Третья госпожа Чжан обиженно взглянула на наложницу Хуэй, а затем подняла на императрицу-консорт большие невинные глаза, полные недоумения.
Императрица-консорт, услышав это, тоже вспыхнула гневом: «Мой сын наконец-то сам захотел жениться — и тут ты являешься, чтобы всё портить! Ты ведь прекрасно знаешь, что эту невесту он выбрал по собственной воле, а ты всё цокаешь языком да придираешься без умолку. Да какое, скажи на милость, тебе до этого дело?»
«Что до твоей племянницы, которая так увлечена стихами, живописью и игрой на цитре, — продолжала она, — мне от этого ни жарко ни холодно. Неужели тебе без ссоры и дня не прожить?»
— Не смею принимать столь высокую похвалу от наложницы Хуэй, — улыбнулась Дай Сюань, подняв глаза и изящно поклонившись. Её голос звучал мягко и нежно: — Внешность дарована родителями — хороша или нет, приходится принимать как есть. А всё остальное… я лишь потихоньку училась ради забавы. Как мне тягаться с вами, благородными наложницами, каждая из которых владеет своим особым искусством? Да и с госпожой Чжан мне не сравниться: не говоря уже о том, что она куда красивее меня, её таланты в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи вызывают у меня искреннее восхищение. Просто я слишком глупа, чтобы научиться подобному.
Эти слова заставили наложницу Хуэй поперхнуться от злости: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Она сверкнула глазами на Дай Сюань, но та не допустила ни малейшей грубости, так что наложнице Хуэй оставалось лишь сжать зубы от бессильной ярости, сохраняя на лице вымученную улыбку:
— Госпожа Ли слишком скромна.
— Я лишь говорю правду, — улыбнулась Дай Сюань.
Императрица-консорт, увидев, как наложница Хуэй пыхтит от злобы, внутренне ликовала. Её обычное нежное выражение лица стало ещё искреннее, а взгляд, брошенный на Дай Сюань, — ещё мягче.
— Дай Сюань, ты уж слишком честна, — сказала она. — Наложница Хуэй так хвалит тебя — почему бы не принять её слова? А то ещё пойдут слухи, будто с тобой что-то не так.
Дай Сюань прикрыла рот ладонью и тихонько рассмеялась. Её будущая свекровь явно не добралась до нынешнего положения лишь благодаря влиятельному роду. Несмотря на остатки девичьей гордости, когда дело доходило до колкостей, она была мастером первого класса.
Как говорится, даже заяц, загнанный в угол, кусается. Сегодня наложница Хуэй явно пришла искать повод для ссоры, и даже у самой терпеливой императрицы-консорт лопнуло бы терпение.
* * *
Дай Сюань всё ещё недоумевала, зачем императрица вызвала её во дворец.
Неужели только для того, чтобы помочь императрице-консорт переругаться с наложницей Хуэй?
Она ведь всего лишь младшая и в лучшем случае могла лишь намекнуть пару колкостей, но открыто переходить границы вежливости не смела.
Потому вскоре атмосфера вновь смягчилась, и так продолжалось до самого ухода Дай Сюань.
Хотя императрица и заявила, что устала, перед уходом всех наложниц она отдельно остановила Дай Сюань.
— Подойди, садись рядом, — сказала императрица, похлопав по месту возле себя.
Дай Сюань моргнула. Такая милость явно не связана с её собственной персоной — но тогда ради чего?
— Сегодня ты проявила излишнюю резкость, — сказала императрица, глядя на Дай Сюань. В её голосе не слышалось ни одобрения, ни порицания.
Дай Сюань, конечно, не стала спорить с императрицей, а лишь склонила голову в знак согласия.
— Всё же ты ещё молода, — мягко улыбнулась императрица и бросила взгляд на Моэр, слегка подняв руку.
Моэр немедленно подала шкатулку.
Императрица открыла её и достала пару браслетов из кроваво-красного нефрита, переливающихся глубоким светом. По качеству они явно превосходили даже нефритовую бабочку, что носил Чжао Юньчжэнь.
Дай Сюань на миг опешила, увидев, как браслеты протягивают ей.
— Бери. Это мой подарок тебе при первой встрече, — сказала императрица, взяв Дай Сюань за запястье и лично надевая браслеты. — Я хотела просто побеседовать с тобой, но их вмешательство всё испортило. Не думай, будто я обманула тебя.
В этот момент императрица вовсе не походила на высокомерную владычицу дворца — скорее на доброго старшего родственника. Заметив, что Дай Сюань всё ещё растеряна, она снова рассмеялась:
— Ты, дитя моё… Только что была такой находчивой, а теперь вдруг остолбенела?
Дай Сюань словно очнулась ото сна и тут же встала, кланяясь:
— Простите мою дерзость, ваше величество.
Хотя поведение императрицы её озадачило, Дай Сюань ясно чувствовала: злого умысла здесь нет. Поэтому её растерянность была вполне естественной, и императрица не станет за это взыскивать.
— Вставай, я не сержусь, — сказала императрица, сама поднимая её. От такого внимания Дай Сюань почувствовала себя почти растерянной от чести. — Ты будешь женой Чаньнина, а значит, станешь называть меня матерью. Не надо так стесняться.
— Да, — тихо ответила Дай Сюань и осторожно села на место, машинально коснувшись браслетов на запястье. Она незаметно подняла глаза на императрицу — и тут же попалась ей на глаза.
— Чаньнин — добрый ребёнок. Я всегда его любила, — неожиданно перевела разговор императрица на Чжао Чаньнина. Дай Сюань поняла: сейчас ей раскроют загадку. Она насторожила уши. — Если бы не та беда, он, возможно, уже стал бы отцом. Эти годы, что он провёл на границе, я переживала за него не меньше, чем императрица-консорт.
Дай Сюань слегка улыбнулась. В этих словах, безусловно, была доля правды: у императрицы не было собственных детей, и никаких непримиримых противоречий с Чжао Чаньнином у неё не было.
К тому же Чжао Чаньнин как-то вскользь упоминал об отношении императрицы-консорт к императрице — их отношения, с любой точки зрения, были хорошими.
— Теперь, когда его высочество вернулся, он сможет чаще навещать дворец, — вежливо подхватила Дай Сюань.
Конечно, приятные слова умеют говорить все. Но после того как Чжао Чаньнин получил титул и обзавёлся собственным домом, ему приходилось соблюдать всё больше приличий, и он редко появлялся во дворце, а уж тем более — у императрицы.
Императрица ничего не сказала, лишь улыбнулась:
— Когда я впервые услышала о тебе, мне стало любопытно: какая же женщина смогла покорить сердце Чаньнина? А чем больше я узнавала, тем больше замечала в тебе сходство с Жуйань. В вас обеих есть эта упрямая жилка.
Дай Сюань снова опешила. Что ответить на такое? Признать сходство с великой принцессой Жуйань? Или возразить? Лучше притвориться глупенькой.
— Хотя ты и мягче её, — продолжала императрица, покачав головой и вздохнув, — не такая вызывающая. Конечно, в тебе ещё чувствуется молодая горячность, но это не беда. В твоём возрасте чрезмерная рассудительность убила бы живость.
— С тех пор как Чаньнин вернулся с поля боя, он стал похож на старичка. Твоя же натура — как раз то, что ему нужно. Теперь я спокойна, — сказала императрица, погладив Дай Сюань по руке. Заметив лёгкий румянец на её щеках, она добавила с улыбкой: — Ступай теперь в павильон Чжаоян. Там тебя, верно, ждёт императрица-консорт.
Дай Сюань послушно поблагодарила и вышла. Едва она переступила порог, как увидела Моэр, стоявшую за дверью.
— Её величество велела мне проводить вас в павильон Чжаоян, — сказала та.
Планировка Запретного города была несложной: павильон Фунин, где жила императрица, располагался в центре, а шесть восточных и шесть западных дворцов размещались вокруг согласно рангу. Поэтому павильон Чжаоян находился совсем недалеко. Как только Дай Сюань вышла из павильона Фунин и ступила на каменные плиты, ещё покрытые снегом, павильон Чжаоян уже маячил вдали.
— Госпожа Ли, сегодня принц Ин вошёл во дворец. Сейчас он, вероятно, уже в павильоне Чжаоян, — неожиданно сказала Моэр.
Дай Сюань удивлённо посмотрела на неё, но на лице Моэр не отразилось ни тени эмоций. Если бы Дай Сюань не была уверена, что вокруг никого нет, она бы подумала, что ошиблась.
— Третья госпожа Чжан — племянница наложницы Хуэй, которую та очень любит. Та мечтает, чтобы племянница пошла по её стопам… Это смелая девушка, — тихо добавила Моэр. Её голос был так тих, что, не будь Дай Сюань сосредоточена, она бы пропустила эти слова.
Но когда Дай Сюань снова взглянула на Моэр, та уже молчала.
Работать при императрице и пользоваться её доверием — значит быть умной. Особенно сейчас, когда Моэр заговорила с ней, это явно не просто болтовня.
Значит, ключевые фигуры — трое: Чжао Чаньнин, наложница Хуэй и третья госпожа Чжан. Между Чжао Чаньнином и госпожой Чжан явно нет связи, но посреди них — наложница Хуэй. Вспомнив слова Моэр о том, что та хочет, чтобы племянница пошла по её следам, а ведь наложница Хуэй когда-то вошла в дом ещё до восшествия императора на престол… Неужели она хочет, чтобы племянница стала наложницей Чжао Чаньнина?
А фраза «смелая девушка» — не означает ли, что сама госпожа Чжан не прочь согласиться на такой план?
Дай Сюань нахмурилась. Если так, неудивительно, что наложница Хуэй сегодня так себя вела: ведь Дай Сюань — официально назначенная императором невеста принца Ин, и если госпожа Чжан войдёт в дом принца Ин, ей придётся жить под началом Дай Сюань. Поэтому наложница Хуэй и старалась унижать и принижать её — чтобы укрепить позиции племянницы.
При этой мысли Дай Сюань захотелось заложить руки за спину и громко расхохотаться трижды. Наложница Хуэй, наложница Хуэй! Неужели ты не боишься, что твои козни обернутся против тебя?
Если бы она была из тех, кого можно напугать — Чжао Чаньнин и не взглянул бы на неё. Это не самолюбие: ещё до помолвки Дай Сюань поняла, что Чжао Чаньнин выбрал её во многом именно за её проницательность и решительность.
Ему нужна не просто жена и мать его будущих детей, но и опора, партнёрша, с которой можно вместе нести бремя трудностей.
Дай Сюань уверена, что справится с этой ролью — при условии, что Чжао Чаньнин даст ей свободу действий и будет полностью поддерживать её.
Но если во внутреннем дворе появятся ещё несколько таких «партнёрш», каждая из которых захочет главенствовать и ставить других ниже себя, работать станет невозможно. Хотя третья госпожа Чжан почти не говорила, Дай Сюань чувствовала: эта девушка не из тех, кто будет сидеть тихо.
Говорят, не страшен умный враг, страшен глупый союзник. Для Дай Сюань Чжао Чаньнин, конечно, не глупый союзник, но всё же — нестабильный фактор.
Павильон Чжаоян оказался совсем рядом. Дай Сюань вошла в Тёплый павильон по зову императрицы-консорт и тут же увидела Чжао Чаньнина, полулежащего на ложе. За спиной у него был чёрно-зелёный подушечный валик, а в руках — водянисто-голубой.
Его длинные пальцы перебирали нанизанные на нить белые нефритовые бусины. Заметив Дай Сюань, он расправил пальцы, и бусины с лёгким стуком скатились ему на запястье.
— Ты пришла, — медленно поднялся он, взгляд на миг задержался на Дай Сюань, затем переместился на императрицу-консорт.
Дай Сюань на секунду замерла, затем поспешила поклониться. Когда она подняла голову, её глаза снова распахнулись чуть шире. Она ещё не успела ничего сказать, как императрица-консорт фыркнула в сторону сына:
— Выходи. Мне нужно поговорить с Дай Сюань.
Чжао Чаньнин ничего не сказал, лишь мельком блеснул глазами и, ещё раз окинув Дай Сюань взглядом, вышел, откинув занавеску.
Императрица-консорт не церемонилась с Дай Сюань, указав на место, где только что лежал Чжао Чаньнин:
— Садись.
Затем она выгнала всех служанок.
Когда Дай Сюань села, под ней ещё чувствовалось тепло от его тела. Вспомнив его взгляд, она вдруг почувствовала себя неловко. Неужели в этом покое слишком жарко?
— Сегодня тебе пришлось нелегко, — первой заговорила императрица-консорт, и её слова удивили Дай Сюань. — Я изначально не собиралась вмешиваться в дела павильона Фунин, но, услышав, что наложница Хуэй привела Чжан Ланьюй туда, поспешила позвать наложницу Шу. Ты не испугалась?
Такой тёплый и искренний тон заставил Дай Сюань вновь почувствовать себя почти растерянной от чести. В её словах не было и тени фальши — значит, императрица-консорт уже перестала считать её чужой.
Чжао Чаньнин рассказывал ей о характере императрицы-консорт: благодаря своему влиятельному роду и любви императора она, в отличие от других наложниц, не сглаживала своих острых углов и не скрывала своих симпатий и антипатий.
Того, кого она принимала, она любила всем сердцем, даже если весь свет говорил против него. А того, кого не принимала, не ценила, даже если все хвалили.
Значит, её нынешнее отношение — признак того, что Дай Сюань уже получила первое одобрение императрицы-консорт?
— Было немного неожиданно из-за такого шума, — честно ответила Дай Сюань, не прибегая к пустым комплиментам. — Благодарю вас за заботу, но у меня хватает духа, чтобы не пугаться подобного.
http://bllate.org/book/4151/431690
Готово:
