольте спросить: если бы вы оказались на его месте, разве ваше сердце не дрогнуло бы?

И вот тронутый этим искушением Бог Сна, движимый желанием поглазеть на происходящее, последовал за Богом Весны к берегам Ахерона.

Хотя Ахерон и не исторгал круглый год горестных, пронзительных воплей, подобных тем, что издавала река Коцит, он разве что был чуть более жесток к тем, кто страдает трипофобией — стоило заглянуть в реку, как от плотной толпы человеческих лиц рябило в глазах.

Но то, что река была тихой, вовсе не означало, будто пейзаж у ее берегов мог сравниться с благоухающими берегами реки Лета.

Окутанная цветущими мандисахавами Лета являлась малым ответвлением реки Стикс: испивший ее вод забывал прошлое, ибо сие была река памяти.

Пейзаж ее берегов являлся редкостным для Подземного мира зрелищем: куда ни кинь взгляд, расстилалось сплошное огненно-красное марево, составляющее яркий контраст с черной землей подземного царства.

Даже столь нелюдимое и отрешенное божество, как Аид, любил прогуливаться по берегам Леты, уводя за собой верного пса Кербера.

Если уж вздумалось выращивать цветы, берега Леты определенно были наилучшим выбором. Однако Просе почему-то отправился разводить клумбы прямо у входа в Подземный мир, у Ахерона.

Смутное ощущение, что его водят за нос, заставило Гипноса холодно предостеречь:

— Если ты собрался заняться благоустройством территории, то не вини меня за то, что не предупредил: первая река Подземного мира существует как раз для того, чтобы усмирять и предупреждать непокорные души. То, что ты делаешь сейчас, лишь умаляет величие Подземного царства.

Просе, ничуть не смущаясь, расточил последнюю волну божественной силы и поднялся на ноги.

— Готово. Гипнос, веди меня к Богине правосудия.

Гипнос опешил. Лишь в этот момент он вспомнил о приказе Аид, из-за чего его ледяное выражение лица едва не дало трещину. Он легко кашлянул и не удержался от вопроса:

— Почему ты не сказал об этом раньше?

После чего он увидел, как Просе озарил его широчайшей улыбкой.

В душе Гипнос тяжело вздохнул: ну конечно, какой день обойдется без того, чтобы лишний раз над ним не подшутить?

Покачав головой и смирившись, Бог Сна даже не заметил, что его неприязнь к выходкам Просе полностью испарилась, растопленная непринужденной болтовней Бога Весны.

Ведя Просе мимо берегов Леты и заметив его живейшее любопытство, Гипнос попутно завел праздный рассказ об истории этой реки.

Когда-то здешние воды находились в ведении Мнемосины, богини памяти. Но с тех пор, как большую часть титанов заточили в Тартаре, богиня оставила это место, удалившись в мир живых и полностью отрешившись от мирских дел.

Значит, эта река ничейная… Дослушав историю до конца, Просе первым делом подумал именно об этом, после чего вынашиваемый в сердце план обрел еще большую завершенность.

Вскоре они с Гипносом подорожали к храму Богини правосудия. Дворцы Подземного мира выдерживались в едином ключе — простота и величественность, — поэтому святилище Темиды не пестрело излишними украшениями. Лишь по обе стороны от массивных дверей полыхали факелы, освещая дорогу вперед.

Гипнос подошел ближе, постучал в тяжелые створы и назвал имена прибывших. После этого те самые каменные ворота, которые даже с виду казались невероятно тяжелыми, медленно отворились, издав скрежещущий звук, от которого казалось, будто содрогается сама земля.

Когда створки распахнулись полностью, Гипнос обернулся:

— Пойдем.

Просе последовал за ним внутрь. Тот, кого они искали, восседал с прямой спиной на высоком троне в глубине главного зала.

Просе принялся внимательно разглядывать Богиню правосудия. С незапамятных времен справедливость существовала всегда, но те, кто брался нести это имя, отнюдь не были мягкими и безобидными созданиями.

Его взгляд упал на Темиду: ее пышное тело облегали белые льняные одежды, плотная ткань закрывала глаза, а на голове красовалась золотая корона — простое убранство, отличавшее ее от прочих богинь.

Внезапно он подумалось: не таится ли за этим какой-то иной смысл? Белый цвет все же больше жаловали боги поверхности, такие как он сам, тогда как подземные божества предпочитали угольно-черный.

Задержавшись на этой мысли лишь на мгновение, Просе перевел взгляд на то, что окружало Темиду.

Подлокотники ее трона украшали барельефы с изображением собаки и ядовитой змеи, а острие меча небрежно покоилось рядом с ней. Хотя ему и не довелось увидеть богиню в разгаре боя, он уже мог сделать вывод, что боевой потенциал этой небожительницы отнюдь не мал.

Затем последовали книга и жезл — предметы, соответствовавшие ее высокому статусу, — Законы и Свидетельства.

Просе вспомнил слова Гипноса о том, что где-то здесь должны находиться и весы беспристрастия, которые Богиня правосудия некогда передала другим во временное пользование.

Завершая осмотр, Просе бегло скользнул взглядом по черепу, лежавшему по левую руку от богини, сосредоточив основное внимание на фасциях в ее руках.

Хотя во внешнем восприятии все это длилось долго, в глубине его разума мысли пронеслись единой вспышкой.

Стоило Просе перевести взгляд на фасции богини, как Гипнос принялся вводить его в курс дел относительно обязанностей Темиды в Подземном мире.

Гипнос:

— Темида — богиня, пользующаяся полным доверием Вашего Величества Аида. Она бессменно восседает на своем троне, охраняя каждую новорожденную божественную искру Подземного мира и не позволяя другим богам унести их тайком. В то же время она отвечает за то, чтобы божественная искра отыскала своего истинного хозяина.

Темида посмотрела на этого Бога Весны, прибывшего с поверхности, и мягким тоном пояснила:

— Подземное царство — это область смерти, находящаяся под защитой самого Подземного мира. Хотя его влияние в мире живых немало, время с момента его основания — лишь миг по сравнению с вечностью, прошедшей с тех пор, как Ваше Величество Аид прибыл сюда. Поэтому здешние божественные искры существуют для того, чтобы поддерживать устои Подземного царства — они не похожи на присущие нам от рождения атрибуты божественного сана.

Древняя Богиня правосудия произносила слова о тысячелетиях так легко, будто современные небожители рассуждали о каких-то годах или днях.

Сам Гипнос насчитывал от силы столько же веков, сколько прошло с момента основания Олимпа, а потому, беседуя с подобной богиней, он неизменно ощущал собственное бессилие перед лицом матушки-богини — в этом сказывался разрыв глубинного наследия между древними и молодыми божествами.

Он с горькой усмешкой произнес:

— Ваша Светлость Темида, не пора ли передать ему божественный сан Подземного мира, принадлежащий Богу Весны?

Из-за своего возвышенного статуса большинство подземных божеств при встрече с ней обращались к ней подобающим для главных богов титулом.

Очевидно, Темида уже привыкла к этому уважительному обращению. Она кивнула, взяла лежавший у подножия трона жезл, легко коснулась им Просе и сказала Гипносу:

— Готово.

Гипнос впервые присутствовал при подобной сцене, а потому был преисполнен любопытства. Однако теперь Богиня правосудия утверждала, что все закончилось одним-единственным легким прикосновением, и он никак не мог взять в толк, как такое возможно.

В отличие от Гипноса, на лице которого застыло ленивое выражение, а в глазах читалось разочарование, сам Просе — как непосредственный участник — воочию узрел сокровенные метаморфозы, свершившиеся при взмахе жезла.

Пространство Подземного мира закружилось и завибрировало. Новая, сияющая божественная искра начала формироваться на его глазах: он воочию наблюдал, как она отделилась от пустоты и в мгновение ока вплавилась в его тело.

Затаившаяся в глубине души божественная искра Царя Богов вспыхнула ярким светом. Как только искры Успокоения Душ и Умиротворения Духов пали под ее власть, они нетерпеливо проглотили новоприобретенную божественную искру Подземного мира. Поглотив добычу, она вспыхнула недовольным ореолом, словно требуя добавки.

Расположенная поодаль искра Бога Весны за столько лет тоже выработала иммунитет к светлой божественной искре Царя Богов и теперь с недовольством навалилась на нее сверху, словно приказывая выплюнуть новенького товарища.

Удерживающий в себе три божественные искры Просе мысленно приструнил искру Царя Богов, и та, подчиняясь, но крайне неохотно, исторгла обратно искра подземного божества, сочащуюся темной энергетикой.

В следующее мгновение три божественные искры аккуратно выстроились в треугольный порядок в глубине его моря души, оказавшись на почтительном расстоянии друг от друга.

После обретения сана Бога Успокоения Душ и Умиротворения Духов в юношеской и мягкой внешности Бога Весны проступила чуждая подземному божеству холодная отрешенность. Его живые синие глаза затянуло серой дымкой, и стоило вглядеться в них подольше, как возникало ощущение, будто смотришь в лицо самой смерти.

Подобные перемены начали проявляться лишь тогда, когда Просе покинул храм Богини правосудия. Наблюдая за этим со стороны, Гипнос только языком цокал от удивления — он никак не ожидал, что обретение дополнительного божественного сана окажет столь мощное влияние на божество.

Просе раскрыл ладони и принялся изучать свою кожу: на первый взгляд она ничем не отличалась от прежней, но приобрела какую-то лишенную жизненной силы бледность. Подобные метаморфозы, вызванные противоположными свойствами божественных санов, казались ему весьма любопытными.

Словно угадав его мысли, Гипнос тоже обратил внимание на эти изменения.

— Твои волосы стали совсем другими. Это из-за того, что ты теперь и подземное божество тоже?

Просе собрал завязанные на затылке длинные пряди на плечо: его некогда струившиеся золотом волосы теперь отливали холодным металлом, отчего он стал выглядещем куда больше похожим на самого Гипноса.

Шевельнув губами, Просе попытался улыбнуться. Отразившись в глазах Гипноса, он заметил, что его прежнее мягкое, струящееся подобно воде выражение лица сменилось утешительным спокойствием. Очевидно, эти перемены никак не мешали выполнению его дальнейших замыслов.

Свободно выдохнув, Просе ответил на вопрос Гипноса:

— Похоже, что так. Впрочем, божественная искра Подземного мира не слишком сильно влияет на силы Бога Весны.

Гипнос кивнул.

— Куда ты теперь? Вернешься к Ахерону?

Он все еще помнил, как перед приходом сюда Бог Весны возился с посадкой цветов на берегу реки скорбей.

Просе виновато усмехнулся:

— Хотя и так, но есть еще одно дело, которое нужно сделать.

Гипнос приподнял бровь.

Просе попросил:

— Составишь мне компанию забрать немного вод реки Лета?

Гипнос посмотрел на него с выражением лица человека, которому уже все заранее известно, и протянул:

— С величайшим удовольствием.

Просе вовсе не считал, будто Гипнос и впрямь догадался о его намерениях — подобное выражение лица было лишь неизменной уловкой всех хитрецов.

Поэтому, когда он щедро окропил воды Леты на выращенные им у берега цветы, буйно взметнувшееся море цветов мгновенно покрыло весь берег.

Стремительное преображение — точно такое же, какое он недавно демонстрировал Гипносу, являя мощь своей власти Бога Весны.

Гипнос лишь молча наблюдал, не говоря ни слова, пока вновь не дождался очередной просьбы о помощи от Просе.

Прищурившись и мягко улыбнувшись, Просе произнес:

— Не мог бы ты позвать сюда Миноса и остальных?

Гипнос молча посмотрел на него пару секунд, оставив без отрезвляющих комментариев тот факт, что Бог Сна используется им в качестве простого гонца.

И когда он все же привел Миноса и остальных, цветочный океан оставался всё тем же океаном цветов, но в воздухе почему-то разлился необычный, едва уловимый привкус.

Гипнос осторожно застыл на самой кромке цветочной поляны, не делая попытки ступить внутрь, тогда как приведенные им Три Судьи не стали раздумывать и шагнули прямо в гущу зарослей.

Просе медленно выступил из цветочной пелены. Посмотрев на оставшегося стоять за ее пределами Бога Сна, он не смог скрыть во взгляде предельно отчетливое сожаление.

Узрев эту картину, Гипнос понял всё без лишних слов. Бросив взгляд на уже углубившихся в заросли троих соратников, он мысленно зажег по свече за упокой их душ.

http://bllate.org/book/41611/5312350

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода