Целитель Сюэ — человек в своем роде уникальный.
И дело вовсе не в недостатке его врачебного таланта. Помимо разве что оживления мертвецов да сращивания истлевших костей, в этом мире не было такого недуга, который целитель Сюэ не смог бы или побоялся бы лечить.
Вся беда в том, что его достоинства были столь же очевидны, как и его недостатки. Он был горьким пьяницей и до безумия любил деньги. При виде золота он расцветал так, будто встречал родных отца с матерью, — настоящий, законченный скряга.
И хотя сейчас он ни на миг не сомневался, что стоит только помрачневшему Янь Фэнюю вынуть из ножен свой верный клинок, как голова целителя Сюэ тут же покатится с плеч, мышление скряги сильно отличалось от обычного.
Целитель Сюэ уставился на слиток золота. Золотое сияние отразилось в его глазах, проникая прямиком в самую душу, и в его трусливое, жалкой натурой наделенное нутро внезапно влилась крупица безрассудной отваги, словно ему стало всё равно, жить или умереть.
Старик перевел взгляд и подумал: человек умирает за богатство, как птица — за корм. К тому же, не спасу — умру, спасу, но не выживет — всё равно умру. Так лучше уж взять деньги и попытаться сделать всё, что в моих силах. Получится — прекрасно, не получится — зато помру богачом.
Рассудив так, он закивал, засуетился, обмакнул кисть в тушь и, выписывая рецепт, расплылся в улыбке так, что лицо его покрылось густыми складками.
Закончив, он передал рецепт Янь Фэнюю, наказав раздобыть редчайшие лекарственные компоненты для поддержания жизни, и пообещал, что в течение трех дней применит особые методы, чтобы удержать Ци Юньланя на этом свете.
Но если пройдет больше времени, то тут уж он ничем помочь не сможет.
Сказав это, он принял деньги от Янь Фэнюя, тщательно пересчитал их и, сияя от радости, спрятал в нагрудный карман и похлопал по нему.
Это вызывало серьезные подозрения: а не собирается ли он, как только Янь Фэнюй уйдет, бросить и Ци Юньланя, и свою хижину, чтобы сбежать с огромной суммой?
Видя это, Янь Фэнюй не стал медлить: спрятал рецепт, прихватил саблю и покинул долину.
Но где же было легко найти столь редкие лекарства для спасения жизни?
Два дня спустя, едва миновал час петуха, Янь Фэнюй, пропитанный запахом крови, ввалился в долину. Никто не знал, где он был и что делал.
Из последних сил он передал Сюэ Аню добытые ценой собственной жизни травы и тут же лишился чувств.
Очнулся он лишь через семь дней.
К тому времени состояние Ци Юньланя уже стабилизировалось, но он всё еще не приходил в себя, его брови были вечно нахмурены, словно во власти ночного кошмара.
Янь Фэнюй не желал никого подпускать к нему и, превозмогая собственную слабость, сам обтирал его и менял повязки.
Пламя свечи дрожало. Ци Юньлань лежал с закрытыми глазами, голова была слегка склонена набок. Его тело больше не было таким белоснежным и хрупким, как в юности, когда вид лошадиной крови мог довести его до обморока.
Теперь на этой белой коже проступил тонкий слой мышц — на руках, груди, животе. Он напоминал спящего львенка, исполненного скрытой, взрывной мощи.
Однако тело было покрыто шрамами: от ключиц до груди, от живота до бедер тянулись бесчисленные тонкие рубцы — некоторые еще сочились кровью, другие уже затянулись.
Будто по безупречному белому нефриту пошли трещины.
Янь Фэнюй молча смотрел на него.
Его взгляд медленно скользил по телу юноши. Затем он склонился, и его теплые губы коснулись кожи, впитывая влагу и лаская раны, оставляя прозрачные следы. Он поднял глаза и заметил, что во сне Ци Юньлань нахмурился еще сильнее.
Тогда он приник к нему и поцеловал в самое межбровье, с силой прикусив кожу…
Спустя месяц Ци Юньлань наконец расслабил брови и подал признаки пробуждения.
Оказалось, что он потерял память.
Подул ветер, и Ци Юньлань, охваченный неловкостью, плотнее запахнул одежду.
Если раньше у него оставались хоть какие-то сомнения и надежды, то теперь, выслушав Янь Фэнюя и ощупывая шрамы на своих ребрах, вспоминая свое странно возмужавшее и окрепшее тело, он не мог не поверить, даже если очень хотел. Он действительно потерял память.
Причем память о целых десяти годах жизни.
То он вспоминал родителей и братьев, гадая, все ли с ними хорошо, то в мыслях всплывал тот драгоценный меч под подушкой и ощущение естественности движений, когда он фехтовал при свечах. Стало ясно: тот меч, вероятно, принадлежал ему.
А так называемая схватка с врагом, где он, убивая тысячу, терял восемьсот, скорее всего, была совершена именно тем мечом.
Юношеская мечта о странствиях по миру с мечом в руках вдруг осуществилась, пока он сам того не ведал, и Ци Юньлань ощутил странный трепет в груди.
Он подумал: с кем бы он ни сражался, этот человек наверняка был великим злодеем, убийцей и разбойником, который, быть может, даже позорил чужих жен и дочерей, совершая все мыслимые грехи. Такой мерзавец, зря переводящий еду при жизни и землю после смерти, пал от его руки — от этой мысли становилось невероятно легко на душе.
Погруженный в раздумья, он услышал низкий голос Янь Фэнюя у своего уха: Есть еще что-то, о чем ты хотел бы спросить?
Вопросов было слишком много. Ци Юньлань подумал, что их так много, что он даже не знает, с чего начать: откуда взялось мое боевое искусство?
Откуда этот меч?
И почему, когда я был ранен, именно ты пришел мне на помощь?
Что нас связывает?..
Янь Фэнюй молча ждал, но ответа не последовало.
Поставив себя на место Ци Юньланя, он понял, что в голове того сейчас роится тысяча вопросов, каждый из которых рвется наружу, из-за чего мозг перегружен, и он просто остолбенел.
Янь Фэнюй протянул руку, взъерошил его волосы и улыбнулся: Если хочешь, я начну рассказ с самого начала, как тебе?
Ци Юньлань повернул к нему голову, кивнул и, вспомнив последний фрагмент своих воспоминаний, спросил: В тот день, когда моя лошадь взбесилась и понеслась по улице, это ведь ты спас меня, верно?
Янь Фэнюй кивнул и серьезно ответил: В тот день я пил чай с другом в башне Илоу. Вдруг услышал шум внизу, выглянул в окно и увидел, что юный господин из клана Ци скачет верхом посреди улицы. Я выпрыгнул из окна и просто поймал тебя.
Ци Юньлань: …
Ци Юньлань уловил нечто важное и удивленно воскликнул: Так ты знал меня еще тогда!?
Янь Фэнюй с улыбкой кивнул и принялся вспоминать: Впервые я увидел тебя тоже в башне Илоу, в тот день, после обеда…
http://bllate.org/book/41576/5306884
Готово: