На столы! Живей!
Ты чего? Не хочешь — я полезу?
Бинбин, вали в сторонку, если не можешь — спрячь свою коротышку... Я сам.
Все уже напились. Тонкие глаза со смехом изогнулись в преувеличенные полумесяцы, на кончике носа от улыбки собрались морщинки.
Красивый мужчина вытер со лба брызги вина и пота, от хмеля его улыбка стала ещё ярче. В окружении компании шалопаев и собутыльников он почти наполовину лежал, наполовину стоял на коленях на стуле, собираясь забраться на усыпанный винными бокалами стол, где кружились танцовщицы.
Тот, кто лез на стол за бокалом, сгорбил тело огромного котикового размаха, руки и ноги у него были длинными. Из штанин брюк выглядывали щиколотки, причём он почему-то не любил носить носки. Слегка выступавшие косточки внешних лодыжек переходили в едва заметные синеватые жилки, змейкой уходившие под ткань брюк, а тыльная сторона стопы казалась бледной и манящей.
Вытянутая рука была ещё длиннее.
Остальные шальные мажоры тоже тянулись к винному столу, но ни у кого не получалось достать до бокалов в самом центре, и им оставалось лишь ловить рыбку в мутной воде — лапать женщин за ноги. И только он, молодой господин Пэй, вечно обладал более длинными руками, чем остальные. В мгновение ока, словно просочившись иголкой сквозь ушко, он протиснулся между ног танцовщицы — ни к чему больше не прикасаясь — и ловко выхватил бокал с хересом.
Да у тебя руки самые длинные! Получай за свои длинные руки! Я тебе покажу длинные руки!.. — Чжоу Бинь вцепился в Пэй И, схватив того за плечо, и с дурашливым задором принялся бить его по рукам. — У кого это тут короткие? У кого тут коротышка, а ну проясни-ка! Ты что, отрастил на каждой из пяти пальцев по паре метровых палочек для еды, ты кто по масти, богомол?
Окружающие покатились со смеху.
Богомолоподобный молодой господин Пэй, вытирая лицо, тоже расцвёл. Его невинное выраженьице со сморщенным от поперхнувшегося алкоголя носом выглядело на редкость искренним и милым. Длинные руки и ноги совершенно не делали его нескладным — некоторые люди просто рождаются красивыми.
Отрастил две пакостные ручонки, — посмеялся над ним Чжоу Бинь и тут же влил ему ещё одну порцию.
Этот бокал тоже оказался во рту у Пэй И, прямо поверх предыдущего. Вино внезапно брызнуло из уголка его рта, желтовато-белая пенная жидкость угодила ему на грудь, пропитав рубашку и обнажив цвет кожи.
Это был небольшой бар, расположенный в центральной части трюма Фантома. Каждое вечер здесь было забито до отказа, и ночь напролёт гремели песни и пляски.
Цыганки поднялись на борт в порту Барселоны, и их широкие красно-зелёные юбки взлетали вихрем над длинными винными столами. В влажных глазах и похотливых взглядах каждого посетителя мерцали огни. Пол глухо гудел, раскачиваясь в такт ночным волнам и мятущимся человеческим сердцам. Огненно-красные губы сводили мир с ума в отблесках ламп, а танец поражал своей дикой страстью...
В таком кабаке богатые сынки могли прийти и испытать подлинный колорит народных прелестниц и обольстителей с низов, попутно предавшись развлечениям, а бедняки из трюмов — протиснуться в двери, чтобы посмотреть на жизнь, и за пару монет чаевых получить шанс прикоснуться к прекрасной незнакомке. Именно поэтому здесь всегда было больше всего гостей, а публика пестрела самыми разными личностями.
Корабль огромен, но в то же время места на нём не так уж много.
На корабле те, кому положено встретиться, рано или поздно столкнутся лицом к лицу. Судьба свела их в самом тесном месте.
Кто же теперь сможет сделать вид, что не узнаёт это лицо.
Две пышные, изгибающиеся танцовщицы со смехом наклонились и схватили за руки того, кого звали Пэй. Мужчины уже забрались на столы, приближалась кульминация танца.
Пэй И попытался оттолкнуться, но не смог вырваться, невольно выказав юношескую застенчивость, и, опустив ресницы, улыбнулся. В конце концов, он не был столь искушен и прожжен, как эти танцовщицы, и его, шатающегося, буквально втащили на стол.
Красавец улыбнулся, а затем снова поднял голову — всего в десятке с лишним метров от него застыл тот самый взгляд генерального директора Чжана, полный пронзительного и невероятного шока. Этот взгляд, словно заострённое лезвие холодного клинка, рассекал раскалённый воздух вокруг и вонзался прямо ему в лицо.
Стол качался, бокалы качались, корабль тоже раскачивался...
Лавиноподобные воспоминания обрушились вниз, мгновенно превратившись в бесчисленные вытянутые яркие лучи под тусклым светом ламп. Они сумбурно и хаотично опутали глаза Чжан Шаочи, разрывая лопнувшие от притока крови сосуды на его глазных яблоках — казалось, из глаз вот-вот брызнет кровь!
Как такое возможно.
Где это...
Перед тем как войти, Чжан Шаочи уже велел проверить список всех пассажиров корабля. Его словно осенило, и он проверил даже списки старших помощников, официантов баров и танцполов, музыкантов и артистов, кочегаров в трюме и охраны — всех, кого только удалось пробить. Он просматривал списки буква за буквой, но не нашёл имени, которое искал.
Этого не должно быть, его здесь быть не может.
Но если нет, то как объяснить те мелкие следы и улики? На этом груженом судне, контролируемом тяжелым оружием и вооруженными телохранителями, каждый морской переход был тщательно спланирован и преследовал конкретную цель... Раз уж даже шкатулку для сигар, которой в свободное время баловался этот медведь из Сибири, кто-то умудрился подковырнуть, то судя по многолетнему опыту и интуиции Чжан Шаочи, на борту непременно находился кто-то знакомый ему.
Он не сидел сложа руки весь день. Он искал.
Основные коридоры, гостевые комнаты, ресторан на крыше, танцзал, носовая и кормовая палубы. Разве что на самый нижний этаж — в самые дешевые «голубиные клетки», где в каждой комнате ютилось по четыре человека на двухъярусных кроватях — он не совался: вряд ли человек станет жить в таком месте, разве там можно жить?
Воздух был пропитан этим запахом.
Не поймать, но и не отпустить — это заставляло его сердце трепетать до безумия.
Лишь полчаса назад, заметив, что на верхнем этаже в люксах усилили вооруженную охрану, а на корабле внезапно появились новые крепкие фигуры и множество незнакомых взглядов, исподтишка следивших за ними, он окончательно убедился в своих догадках.
Медведь-извращенец не пришёл, и это прекрасно, — бормотал Сюй Жань, который при входе первым делом хитроумно проверил того, кого опасался больше всего.
Сюй Жань потянул своего босса за руку. Чжан Шаочи с удивлением бросил взгляд на этого бессовского паренька... К тому, чтобы ходить за руку, он совершенно не привык, поэтому легко высвободил ладонь, чувствуя себя крайне неловко.
Генеральный директор Чжан устроился в углу, на диване, окруженном с трёх сторон. Он расставил плечи, свободно закинув одну руку на спинку дивана, и просто пил. Поначалу ему даже было лень смотреть на танцующих вдали девушек, но до тех пор, пока звук разбившегося со звоном бокала не привлёк его внимание — молодой господин Пэй под крики хмельного веселья наконец забрался на стол. Только тогда он и увидел его.
Лицо Чжан Шаочи оставалось бесстрастным, поза была непоколебимой, как гора, и даже правая нога, лежащая поверх левого колена, не шелохнулась ни на дюйм.
Четыре взгляда встретились, не выказывая ни капли былого знакомства или тоски, скользнув по чужим лицам и заглянув в глаза.
Взгляд был ледяным, как вода, и черным, как ночь, и лишь налитые кровью до предела глаза выдали мгновенное замешательство. Поспешный прямой взгляд, внезапная встреча — всё это не оставило ему шансов выстроить психологическую защиту, и показная броня осыпалась с плеч.
Этот внутренний жар он силой собственного возраста и десятилетий жизненного опыта растоптал собственными ногами.
Это ещё что за мужик? — Сюй Жань, всегда отличавшийся сообразительностью, даже не узнал его.
И правда, как тут узнать — двое молодых людей, карабкавшихся на стол ради развлечений, с этой пестрой и безумной причёской... Генеральный директор Чжан едва не выплюнул глоток вина, который только успел набрать в рот. Ужасно уродливо!
Пусть наряд и выглядел глупо, но танцевали они красиво, особенно те самые гибкие, отбивающие ритм длинные ноги.
Брызги хмельного веселья летели в потолок, окропляя беззаботные улыбки. Красивый мужчина двигался уверенно и виртуозно, сбросив с себя всю застенчивость, и всё теснее и смелее прижимался к партнерше, то просовывая ногу между её ног, то отступая назад, придерживая за талию и затем притягивая к себе... Быстрые вращения, роскошные волны юбок, а перед глазами — сплошное мелькание кожи.
А ноги и впрямь хороши, чертовски хороши.
Человек в состоянии предельного шока теряет дар речи, и уж точно не станет орать и краснеть, как неопытный сопляк. Вокруг буйствовали огни и разгул нечисти, а Чжан Шаочи сидел словно лишённая человеческой души статуя — ледяной и погружённый в глубокое молчание, хотя внутри него бушевали гигантские волны.
Какого чёрта ты здесь делаешь.
Где ты пропадал все эти годы.
...
Люкс с видом на море на верхнем этаже охранялся со всей строскостью — сюда не смог бы залететь даже комар.
В спальне господина Нио Янковского на прикроватной тумбе тоже лежал защищенный портативный компьютер. Экран был крошечным, с чёрным фоном и мелкими буквами, читать которые было тяжело и утомительно для глаз. Крупные руки этого типа казались грубыми, но печатал он уверенно и молниеносно, вводя длинную цепочку паролей.
Трое крепких телохранителей у дверей застыли тремя бессловесными человеческими изваяниями — они понятия не имели, какого рода сообщение только что получил их босс.
Североафриканская оперативная группа А.
Смертоносная сигара.
Ха-ха-ха-ха.
Илья беззвучно шевеля губами прочёл эту совершенно секретную телеграмму, довольно оскалился, а его хитрый взгляд выражал абсолютную уверенность в победе: — Я так и знал, что ты клюнешь, моя крошка. Если бы я тебя не подразнил, ты бы так и не вылез, моя чёрная змейка?..
На прикроватной тумбе с другой стороны стоял изысканный питомец в загончике из закалённого стекла. С обеих сторон были предусмотрены вентиляционные отверстия, затянутые тонкой и прочной сеткой — это намекало на то, сколь свиреп обитавший внутри любимец. Коробка переливалась манящим фиолетово-чёрным блеском, а раздаваемое оттуда шипение заставляло телохранителей хмуриться и в страхе отступать на несколько шагов назад.
Свирепость и зловещесть. Эта ужасающая тварь подчинялась воле и приказам лишь одного хозяина.
Крошка моя, цыц, цыц...
Илья подразнил кошачьими и собачьими причмокиваниями идеально черную и блестящую змейку в стеклянном террариуме.
Эта цель под номером один — я? Ты ведь меня имеешь в виду?
Малыш, ты проголодался? Если проголодался — иди сюда. Укуси меня, укуси, давай укуси меня... — хозяин продолжал дразнить змею.
Мужчина резко обернулся.
Белокурый парень в одних трусах, поджав колени, тихонько сжался в комочек в ногах кровати, вздрогнув от этого взгляда на инстинктивном уровне выживания.
Мужчина протянул огромную руку и грубо вцепился в копну прекрасных светлых волос, заставив Серёжу испустить пронзительный визг. Тварь внутри стеклянного бокса мгновенно вскинула голову, раздув капюшон — это была боевая стойка. Словно дорогая сине-черная шелковая лента, она с молниеносной скоростью бросилась на закаленное стекло!
Телохранители в испуге шевельнулись, подсознательно хватаясь за оружие, чтобы загородить боссa. Но разве тут загородишь?
Сине-черный всполох мелькнул вновь — сколь бы ни была сильна плоть и кровь, пробить заранее рассчитанную стеклянную клетку было невозможно. Змеиная голова гибко качнулась назад, прекратив атаку, и по знаку хозяина послушно приняла настороженную стойку, гордо вскинув красивую голову.
Окружающие уже оцепенели от страха. Схваченный за волосы мальчишка дрожал от ужаса, извиваясь и издавая хриплые стоны, будто его горло уже сжимали кольца ядовитой змеи.
Мужчина, зажав во рту тлеющую сигару, сбросил пепел прямо на парня, сидевшего на постели.
Грудь Серёжи судорожно вздымалась, пепел вперемешку с алой искрой оставил на коже манящий запах палёной плоти.
Илья: — Малыш, помоги мне затушить эту сигару, и сегодня ночью я тебя помилую.
Серёжа затрясся в истерике: — Нет, нет! А-а, а-а...
Когда телохранители под вечер покинули эту комнату, бледный и покрытый холодным потом мальчик лежал на постели на боку, а на внутренней стороне его бедра красовался след от ожога, похожий на клеймо. Североафриканский «Пустынный медведь» с возрастом стал мягче сердцем: поговаривали, что в прошлый раз, когда он проделал нечто подобное, тому любовнику повезло куда меньше — на ноге выжгли дыру. Тот человек просто воткнул сигару в эту рану и держал до тех пор, пока та не догорела до самого пепла.
Мужчина вытащил двумя пальцами из потайного кармашка рамки для фото на тумбочке свою фронтовую реликвию. Это был трофей, добытый им среди грохота войны, из груды оторванных конечностей и трупов — единственный сувенир, оставшийся у него после выживания в аду.
Это была абсолютно чёрная с обеих сторон игральная карта, на ощупь напоминавшая скользкую кожу или дорогой бархат, но на ней не было ни единой буквы или рисунка.
Ей не нужны были слова, чтобы заявить о владельце. Если поднести её к окну на свет, на поверхности тут же проступал искусно выгравированный, целостный узор.
Свернувшаяся кольцами чёрная ядовитая змея обнажала прекрасный, но свидомый профиль, показывая багрово-красное раздвоенное жало.
По краю бархатной карты шла строчка мелкого каллиграфического шрифта: BLACK MAMBA (Чёрная мамба).
...
В баре этажом ниже шум стоял такой, что едва не срывало крышу. Те самые два нелепо одетых мажора наконец опозорились на весь белый свет, но молодой господин Пэй не забыл отвесить поклон своей партнерше по танцам, изображая из себя невероятного мага элегантности.
Этот парень по-настоящему спасовал лишь тогда, когда выпившие посетители начали бросать на стол банкноты с чаевыми — он без колебаний опустился на колени собирать деньги, напрочь забыв про гордость и манеры, и умудрился выцарапать из рук танцовщицы больше десятка евро.
Что же до другого господина, Чжоу, тот опускаться до сбора мелочи с танцовщиц всё же не стал. Зато за лифчик платья его партнерши запихнули целую пачку крупных купюр, заполнив ими её пышную ложбинку. Чжоу Бинь щедро сорил деньгами, заявляя каждой красотке: — Какой бы глубокой ни была ложбинка, этот молодой господин сможет заполнить и накормить её до отказа.
Какого чёрта ты на коленях ползаешь, собирая деньги? — Чжоу Бинь стащил Пэй И со стола.
Мои деньги! Я ведь тоже танцевал, я так здорово танцевал, — Пэй И зажал в кулаке горсть разномастных купюр и пробормотал: — С чего это мне их не брать?
Ты что, продаёшься? — Чжоу Бинь повернул лицо Пэй И к себе и бесцеремонно похлопал его по щеке. — Какая бы у тебя ни была глубокая дыра, этот молодой господин тоже сможет её заполнить.
Да иди ты... — пробормотал Пэй И и оттолкнул молодого господина локтем так сильно, что с того чуть не слетел парик.
Эта случайная парочка собутыльников на самом деле толком даже не была знакома. Просто так совпало, что они оказались на одном корабле, прихватили с собой немного наличных, чтобы напиться и развлечься, а когда случайно повстречали того, кто свободно говорит по-китайски, сразу разговорились.
Словно желая подчеркнуть собственную заурядность и недостаток эпатажа, молодой господин Пэй сегодня вырядился в ярко-мандариновый костюм.
Этот вырвиглазный, нелепый цвет в сочетании с оранжевым париком в стиле саламандры — или он реально покрасил волосы? — заставили Чжан Шаочи мысленно выругать этого психопата: вырядился прямо как огромный рыжий кот. Подобный вопиюще безвкусный образ мог вывезти разве что детское личико и фигура этого парня... Надень такое кто другой, и глаза бы вытекли от боли.
Сидевший рядом молодой господин Чжоу, неведомо какая нечисть, покрасил всю голову в красный цвет и напялил кричащую красную фирменную курточку с торчащими во все стороны перьями — невероятно дорогую и с абсолютно нулевым вкусом, из-за чего он походил на переспелую питахайю с прилавка супермаркета.
Слушай, а этот парень в оранжевом выглядит чертовски знакомо. Вроде бы он... тот самый...
Сюй Жань наконец сообразил, почему его босс последние пятнадцать минут смотрел на всё это взглядом одержимого, уставившись явно не на толстые ляжки танцовщиц.
Да это же братец Пэй Яня! Генеральный директор Чжан, вы же... вы же раньше были знакомы.
Раньше — да вы с ним были «очень даже знакомы».
Пэй И тем временем на те десяток с лишним евро, что он сгреб со стола, тут же заказал ещё две маргариты. Стоило ему заглянуть в карман и обнаружить там пустоту, как для очередной порции выпивки ему пришлось бы идти на прямой грабеж.
Не успел господин Пэй полезть под стол на поиски монет, как Чжан Шаочи хриплым голосом приказал Сюй Жаню: — Позови его сюда.
Сюй Жань: — ...Позвать его сюда?
Пусть идёт сюда и пьет, — лицо Чжан Шаочи оставалось ледяным, а взгляд — неподвижным. — Хватит ему тут побираться и петь ради подачек, позорясь на весь свет. На этом столе полно вина, хочет танцевать — пусть танцует здесь, прямо передо мной.
Сюй Жань вовсе не горел желанием вызывать молодого господина Пэя ублажать босса — былых чувств между ними не осталось, да и друг на друга они всегда смотрели волком.
На самом деле младший из семьи Пэй по имени Пэй Янь гордо звался «старшим принцем» их компании Цзяхуан и был невероятно популярной и востребованной молодой звездочкой последних двух лет. Пэй Янь умудрился совместить в себе амплуа звезды боевиков и айдола-однодневки, и раскрутил его лично генеральный директор Чжан, используя все свои связи и ресурсы.
Мог ли любимчик босса, перебежавший дорогу всем конкурентам, быть в хороших отношениях с принцессой Жанне?
В кругах уже много лет ходили слухи: мол, причина, по которой босс так нежно опекает Яньян и позволяет этой мартышке творить всё что душе угодно — даже без интимной связи балуя её столь сильно — кроется в банальном переносе чувств. Всё из-за другого искусителя по фамилии Пэй.
http://bllate.org/book/41504/5294444
Готово: