Домашний уют
Двое проболтали за чашкой чая до самого полудня.
В KFC постепенно становилось всё больше людей. У Ян поднял запястье, взглянув на часы:
— Пообедаем здесь?
— Проехали, — Яо Цзиньси откинул со лба чёлку и поднялся на ноги. — Завтрак здесь я ещё кое-как могу стерпеть, но от местной быстроты избави-ка меня бог. Возвращаюсь домой, а ты после обеда тоже давай топай на работу.
У Ян, однако, поднялся следом:
— Я отпросился на весь день. Ты сейчас собираешься домой?
Спрашивается, к чему такие вопросы: если не домой, то куда ещё?
Яо Цзиньси кивнул и поскрёб в затылке:
— Пойдёшь со мной?
Намерение читалось слишком явно, к тому же он спросил чисто для приличия, и, вполне предсказуемо, услышал в ответ:
— Я не помешаю?
— Мы же столько знакомы, к чему эти фальшивые любезности? — проворчал Яо Цзиньси, выуживая из кармана ключи и швыряя их У Яну. — Лови такси и жди меня там, а мне ещё нужно кое-каких продуктов прикупить.
Поймав ключи, У Ян почувствовал, что металл ещё хранит тепло ладони Яо Цзиньси. Когда вещица скользнула в руку, на душе у него стало так легко и радостно, что лицо озарила широкая улыбка:
— Может, я с тобой?
— Я же на байке, как ты со мной поедешь? Побежишь следом? Лучше поезжай к моему дому и жди меня там, — отдал распоряжение Яо Цзиньси, первым делом направившись к своему двухколёсному коню. Перед уходом он не преминул напомнить: — У меня с собой ключей больше нет, так что приезжай пораньше, не заставляй меня торчать у двери.
Он даже не заметил, насколько непринуждённым, но в то же время донельзя близким получился этот тон. Впрочем, после столь откровенного разговора между ними всё уже складывалось само собой.
У Ян проводил взглядом уезжающего Яо Цзиньси, задумчиво постоял с минуту, а затем, спрятав ключи в карман, отправился на перекрёсток ловить такси.
В холодильнике ещё оставалось мясо, поэтому Яо Цзиньси купил лишь немного овощей да яиц. Повесив пластиковый пакет на руль и покачиваясь из стороны в сторону, он докатил до чайной лавки и обнаружил, что дверь уже открыта. Переступив порог, Яо Цзиньси тут же увидел, что У Ян вручает какой-то женщине коробочку.
Свои же товары невозможно не узнать: Яо Цзиньси сразу признал в ней тот самый дорогой чай, оставшийся после совместной закупки с Хэ Ци, на который постоянные клиенты и смотреть не хотели. Он просто бросил коробку на полку и больше к ней не возвращался.
— Всего доброго, ждём вас снова, — с дежурной улыбкой проводил незнакомку У Ян.
Яо Цзиньси пока стоял в сторонке молча. Дождавшись, пока женщина выйдет за дверь, У Ян с улыбкой поприветствовал хозяина:
— Вернулся?
— Ага, а это кто была? — рассеянно бросил Яо Цзиньси, озадаченно оглядываясь на дверь.
— Покупательница, — У Ян протянул Яо Цзиньси деньги. — Выручка за чай.
Яо Цзиньси: «……»
Ты что, серьёзно тут торговлей чаем занялся?
У Ян поправил очки и, казалось, в самом превосходном настроении произнёс:
— Увидел, что она как раз зашла поглазеть, ну и сбыл ей самый дорогой сорт. Всё равно мы его здесь не пьём.
Разве можно так рассуждать?!
Упаси боги, и как ты только людей обдуриваешь... Яо Цзиньси потерял дар речи, аккуратно складывая купюры. Заметив, что У Ян собирается подхватить пакет, он ловко качнулся в сторону:
— Я пойду готовить, а ты пока посторожи лавку. Если зайдут клиенты, зови меня.
Кухня располагалась в глубине первого этажа, а точно над ней, на втором, находилась уборная. Сидя в пустом зале, У Ян прислушивался к доносившимся из глубины звукам и чувствовал себя так, будто греется на ласковом солнце — легко, безмятежно и даже, пожалуй, в полной безопасности.
Безопасность.
Это ощущение ускользало от него в любые другие моменты. Лишь находясь рядом с Яо Цзиньси, его душа успокаивалась, а всё тело наконец-то могло по-настоящему расслабиться.
У Ян поигрывал в руке тем самым ключом — рано или поздно эту вещь придётся вернуть.
Из глубины донёсся голос Яо Цзиньси:
— Застели стол газетами, они в нижнем ящике.
Когда У Ян послушно всё подготовил, хозяин вышел из кухни, неся в руках готовые блюда:
— Еда самая простая, не обессудь.
Яо Цзиньси быстренько соорудил два блюда — помидоры с яйцом да баклажаны в чесночно-рыбном соусе. Сюда же добавили пару пиал с рисом, и всё этогромоздилось прямо на чайном столике. Выглядело это, конечно, простовато и без всяких церемоний, но Яо Цзиньси в повседневной жизни ни капельки не походил на себя во время чайных церемоний — к подобным условностям он относился наплевательски:
— Ой, забыл спросить: у тебя есть предпочтения, что ты не ешь?
У Ян взял в руки пиалу:
— Я не привередлив.
— Вот и отлично, а вот Жонань терпеть не может картошку, просто ужасно капризная, — Яо Цзиньси подцепила палочками немного помидоров с яйцом. — Попробуй вот это, я в этом блюде прямо уверен. Ой, то есть не в блюде, а в кетчупе из KFC, в нём я уверен на все сто.
— Вот оно как, — У Ян не смог сдержать улыбку. Наконец-то стало понятно, зачем этому парню понадобилось столько пакетиков с кетчупом.
А Яо Цзиньси с самым воодушевленным видом продолжал делиться кулинарными секретами:
— Ты же наверняка не знаешь, у них на пакетиках с кетчупом номера проставлены — от первого до восьмого, чем дальше, тем кислее. Но если смешать пакеты с разными номерами, вкус получается просто идеальным.
У Ян улыбнулся:
— Хочешь, я буду приносить тебе кетчуп из KFC всякий раз, когда там буду?
— О, здорово! — хоть Яо Цзиньси так и ответил, на душе у него всё же заскреблись смутные сомнения. По всему выходило, что У Ян вовсе не любитель фастфуда, к чему тогда эти заявления о ежедневных походах туда? — Эй, мои ключи.
Заметив ключ, лежавший на краю стола, он тут же схватил его:
— А то ведь опять забуду. В прошлый раз я посеял ключи, так пришлось идти к Жонань делать дубликат.
Улыбка на лице У Яна слегка померкла, и он словно невзначай поинтересовался:
— У неё есть ключи от твоего дома?
Яо Цзиньси без лишних церемоний зачерпнул полная пиалу помидоров с яйцом и принялся уплетать их вперемешку с рисом:
— М-м, да. Я постоянно теряю ключи, да и ей так заходить удобнее.
— Ох... — во взгляде У Яна мелькнула тёмная тень, однако голос остался прежним, будничным. — Вы действительно очень близки.
У Яо Цзиньси был полон рот еды, говорить было неудобно, так что он ограничился парой мычаний в знак согласия.
— Наверное, это прозвучит бестактно... — мысли У Яна уже витали далеко от еды, и он сам не понимал, почему вдруг так зациклился на этом. — Скажи, ты ведь неравнодушен к Ся Жонань?
Яо Цзиньси аж зажал рот ладонью, чтобы рис не вылетел наружу. Во все глаза уставившись на У Яна, он яростно прожевал застрявший во рту ком и проглотил его:
— Ты чего тут сплетничаешь?
Находя, что его вытаращенные от удивления глаза выглядят довольно забавно, У Ян мастерски сгладил неловкость и вежливо улыбнулся:
— Мне, как другу, просто любопытно. В конце концов, у Ся Жонань уже есть парень, вот я и подумал, что тут кроется какая-то тайна.
— Разве это не сплетни в чистом виде? Но нет, я не вхожу в число тех бедолаг, кому ничего не светит, мы просто очень близкие друзья, — закусив кончик палочки, Яо Цзиньси вдруг хихикнул. — Если уж на то пошло, я ведь поначалу тоже думал, что ты к ней неравнодушен.
В этом ответе таилось немало простора для дальнейших расспросов, но если бы он продолжал допытываться в том же духе, это могло вызвать лишь раздражение. Пожалуй, лучше будет навести справки у самой Ся Жонань?
У Ян мягко поддержал разговор, вложив в голос нотку искреннего раскаяния:
— Прости, что заставил тебя неправильно всё понять. Никаких таких чувств к ней у меня нет.
— Да за что ты извиняешься... — От подобного диалога Яо Цзиньси вновь передернуло. Будучи геем, он с большим трудом переносил, когда потрясающий красавец заводил с ним такие двусмысленные разговоры, из-за которых со стороны могло показаться, будто их связывает нечто большее, чем дружба. Впрочем, раз уж собеседник держится так невозмутимо, возможно, дело было просто в его характере.
Скорее всего, это он сам слишком чувствителен, с досадой подумал Яо Цзиньси. И на всякий случай решил больше не раскрывать рта, уткнувшись в тарелку.
Блюд было всего два, ничего мудрёного, но на редкость вкусно, к тому же оба идеально подходили к рису. Одолев по второй пиале, они опустошили тарелки практически дочиста.
У Ян с чувством произнёс:
— Сто лет так плотно не ел.
Яо Цзиньси тут же рассмеялся:
— Говоришь так, будто вечно голодаешь.
У Ян улыбнулся в ответ, не став вдаваться в объяснения.
Он уже давно разучился получать удовольствие от еды. Одним из главных проявлений его депрессии была потеря аппетита, а если прибавить к этому прежний сбитый режим, от которого желудок изрядно пострадал, дело и вовсе приняло скверный оборот. Приём пищи превратился для него в рутинную обязанность: будь перед ним миска быстрорастворимой лапши или изысканные деликатесы — для У Яна не было никакой разницы.
Яо Цзиньси внезапно посерьёзнел:
— Слушай, я тут кое о чём спросить хотел.
У Ян тоже подобрался:
— О чём же?
— Ты, — поинтересовался Яо Цзиньси, — теперь будешь постоянно у меня обедать?
Вопрос бил прямо в десятку. Смысл этого словесного оборота сводился к простому: хочет он, чтобы У Ян продолжал приходить, или нет? У Ян потратил пару секунд на раздумья и выбрал самую уязвимую формулировку:
— Можно?
— А почему нельзя, только... — Яо Цзиньси указал на пустые тарелки и палочки на столе. — Раз уж надумал столоваться у меня на постоянной основе, придётся соблюдать правила. Я готовлю — с тебя мытьё посуды.
У Ян улыбнулся:
— Мытьё посуды?
Яо Цзиньси аккуратно сложил обе пары палочек вместе, приняв самый что ни на есть серьёзный вид:
— В жизни должна быть справедливость. Я готовлю — ты моешь посуду, по-моему, всё честно.
Ничего не попишешь, он ненавидел мыть посуду всеми фибрами души. Поскольку перед каждой чайной церемонией ему приходилось мыть руки, Яо Цзиньси привык к ощущению идеальной чистоты, и жирный налёт после мытья тарелок вызывал у него жуткое отвращение.
— И только-то? — переспросил У Ян, проворно собирая со стола грязную посуду.
Яо Цзиньси кивнул, приподняв бровь:
— А ты вообще справляешься с этим как следует?
У Ян, держа в руках стопку тарелок, поднялся из-за стола:
— Думаю, проблем не возникнет. Раньше мне приходилось посуду часто мыть.
Яо Цзиньси хмыкнул:
— Ну тогда вся надежда на тебя.
Хоть он и спихнул всю работу по мытью посуды на У Яна, сидеть сложа руки Яо Цзиньси было совестно. Кухня сама по себе тесная, а для двух рослых парней и вовсе казалась тесноватой, поэтому Яо Цзиньси просто прислонился плечом к косяку, наблюдая, как У Ян возится у раковины, и перебрасываясь с ним случайными фразами, то и дело подсказывая, что и где лежит.
Разговаривали о всякой ерунде. В воздухе витал запах съестного, а вытяжка гудела на повышенных тонах.
Всё это напоминало... настоящую семью.
У Ян тщательно отмывал тарелки, отвечая на вопросы Яо Цзиньси, а в голове в это время роились самые разные мысли.
Он думал о том, как именно ему следует продолжить общение с Яо Цзиньси.
В этот момент он растерялся.
У Ян вовсе не был обделён умением сходиться с людьми — напротив, он понимал их слишком хорошо, дойдя в этом до автоматизма. Включая Ся Жонань, многие до него использовались им лишь как средство пережить очередные приступы болезни, и в конечном счёте все они были лишь инструментами.
Лишь бы кто-то был рядом, лишь бы кто-то разделял одиночество — тогда всё не так паршиво. Другого выхода У Ян не видел, хватаясь за людей, словно за спасительную соломинку в стужу. В конце концов, он всегда мог отблагодарить этих людей подходящим способом.
Такой подход работал безупречно, отличаясь той самой гладкостью, которая устраивала абсолютно всех.
Но с Яо Цзиньси всё обстояло иначе. У Ян чувствовал: сводить его роль к банальному инструменту — непростительное транжирство. Если попытаться осмыслить это его лишённым эмоций, но истощённым от душевного недуга разумом, разницу между ними можно было описать как между тлеющим костром и солнцем.
Лишь встретив Яо Цзиньси, У Ян наконец поверил, что его давнишний недуг излечим. И в какую бы категорию он ни пытался мысленно определить Яо Цзиньси, любая казалась ему слишком мелкой.
http://bllate.org/book/41505/5294560
Готово: