Готовый переклад Everyone’s Favorite: The Cutest Little Flower / Всеобщий любимец: малыш-цветочек: Розділ 4. Кокетливый белый цветочек

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Едва превратившись в белый цветочек с пятью лепестками, малыш Хуа Чжичжи сразу перестал плакать.

Вокруг наперебой раздались изумлённые возгласы детей.

Хуа Цзиншу бережно держал в ладонях белый цветочек. Тот был таким лёгким и крошечным, что казалось: одно дыхание – и его сдует, чуть больше силы – и его сомнут.

Цветочек выглядел невесомым и хрупким, с ним нужно было обращаться очень осторожно.

Присмотримся же к цветочку.

Цветочек покружился на ладони Хуа Цзиншу: круг, другой, третий. Ещё мгновение назад он заливался слезами, а теперь выглядел совершенно счастливым.

Господин Чжан с улыбкой заметил: – У малыша дифференциация началась так внезапно. Были ли раньше какие-то предвестники?

Хуа Цзиншу покачал головой: – Он мне ничего такого не говорил. – Помолчав, спросил: – Разве дифференциация всегда происходит так быстро?

– У большинства людей перед дифференциацией появляются предвестники: продолжительный жар или какие-то иные потребности. Например, у тех, чья вторая форма – хищный зверь, может возникнуть интерес к сырому мясу. Но многие дифференцируются мгновенно, без всяких предупреждений, как ваш малыш.

Хуа Цзиншу кивнул и поблагодарил.

Все последние годы Хуа Цзиншу считал, что дифференциация – дело далёкого будущего, и никогда не думал, что однажды его сын обретёт вторую форму.

– На что нужно обратить внимание при внезапной дифференциации? – спросил Хуа Цзиншу. Цветочек в его руках ничуть не тревожился: впервые оказавшись в новом облике, он без остановки подпрыгивал на ладони и, похоже, собирался спрыгнуть.

Что и говорить: неведение придаёт смелости.

Многие дети, ничего не понимая во второй форме, после первой дифференциации пугаются и тревожатся о своём незнакомом «я». Но у Хуа Чжичжи не было ни капли страха – скорее, он радовался.

– Папа, отпусти Хуахуа, отпусти! Хуахуа хочет посмотреть в зеркало! – потребовал цветочек.

Хуа Цзиншу: – М-м…

Малыш и правда волновался – вот только не о незнакомом себе, а о своей красоте.

После секундного замешательства Хуа Цзиншу достал телефон, открыл камеру с фильтрами и включил режим селфи.

Хуа Чжичжи был мал, но с тех пор, как однажды заметил, что бабушка пользуется камерой с фильтрами, делал селфи исключительно в «красивом» режиме. Если фильтр не был включён, он непременно требовал его включить.

– Надо же, вторая форма Хуахуа умеет говорить, – удивился Хэ Цзюньчэн.

Господин Чжан улыбнулся. Сначала он ответил Хэ Цзюньчэну: – Некоторые вторые формы способны говорить, хотя среди растительных таких очень мало. Но, похоже, у Хуахуа именно такой случай. – Затем посмотрел на Хуа Цзиншу: – Что касается здоровья, особых причин для беспокойства нет. Но вторая форма Хуахуа совсем крошечная, а сам ребёнок ещё мал и может превращаться невольно. Тогда нужно следить, чтобы на него не наступили. – Его взгляд переместился на цветочек, который вовсю позировал перед телефоном, и улыбка стала шире. – Сразу после появления второй формы у ребёнка может пробудиться сверхспособность. Родителям необходимо привить ему правильные представления: нельзя позволять ему без разбора применять разрушительные способности.

В этом Хуа Цзиншу совсем не разбирался и растерянно спросил: – Нельзя применять разрушительные способности без разбора? А другие способности?

– Всё, что не разрушительно, можно применять свободно. – Господин Чжан помолчал и добавил: – Государство не в силах уследить за каждым одарённым. К тому же даже за разрушительную способность не станут преследовать, если никто не пострадал.

– У многих пробуждаются бытовые способности, – добавил Хэ Цзюньчэн. – Например, ускоренная доставка еды или полёты с посылками. Говорят, крупные страны каждый год нанимают целые отряды «ледяных» одарённых, чтобы намораживать лёд на ледниках.

Глобальное потепление, искусственный лёд, созданный способностями, – защита родного дома.

Пробудил сверхспособность – а работать всё равно придётся. Такова уж жизнь в вечной гонке.

Хуа Цзиншу кивнул, показывая, что понял.

А тем временем цветочек в руках Хуа Цзиншу пытался своими двумя зелёными листиками управлять телефоном, чтобы включить себе милый фильтр с кошачьими ушками. Увы, экран не реагировал на прикосновения листьев.

Цветочек рассердился: топнул корешками, потом ещё раз, уже сердито.

Увидев это, Хуа Цзиншу легонько ткнул пальцем в экран и включил эффект кошачьих ушек.

Цветочек принялся неистово трясти пятью лепестками перед камерой.

При виде этого трое взрослых слегка забеспокоились: как бы малыш не оттряс себе все лепестки.

Хуа Цзиншу вздохнул: – Хуахуа, не тряси. Если стрясёшь лепестки, можешь облысеть.

Цветочек мгновенно замер – весь, до последнего лепестка.

В деревне у многих дядей и дедушек головы были совсем лысыми, поэтому малыш с малых лет очень дорожил своей шевелюрой.

Постояв неподвижно, цветочек осторожно ощупал лепестки листиками, а затем снова принялся любоваться своей красотой в телефоне. Время от времени он посылал воздушные поцелуи, издавая нежные звуки: «Чмок-чмок-чмок!»

Ну и самовлюблённое создание.

Господин Чжан посмотрел на Хуа Цзиншу: – Каждый гражданин после пробуждения способности или дифференциации второй формы обязан зарегистрироваться в городском управлении по надзору за одарёнными.

Хуа Цзиншу бережно погладил листик цветочка и сказал: – Господин Чжан, сначала я оформлю Хуахуа в сад, а потом отведу его на регистрацию.

– Хорошо, – кивнул господин Чжан.

Затем Хуа Цзиншу и Хэ Цзюньчэн вместе с цветочком занялись оформлением документов.

По совпадению, обычно Хуа Чжичжи попал бы в обычную группу, но раз он дифференцировался сегодня, ему полагалась особая группа для детей, у которых уже проявилась вторая форма или пробудилась способность.

Таких групп было две: «Подсолнух» и «Вельвичия».

Хуа Чжичжи предстояло попасть в «Подсолнух».

К счастью, на детей с проявившейся второй формой государство выделяло щедрые субсидии: плата за обучение была символической, нужно было платить только за питание – шестьсот юаней в месяц.

Хуа Цзиншу беспокоило другое: судя по всему, дети в этой группе были очень сильны.

Он взглянул на цветочек, который вовсю куражился у него на ладони, и у него задёргалось веко. По хрупкой второй форме их маленького цветочка было видно: боевая мощь у него, скорее всего, минусовая, а сам он – маленький слабак.

Малыш ещё не начал ходить в сад, а Хуа Цзиншу уже извёлся от забот.

Вдруг зазвонил телефон.

Хуа Цзиншу сбросил звонок и извинился: – Простите, надо было поставить телефон на беззвучный.

– Ответьте, – покачал головой господин Чжан. – Возможно, это из государственного управления по надзору за одарёнными.

Хуа Цзиншу кивнул и перезвонил.

Лишившись камеры, в которой можно любоваться собой, цветочек пополз вверх по папиной руке, добрался до плеча и вцепился двумя листиками в лицо отца.

На том конце быстро ответили.

Хуа Цзиншу первым делом представился.

Как и говорил господин Чжан, звонили из государственного управления по надзору за одарёнными.

Его попросили как можно скорее привести Хуа Чжичжи на оценку уровня.

По тону собеседника чувствовалось, что дело срочное. И неудивительно: каждый дифференцировавшийся, не прошедший оценку, считался потенциально опасным.

Особо опасных даже отправляли на обучение в государственный надзорный центр.

Договорившись о времени оценки, Хуа Цзиншу повесил трубку, осторожно снял со своего лица цветочек, погладил листики и спросил: – Хуахуа, ты можешь принять прежний вид?

Цветочек закачался. Не понять было, говорит ли он «не могу» или «не хочу».

Дети любят всё новое, так что малыш вполне мог нарочно оставаться во второй форме.

– Хуахуа, послушай дедушку заведующего, – сказал господин Чжан. – Попробуй почувствовать внутри себя энергию, а потом разлей её по всему телу. Так ты лучше овладеешь своим телом и сможешь быстрее переключаться между человеческим и вторым обликом.

Господин Чжан пытался научить малыша управлять собой, но цветочек и не думал возвращаться, всё так же покачиваясь на плече отца.

Делать нечего – Хуа Цзиншу продолжил оформлять документы, не трогая цветочек.

Графу «мать» он оставил пустой. Графу «место работы» – тоже.

Вдруг Хуа Цзиншу явственно почувствовал: цветочек на его лице становится тяжелее.

Он тут же отложил ручку и подхватил цветочек обеими руками. Так и есть: в следующее мгновение тот превратился в человеческого детёныша в ярко-красной стёганой куртке.

Малыш, вероятно, разволновался: глазки радостно сощурились, щёки разрумянились, пухлые ручки захлопали, словно аплодируя.

Хуа Цзиншу передал его Хэ Цзюньчэну.

Тот принял малыша.

Малыш протянул руки, собираясь броситься к папе, но Хэ Цзюньчэн одной рукой держал его, а другой достал телефон и включил фронтальную камеру.

Внимание Хуа Чжичжи мгновенно переключилось. Он заморгал большими глазами и пролепетал: – Хочу красиво.

Не отрываясь от анкеты, Хуа Цзиншу сказал: – Ему нужен режим с фильтром.

У Хэ Цзюньчэна дёрнулся уголок рта. По требованию малыша он на ходу скачал камеру с фильтрами – и ребёнок снова превратился в белый цветочек, прицепился к Хэ Цзюньчэну и принялся крутиться перед камерой.

Хуа Цзиншу вернулся к анкете.

Его рука остановилась на графе «уровень».

Хуа Чжичжи только что дифференцировался, и Хуа Цзиншу не знал его уровня таланта.

– Это обязательная графа, – сказал господин Чжан. – Но пока можно оставить пустой. Впишете после проверки в управлении.

Хуа Цзиншу взглянул на цветочек, который вцепился в Хэ Цзюньчэна и без остановки позировал перед камерой, и у него дёрнулся уголок рта. Он встретился взглядом с господином Чжаном и осторожно спросил: – Можно узнать, какие дети учатся в «Подсолнухе»? – И уточнил: – Их уровни, вторые формы, способности и всё такое.

Собственно, это был главный вопрос, который волновал почти всех родителей, отдающих детей в сад.

Если уровень одногруппника слишком низок, родители решат, что он недостоин дружить с их ребёнком; если слишком высок – побоятся, что их чадо обидят.

Отношения между людьми неподвластны контролю, и родители всегда тревожатся обо всём на свете.

– Вместе с Хуахуа в группе восемь детей от трёх до трёх с половиной лет, – сказал господин Чжан. – У двоих вторая форма пятизвёздная, у двоих – четырёхзвёздная, у остальных четверых – трёхзвёздная.

Хэ Цзюньчэн обомлел.

Даже Хуа Цзиншу, мало сведущий в этих делах, понял: «Подсолнух» – настоящий рассадник «крутых главных героев». У этих малышей был огромный простор для роста.

Семь звёзд – легендарный уровень; ниже него сильнейшим считается шестизвёздный, так что пять и четыре звезды – уже вершина.

У Хуа Цзиншу бешено задёргалось веко. Он снова взглянул на цветочек, вокруг которого словно всплывали пузырьки радости, и осторожно спросил: – Господин Чжан… Как вы думаете, сколько звёзд у Хуахуа?

Лицо господина Чжана застыло. Он с явным затруднением посмотрел на Хуа Чжичжи, помялся и неуверенно произнёс: – У Хуахуа… наверное, беззвёздный уровень? – Голос его дрогнул.

В кабинете повисло странное молчание.

Спустя мгновение Хуа Цзиншу спросил: – Э-э… Разве разумно, что беззвёздный малыш будет учиться вместе с детьми, у которых минимум три звезды?

Господин Чжан вздохнул: – Дети, у которых дифференциация происходит в три года, обычно настоящие гении – чаще всего с четырьмя или пятью звёздами. И так не только в нашем «Бэйбэй», но и в других садах.

Иными словами, беззвёздный уровень в три года – тоже редкость. Но дифференцировавшийся ребёнок может попасть только в особую группу.

– Вам не стоит слишком волноваться, – сказал господин Чжан. – Наши воспитатели присмотрят за каждым ребёнком.

Хуа Цзиншу нахмурился: – Простите, я всё равно тревожусь. Можно сначала провести оценку таланта, а потом вернуться?

– Разумеется, – кивнул господин Чжан.

Вежливо попрощавшись, Хуа Цзиншу забрал цветочек у Хэ Цзюньчэна, и они вышли из кабинета.

Господин Чжан проводил их.

Едва оказавшись в руках отца, цветочек снова подпрыгнул, перебрался к Хэ Цзюньчэну и продолжил позировать перед камерой. Типичный случай: появилась камера с фильтрами – и папа забыт.

В закрытом помещении ещё куда ни шло, но на улице дул сильный ветер. Хуа Цзиншу боялся, что цветочек унесёт, и потребовал немедленно вернуться в человеческий облик.

– Ой! Хуахуа превращается! Никак не получается! Хи-хи! – отозвался цветочек.

– Если сможешь превратиться, дам тебе молочную конфету, – невозмутимо сказал Хуа Цзиншу.

В следующее мгновение цветочек обратился в малыша, который уставился на отца огромными чёрными глазами.

Хуа Цзиншу сунул сыну в рот конфету, прижал его к себе, и на душе у него стало тяжело.

Беззвёздная дифференциация во многих отношениях была хуже, чем полное её отсутствие.

Выйдя из корпуса и пересекая площадку, Хуа Цзиншу заметил ребёнка с крошечным щенком на руках. – Сюда можно с питомцами? – удивился он.

Господин Чжан проследил за его взглядом и с улыбкой объяснил: – Это боевой питомец. Зарегистрированный боевой питомец может ходить в сад вместе с маленьким хозяином. Даже если у ребёнка нет способностей, с боевым питомцем он может посещать особую группу. Такая профессия теперь называется «укротитель зверей».

Хуа Цзиншу вспомнил о Хуа Панпане, а заодно и о невероятной близости, которая существовала между Хуа Чжичжи и живностью.

По мере того как Хуа Чжичжи рос, почти вся деревенская живность повадилась бегать к ним во двор – и каждый год неизвестно сколько овощей и фруктов было перепорчено.

Впрочем, по словам деда и бабушки Хуа, всё дело было не в обаянии малыша: просто он и Хуа Панпан вместе стали двумя громилами из деревни Хуацзя.

Так, за разговором, они вышли из сада.

Хуа Цзиншу с Хуа Чжичжи на руках попрощался с господином Чжаном.

Малыш очень вежливо помахал ему ручкой и мягко пролепетал: – До свидания, дедушка заведующий!

Когда они направились к машине, стоявшей у дороги, Хуа Чжичжи сполз с папиных рук и помчался вперёд, топая ножками.

Из машины неподалёку белый гусь увидел Хуа Чжичжи, распластался по стеклу, словно гусиный блин, и загоготал: – Га-га-га-га!

Хуа Чжичжи распахнул дверцу и сжал белого гуся в объятиях, не желая отпускать его ни за что на свете.

Потом будто что-то вспомнил, оттолкнул толстого гуся, отстранился и покружился перед ним, а затем в одно мгновение превратился в белый цветочек.

Как раз подул зимний ветер, и цветочек понесло. Раздался тоненький голосок: – Ой! Ой! Папа! Панпан! Смотрите, Хуахуа летает!

Цветочек подняло на высоту трёх метров.

Сердце Хуа Цзиншу подскочило к горлу. Он рванулся к цветочку, но ничего не мог поделать.

Надёжнее Хуа Цзиншу оказался толстый гусь.

Толстый гусь взмахнул двумя белоснежными крыльями, поднялся в воздух, обогнал ветер, точно подлетел к цветочку, подхватил его клювом, благополучно приземлился и гордо вытянул длинную шею.

Цветочек тут же превратился обратно в человеческий облик. Ничуть не испугавшись, малыш возбуждённо замахал ручками и привалился к гусю: – Хуахуа летал!

– Га-га-га!

Перепуганный Хуа Цзиншу схватил сына за шиворот и затащил его на заднее сиденье. На лбу у отца выступила мелкая испарина, и он принялся воспитывать малыша.

Поняв, что папа сердится, малыш стал само послушание: кивал на каждое слово.

За рулём сидел Хэ Цзюньчэн; они направлялись в городское управление по делам одарённых.

Он обернулся к Хуа Чжичжи, тоже сказал ему пару воспитательных слов, затем перевёл взгляд на толстого гуся: – А Панпан точно не мутировавший питомец?

Хуа Цзиншу вспомнил, как гусь летал, помолчал и ответил: – Хм… Разве не говорят, что нынешние животные все немного сильнее прежних?

– Пожалуй, логично.

Хуа Цзиншу: – А?

Хэ Цзюньчэн: – А?

Неужели все нынешние животные настолько сильны?

http://bllate.org/book/41577/5397152

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу