Юэ Чжоу заслонил собой Чи Сяньцю, намертво закрыв ему глаза, а кончики его ушей покраснели так, будто с них вот-вот должна была капля за каплей сорваться кровь.
Чи Сяньцю лишь почувствовал странное недоумение, собираясь расспросить его об этом, но не успел сорваться с губ ни единый звук, как Юэ Чжоу истошно завопил:
— Учитель, не слушайте!
— Ой, — отозвался Чи Сяньцю.
Юэ Чжоу оглянулся через плечо, тут же стремительно отвернулся обратно, тяжело дыша всей грудью, и никак не мог успокоиться. Заметив вдруг, что уши Чи Сяньцю всё еще остаются открытыми, он снова выпалил:
— Учитель, заткните уши!
— Хорошо-хорошо, не ори так громко. — Чи Сяньцю поднял обе руки и зажал уши ладонями.
— Всё еще слышно?
Юэ Чжоу в упор вглядывался в его лицо; заметив, что тот никак не реагирует и, казалось, даже этих слов не расслышал, он чуточку перевёл дух.
Когда он вновь обернулся, Пресветлая Мечевая Земля за его спиной преобразилась.
Это была маленькая деревянная хижина на Платформе Опрокинутых Облаков, где всё так же горел очаг, а кресло-качалка, застеленная пушистым ковром, стояла к нему спиной. Он не мог разглядеть человека, свернувшегося калачиком в кресле, но прекрасно знал, кто находится на нём.
Тот человек пошарил рукой подле себя, не нащупал лакомства, которое хотел отведать, и, льнуя к креслу, хныкающе протянул:
— Мяньюнь.
Ли Мяньюнь приблизился к нему и тихонько спросил:
— Чего изволит Учитель?
— Хочу сладостей. Без сладостей твой наставник помрёт с голоду.
Рассмотреть толком не удавалось — Юэ Чжоу видел лишь, как Ли Мяньюнь уперся обеими руками в подлокотники кресла, заключив назвавшегося его учителем человека в кольцо из своих рук, и, наклонившись, легко чмокнул его:
— Пусть Учитель сначала съест меня.
И его нисколько не волновало, выдержит ли то самое кресло Чи Сяньцю, которое и в обычные дни вечно противно скрипело. Пускай это шло вразрез со всеми устоями и являло собой тягчайшее святотатство, но в глубине души Юэ Чжоу питал именно это сокровенное желание.
В горле у Юэ Чжоу пересохло, и он резко отвернулся. Ладонь, закрывавшая глаза Чи Сяньцю, слегка обжигала, а трепещущие ресницы Чи Сяньцю, метнув лёгкие тени по его ладони, тоже взметнули волну знойного жара.
Изначально Чи Сяньцю собирался оттолкнуть его прочь, но, помня о том, что они находятся в Пресветлой Мечевой Земле, и рассудив, что этот его поступок может иметь какой-то скрытый смысл, боялся всё испортить, а потому просто стоял без движения.
Потому-то сейчас Чи Сяньцю перед глазами Юэ Чжоу выглядел донельзя послушным — он лишь беспомощно кусал уголки губ, словно безропотно позволяя тому творить всё, что вздумается.
Его прикушенные губы были бледноватыми, но кровь в жилах пульсировала живо и горячо — это не было иллюзией из Пресветлой Мечевой Земли.
Юэ Чжоу на мгновение засмотрелся на него, теряя дар речи.
Помолчав с мгновение, ничего не понимавший Чи Сяньцю заговорил первым:
— Ты и одной рукой справишься? Может, я сам зажму глаза, а ты пройдёшь Третий Царственный Меч?
Юэ Чжоу опомнился от оцепенения и торопливо бросил:
— Справлюсь, я и одной рукой справлюсь!
Словно оправдываясь, он кашлянул пару раз; одной рукой он по-прежнему прикрывал глаза Чи Сяньцю, а другой — отведя её в сторону и приподняв — призвал Духовный меч. Тот откровался на зов, завис перед его рукой и издал звенящий напев.
Один меч обратился мириадами клинков, и взметнувшийся дикий вихрь в мгновение ока сорвал крышу с деревянной хижины в Пресветлой Мечевой Земле. Затем мириады мечей взмыли единым залпом и без малейших колебаний разнесли в щепки все до единого иллюзорные образы.
Бесчисленные золотые лучи мечевой ци неслись напролом, казалось, намереваясь перевернуть вверх дном всю Пресветлую Мечевую Землю.
А Юэ Чжоу заслонял Чи Сяньцю собой так, что у последнего даже полы одежды не шелохнулись от ветра.
— Это просто… донельзя нелепо.
Произнес Юэ Чжоу, когда убрал руку.
Вплоть до самого выхода из Пресветлой Мечевой Земли Чи Сяньцю так и не узнал, как именно выглядел Третий Царственный Меч в представлении Юэ Чжоу.
За пределами Пресветлой Мечевой Земли первая палочка благовоний уже догорела, и стоявший у столика ученик как раз собирался зажечь вторую, как вдруг до него донёсся гул голосов, напоминавший грохот морского привяя.
Вышли! Вышли из Пресветлой Мечевой Земли! Вышли!
Он поднял голову и увидел, как Чи Сяньцю и Юэ Чжоу один за другим перешагнули через барьер и появились из клубящейся туманной дымки — точно так же, как совсем недавно вошли туда.
Младшие адепты, собиравшиеся провести снаружи несколько бессонных ночей в ожидании окончательных результатов, были ошеломлены. Они поспешно побросали дела и сбежались толпой, чтобы посмотреть на них.
Ни на одном из них не было заметно никаких следов жестокой схватки: одежды по-прежнему аккуратны, без единого пятнышка крови.
Маленький бамбуковый короб за спиной Чи Сяньцю, казалось, даже не открывали, а следовавший по пятам за Чи Сяньцю Юэ Чжоу опустил взгляд, выглядя покорным и послушным, без малейшей капли кровожадной ауры.
Непонятно было то ли они вышли оттого, что не смогли пройти испытание, то ли успешно завершили его, и уж тем более — какой по счёту рубеж им покорился. Но ведь прошло всего-навсего время горения одной палочки благовоний — разве можно было успеть преодолеть столько ступеней?
Все адепты снедались любопытством, вытянув шеи, а особо нетерпеливые даже взобрались на деревья.
Чи Сяньцю привёл Юэ Чжоу к ученику, ведавшему дозором и отсчетом времени:
— Просто отдай ему жемчужину, добытую из тела внутреннего демона.
Эту жемчужину требовалось предъявить в качестве доказательства успешного выхода из Пресветлой Мечевой Земли. Ученик сделал приглашающий жест:
— Прошу.
Юэ Чжоу сжал правую руку в кулак и медленно разжал пальцы. Сияющая словно звезда жемчужина выскользнула из его ладони, упала на стол и дважды подпрыгнула.
Адепты, стоявшие повыше, разглядели это и радостно заголосили, извещая остальных:
— Первая ступень! Он прошёл первую ступень!
Юэ Чжоу тронул губы улыбкой и бросил взгляд на Чи Сяньцю. Тот тоже не удержался от смеха:
— Не томи их, давай скорее.
Тогда Юэ Чжоу чуть ослабил пальцы, и на столе оказалась вторая круглая жемчужина, сиявшая чистотой лунного света.
Некоторые адепты за столько лет ни разу не видели практиков, способных преодолеть вторую ступень Пресветлой Мечевой Земли, и теперь волновались еще сильнее. Сорвав со спины плащи, они принялись размахивать ими в воздухе:
— Вторая ступень! Всего одна палочка благовоний, прошла всего одна палочка благовоний!
Однако Юэ Чжоу вовсе не собирался на этом останавливаться. Он распахнул ладонь, накрывая обе жемчужины. Все затаили дыхание, но когда Юэ Чжоу убрал руку, на столе по-прежнему лежало лишь две штуки.
Пока толпа пребывала в растерянности, Юэ Чжоу подхватил самую яркую, подобную палящему солнцу жемчужину и протянул её прямо перед Чи Сяньцю.
— Дарю Учителю.
Юэ Чжоу еще никогда не обращался так прилюдно к кому-либо. Стоило ему произнести это, как все ученики тут же всё поняли.
Он и думать не хотел о том, чтобы становиться учеником главы секты — он желал быть учеником именно Чи Сяньцю.
Подобное развитие событий совершенно выходило за рамки того, что предполагал Чи Сяньцю. Он-то уже чётко всё распланировал: как только Юэ Чжоу застрянет в Пресветлой Мечевой Земле и не сможет выбраться, он лично вытащит парня на свет Божий, заодно прочитав тому нравоучительную лекцию старшего.
В итоге же он просто постоял рядом, погрузившись на мгновение в задумчивость, как всё уже и закончилось.
А этот парень еще и удумал во что бы то ни стало сделать его своим наставником, хотя сам превосходил его по силе во много раз.
Чи Сяньцю чувствовал неловкость. Прости, мой изначальный старший ученик, но твой наставник собирается взять в ученики другого старшего ученика. Не то чтобы наставник разлюбил тебя — просто противник попался слишком сильный: уж больно роскошный подарок на зачисление в ученики он преподнёс.
Возможно, из-за того, что практики, способные преодолеть три ступени Пресветлой Мечевой Земли, казались им существами из совсем иного мира, адепты больше не шумели и не ликовали, как только что, а лишь затаили дыхание в благоговейном трепете, не смея вымолвить ни слова.
Юэ Чжоу чуть подал жемчужину вперёд и с предельно серьёзным видом вновь произнёс:
— Учитель.
Чи Сяньцю еще не успел её взять, как из окутывавшего барьер тумана в ночное небо взметнулся фейерверк.
— Дурно дело, — нёсший дозор ученик резко поднялся на ноги. — В Пресветлой Мечевой Земле неладное, старший сородич Нин и Лу Цзюнь всё еще там.
С этими словами он схватил свой меч, собираясь войти внутрь и во всем разобраться.
Чи Сяньцю остановил его:
— Оповести нескольких старейшин, а остальным адептам выстроиться в мечевые формации по восемь человек...
Он изначально хотел велеть ученикам организованно отступить, но, подумав, так и не произнес этого. Где это видано, чтобы заклинатели меча бежали с поля боя?
Окинув взглядом окрестности, он отыскал нескольких знакомых адептов:
— Чжи Бай, Шоу Мо, а также Дуань И — встаньте в формацию, присмотрите за младшими, ждите здесь, я пойду взгляну.
Адепты, что минуту назад еще перешучивались и смеялись, действовали с молниеносной быстротой — каждый мигом занял свое место. Их обнаженные мечи взметнулись, отражая лунный и снежный свет, и вокруг повеяло суровой леденящей жутью.
Чи Сяньцю звякнул колокольчиком, переданным ему Чи Фэнсянем, вытянул из бамбукового короба за спиной бумажный зонт и зажал его рукоять в руке так, будто это был меч.
Юэ Чжоу последовал за ним, и вдвоем они вновь шагнули в Пресветлую Мечевую Землю.
Для управления духовным мечом требовалась чистейшая, непорочная ци духовной энергии. Чи Сяньцю пока еще не до конца подавлял Энергия демонов в своём теле, а потому собственного меча при нем не было.
Едва ступив в Пресветлую Мечевую Землю, они увидели форменный разгром: повсюду виднелись следы от ударов мечевой ци. Осмотревшись по сторонам, Чи Сяньцю понимающе изрек:
— Они уже прошли первую ступень.
На второй ступени клубился густой туман, скрывавший всё вокруг.
Чи Сяньцю предупредил Юэ Чжоу:
— Не вздумай размахивать мечом попусту, смотри никого не покалечь.
Мечевая ци Юэ Чжоу отличалась свирепой мощью, в чем он уже успел убедиться: стоило тому взмахнуть клинком, как рассеялся бы не только туман, но, боишься, и все находившиеся в нем люди.
Юэ Чжоу ничего не ответил, и Чи Сяньцю, повернув голову, окликнул его:
— Ты где там?
Голос Юэ Чжоу раздался прямо у него за спиной, прозвучав неожиданно близко:
— Учитель.
— Тц, — Чи Сяньцю от неожиданности вздрогнул. — Дай руку.
Он привязал к их запястьям алую веревочку:
— Разойдемся ненадолго, если что случится — дергай за веревку.
Хотя Юэ Чжоу был силен, Чи Сяньцю по привычке всё равно воспринимал его как младшего. А в случае неприятностей старшим положено принимать удар на себя.
Чи Сяньцю взмахнул рукавом, пытаясь разогнать застилавший глаза туман, но здешняя дымка казалась живой — стоило ей рассеяться, как она тут же сгущалась вновь.
Поразмыслив немного, он вновь обратился к Юэ Чжоу:
— Где та жемчужина?
— Какая?
— Я… мой подарок.
Юэ Чжоу извлек из пазухи жемчужину и протянул ему.
Яркая, подобная солнечному свету жемчужина пробила насквозь густую пелену тумана. Окинув взглядом окрестности и заметив справа, неподалеку, слабое золотое сияние, Чи Сяньцю мгновенно всё понял — он оттолкнул бумажным зонтом клубы тумана и взмыл вперед.
Там и впрямь обнаружился человек. Почувствовав приближение света, тот вскинул руку для удара, но Чи Сяньцю отразил его выпад:
— Старший сородич Нин, это я!
Нин Ши настороженно спросил:
— Как ты сюда добрался?
— На воротнике старшего сородича вышиты бамбуковые листья золотой нитью. Эта золотая нить… — Чи Сяньцю запнулся, не желая его задевать, но всё же закончил: — Уж очень сильно слепит глаза.
Только тогда Нин Ши опустил руку. Они встали плечом к плечу, бок о бок, спешно обмениваясь новостями.
Чи Сяньцю осведомился:
— А где Лу Цзюнь?
Нин Ши презрительно хмыкнул:
— Только вошел, а меч уже выбили из рук.
— А где же меч старшего сородича?
— Отдал ему, — равнодушно бросил Нин Ши, словно в этом не было ничего особенного. — Понять не могу, о чем только этот дурень целыми днями думает, раз ухитрился сотворить в иллюзии такую пакость.
— Так старший сородич отдал ему свой меч для самозащиты?
— Нет.
Как назло, в этот самый момент откуда-то неподалеку раздался робкий голосок:
— Старший сородич?
Нин Ши даже не обернулся, рявкнув ледяным тоном:
— А ну стой где стоишь и не смей двигаться!
При всей своей скверной натуре и колком языке он нежно заботился о помладших по секте.
И всё же именно из-за того, что он отдал свой меч Лу Цзюню, он сам угодил в ловушку.
Чи Сяньцю поспешил сменить тему:
— Туман в этой мечевой земле чем-то отличается от прежних. Старший сородич Нин не разглядел, что это за дрянь?
Нин Ши ответил:
— Это не туман, это…
Не успел он договорить, как им навстречу пахнуло свирепым порывом ветра — вся зловещая дымка хлынула прямо им в лица, источая омерзительную тухлую вонь.
Чи Сяньцю резким движением раскрыл бумажный зонт, ухватил Нин Ши за пояс и, слегка оторвавшись от земли ногами, отпрыгнул назад. Одновременно с этим он метнул из рукава несколько духовных талисманов, чтобы сдержать тварь впереди.
Вращающийся купол зонта соприкоснулся с туманом и тут же обратился мутными брызгающими во все стороны молочно-белыми каплями. Эти капли походили на раскаленные лезвия: стоило им соприкоснуться с кожей, как они оставляли после себя жуткие ожоги.
Нин Ши, которого волокли назад за пояс, скосил глаза на младшего сородича, с которым они были знакомы уже больше ста лет.
Похоже, тот вовсе не был таким нежным и хрупким, как ему казалось…
— Ой! Кто здесь? — внезапно испуганно воскликнул Чи Сяньцю.
— Учитель, это я. — Юэ Чжоу легонько подергал его за рукав. — Учитель, мне страшно.
Заклинатель меча, чья мечевая ци сияла чистым золотом, имел совесть говорить ему такое.
Чи Сяньцю с досады сжав зубы, всё же ухватил Юэ Чжоу за пояс и притянул к себе.
Из густого тумана донесся голос Чи Фэнсяня, звучавший совершенно обычно:
— Сяньцю?
Чи Сяньцю вытянул шею вперед и заорал во всю моль:
— Учитель! Мне страшно!
Мечевой свет по ту сторону резко ослепительно вспыхнул.
http://bllate.org/book/41573/5306625
Готово: