Осень 2019 года от Рождества Христова. Лайнер «Призрак струн» рассекал волны, словно гигантский айсберг, плывущий по поверхности моря. Верхнюю палубу, залитую золотистым светом, несло в просторы Средиземного моря.
Одетый с иголочки струнный ансамбль исполнял мелодии в кафе, удачно заглушая смутные, едва различимые шорохи у дверей и в темных углах; обедневшая аристократия из высшего света щеголяла в бальных залах в потрепанных роскошных нарядах и покрытых пылью прекрасных бриллиантах, отчаянно пытаясь вернуть былое сияние, чей закат уже был близок.
В дешевых каютах нижних палуб разместились целые семьи, отправившиеся в отпуск. Широко раскрытые детские глаза с любопытством смотрели в окна. Женщины из туристических групп с безлимитными билетами наперевес толпой врывались в корабельную столовую и, с тарелками, доверху набитыми несъеденными омарами и крабами, теснились у окон. А корабельная охрана, вечно облаченная в покроенные на размер меньше, плохо сидящие мундиры, выпячивала животы, смакуя послевкусие пива, в то время как за их спинами то и дело мелькали чьи-то подозрительные взгляды...
Корабельные рабочие в трюме раскидывали почерневшими крупными ладонями кости, бросая их со стола на пол. Игральные кости под качку палубы закатывались в угол, веселая ругань смешивалась с гулом механизмов, а временами в этот воздух вплетался дурной душок дешевой чернорыночной маривааны.
Это был круизный лайнер, который всего несколько дней назад вышел из порта Барселоны и держал курс на египетскую Александрию, следуя вдоль средиземноморского побережья.
Гигантское судно растворялось в глубокой темно-синей пучине, а благовония, заполнявшие бальные залы, источали мощную страсть. Путь впереди был неведом, и лишь пенистый след за кормой, где вода шумно клокотала, выдавал их путь, выписывая причудливые узоры.
— Босс Чжан, выбирай самую толстую! Хэ-хе, ха-ха...
Илья, нефтяной магнат с серо-зелеными глазами и выкрашенными в серебро волосами, придвинул к Чжан Шаочи усыпанную драгоценными камнями шкатулку из бука и многозначительно оглядел его, словно пытаясь по изгибу бровей, синеве подбородка или остроте взглядов собеседника разгадать истинную цель этого морского путешествия.
В сигарной комнате бокалы с красным вином отражали зеленоватую плесень на кусочках голубого сыра, лежавших на столе. В квадратной шкатулке рядами лежали сигары — от длинных до коротких, на любой вкус.
Тот протянул руку с фальшивой улыбкой, заодно погладив генерального директора Чжана по груди и мимоходом застегнув верхнюю пуговицу его расстегнутой рубашки.
Хорошие кореши, которые на одном корабле ели, пили, предавались развлечениям, играли в азартные дела и сбывали краденое, сейчас находились в одной комнате и закуривали, демонстрируя близость и дружеские чувства.
Вот только брови серебряного русского слегка выдавались вперед, а щеки были чуть впалыми — если судить по традиционному китайскому искусству физиогномики, это предвещало дурное, стоило ему открыть рот, как от него исходила либо ложь, либо коварство, а на сердце таился недобрый умысел.
Генеральный директор Чжан был одет в черный костюм, лицо его выглядело холодноватым, а потертые кожаные туфли отсвечивали медью в свете ламп. Выше щиколоток сужающийся крой подчеркивал длинные ноги, таящие в себе крепкую силу — эта фигура поддерживалась в прекрасной форме.
Чжан Шаочи даже лень было натягивать дежурную улыбку и изображать из себя невесть что. Выражение его лица оставалось строгим, но взгляд, расслабленная осанка и положение ног выдавали полное спокойствие. Выругавшись про себя, он протянул руку за сигарой.
Сидевший рядом смазливый парень прижался к нему, двигаясь следом, и его змеиная талия обвила колени и голени генерального директора Чжана.
Это был Сюй Жань, восходящая звезда их кинокомпании Цзяхуан последних двух лет. Раз уж босс выбрался развлечься с клиентом, принцесса Жань, само собой, должна была неотлучно следовать за ним, до смерти боясь, что какая-нибудь другая шальная нечисть перехватит всеобщее внимание. В этих кругах про этого шустрого паренька ходила слава: железобетонный Сюй Жань при текучих золотых меценатах. Предыдущие ухажеры сменялись один за другим, а прошлогодний фаворит Шан Сюэлинь, у которого дома были целые рудники, тоже попался под проверку и угодил за решетку. Принцесса Жань меняла постели так же легко, как смывала макияж и переодевала платье, и, если верить светским сплетням, он изо всех сил карабкался обратно под бок на подушки в золотой клетке генерального директора Чжана.
Нынче вести дела было ох как непросто: деньги утекали легче, чем собирались, и никто не знал, в какой день нарушит запрет, навлечет на себя беду и растерняет все накопленные за десять лет сбережения. Ещё в конце прошлого года больше десятка компаний Цзяхуана подверглись одна за другой проверкам, и половина их империи обратилась в прах. Красавицы разбрелись кто куда, дела катились под откос — о, что это за времена нынче...
Конечно, генеральный директор Чжан давным-давно перестал складывать свои самые ценные яйца в одну разбитую корзину. После проверок он затаился, ушел в тень и стремительно сменил поле битвы. Он уже много лет постоянно жил за границей, инвестируя в золотые прииски и нефтяной бизнес повсюду — в Монголии, Центральной Европе и Северной Африке.
Он очень давно не был дома.
Да и дома-то почти не осталось людей, о которых стоило бы тревожиться и помнить...
Стально-синяя рубашка из кричащего атласного материала оттеняла исхудавшие, жесткие черты лица Чжан Шаочи. Под этой одеждой неизменно ощущался налет серой тоски.
Да, он был одинок. Эта духовная тоска и пустота, покрытая патиной уходящих лет, не зависела от того, окружали ли его в ту минуту красавицы или забивал комнату полный дом гостей.
Наш генеральный директор Чжан никогда не выпендривался, когда курил сигары. Ему не нужно было омывать руки и вокуривать благовония, не требовалось и подрезать покровный лист специальной гильотиной — он просто вытащил из коробки ту сигару, которая показалась самой приглянувшейся.
— Дай мне посмотреть, босс наверняка выбрал самую толстую и мощную! — Сюй Жань присел на корточки у ног генерального директора, изо всех сил стараясь угодить и подольститься.
— Нет, — генеральный директор Чжан даже бровью не повел. — Толстая и мощная — разве не о такой ты больше всего мечтаешь?
— Нуу... — Сюй Жань бросил косой взгляд на коробку с сигарами разной длины с поистине комичным, жеманным выражением стыдливого смущения.
В сигарах крупного калибра содержалось больше редких табачных листьев, а послевкусие было более густым. Но генеральный директор почему-то не стал выбирать большую: бросив мимолетный взгляд, он взял изящную, тонкую и длинную сигару, легко покрутил ее на ладони, а подушечками пальцев провел по узорам на коричневом табачном листе, словно лаская кожу возлюбленной. Это не имело никакого отношения ни к цене, ни к происхождению — просто прикасаясь к этой сигаре, он испытывал страсть к ее точеному изящному телу, к этому фасону. Перебывав за всеми горами, он уже не видел иных равнин.
Босс Чжан сидел широко расставив ноги, а закуривал просто и грубо: несколько раз прокатил сигару по брючине, затем зажег ее от зажигалки, глубоко затянулся и медленно выпустил дым. Терпкий аромат ударил в нёбо, он откинулся назад, позволяя прекрасному женскому силуэту наконец заслонить его воспаленный взгляд, пока вокруг все затягивало клубами дыма...
— Если эта моя дротик в цель попадет, давай-ка сегодня вечером с тобой, браток, попробуем сыграть по-другому, сменив вкус? — мужчина похабно усмехнулся и метнул дротик в стену в десятке метров от них!
Стоило бросить — и в цель. Раздался глухой стук: дротик вонзился точно в десятку.
Илья бросил взгляд на светловолосого паренька рядом с собой, а затем перевел глаза, словно вперившись в лицо Сюй Жаня.
Сюй Жань машинально вздрогнул и спрятался за мощными бедрами генерального директора Чжана. Украдкой глянув на исполинскую, массивную фигуру Ильи и на торчавший пучок бурых волос на его груди, парень невольно поддался панике. Поменяться вкусами этим вечером? Воображение тут же нарисовало легендарное двадцативосьмидюймовое сокровище безумного монаха Российской империи из музейных преданий — им же человека насмерть забить можно?!
Не говоря лишних слов, Илья запустил еще один дротик.
Рассекая воздух, этот снаряд угодил прямо в пластиковое оперение предыдущего дротика, расколов его на части, и точно так же вонзился в самый центр мишени.
Сюй Жань судорожно втянул воздух, остолбенев от изумления.
Чжан Шаочи велел Сюй Жаню подать и ему дротик.
Он зажал дротик тремя пальцами.
Эта вещица была привычной игрой на ставки в кафе и сигарных комнатах, не требующей особой мудрости — вся суть сводилась к твердой руке и постоянным тренировкам. Дротик был длиннее человеческой ладони, твердый и острый, и, сорвавшись с кончиков пальцев генерального директора Чжана, он мгновенно пронзил воздух.Раздался глухой стук. Сюй Жань и сидевший по другую сторону блондин-фаворит были крайне удивлены, во все глаза наблюдая, как дротик генерального директора Чжана, словно прорываясь сквозь тернии, пролетел сверху, прижал древки двух предыдущих бросков и вонзился точно в яблочко. Правда, всего на какой-то миллиметр выше — металлический наконечник лег прямо поверх чужого дротика. Это все же отклонение, проиграл ведь.
Раздалось одно щелканье, затем еще два. Первые два дротика не выдержали этой остаточной силы, упрямо подрагивали пару секунд и наконец, оказавшись прижатыми, бесшумно сорвались и упали на пол.
На мишени осталась лишь метка генерального директора Чжана.
Ах! — Сюй Жань торжествовал, искренне восхищаясь этим прожженным типом, и преданно заглянул в глаза своему боссу.
На душе у него отлегло: ох ты ж ёлки-палки, слава богу, не придется идти прислуживать этому гиганту с зелёными кошачьими глазами, волосатой грудью и запахом лука. Этот младший столько лет мотался по свету, выступал на арене и телом торговал, но умирать ни за кого не собирался! Он лишь уступал сильным ради выгоды, но не питал к ним слепой преданности — золотым мешкам лучше не пугать его так!
У светловолосого мальчика на другом конце дивана, по имени Серёжа, уголки губ отчетливо изогнулись в разочаровании. Наверное, в душе он думал, что сегодня так и не удастся пощупать грудь того сурового и мужественного черноволосого мужчины... А под рубашкой у того была весьма заметная и привлекательная комплекция.
Русский хлопнул себя по коленям и громко рассмеялся, выдавав на смеси русского и английского ругательства одно за другим, продолжая подрезать свою сигару.
Илья произнес: Господин Чжан, вы сильны. Я так и знал, недаром вы служили в армии на материке.
Чжан Шаочи небрежно бросил: Да у меня сейчас в подчинении целая стая обезьян, в какой армии мне еще служить? Давно бросил.
Завязал со всем этим? — в зеленых глазах Ильи блеснул огонек.
Разве ты не знаешь, чем я сейчас зарабатываю на жизнь и чем обеспечиваю свое дело? — Чжан Шаочи постучал пальцем, в котором держал сигару, по руке собеседника. — Между своими людьми к чему скрытничать? Есть пути — давай богатеть вместе. Мой бизнес на родине понес убытки, мне нужны деньги, я пришел сюда именно за твоими деньгами.Русский громила расхохотался так, что густые волосы на груди едва не выбились наружу из ворота рубашки.
Два старых друга выглядели до того неразлучными, будто собирались испить на брудершафт. Илья с улыбкой взял сигару генерального директора Чжана, затянулся и смачно распробовал послевкусие... В клубах дыма стало трудно разобрать всю глубину и сложность их взглядов.
Выращивать обезьянок? Ха-ха.
Этот круизный лайнер официально ходил под флагом испанской судоходной компании, но на деле контролировался разношерстной армией нефтяного магната. Судно кишело тайными агентами и сомнительными личностями, здесь то и дело контрабандой перевозили нелегальные грузы, запрещенные на международном уровне, причем в неизвестных объемах.
Разве мог кто-нибудь из тех, кто опрометчиво и безрассудно пробрался на этот корабль, оказаться простым человеком? Кто мог действительно ничего не знать и пребывать в неведении, отправляясь в такой рейс? Неужели только ради того, чтобы навестить друзей или полюбоваться морскими пейзажами и горами? Смешно.
Сюй Жань только что облегченно выдохнул, но тут решил проявить сообразительность и, заметив, как генеральный директор Чжан уронил несколько крошек сыра, наклонился, чтобы слизать их.
Сыр упал прямо на брюки генерального директора Чжана. Сюй Жань без малейших колебаний вытянул шею под стол и почти уже добрался до цели, но два пальца намертво вцепились ему в подбородок.
Генеральный директор Чжан зажал его и вытащил голову из-под стола.
Его взгляд, острый как лезвие, метнул в сторону подчиненного ледяное выражение: вали-ка ты отсюда, твою мать.
Словно дорожа своей одеждой, генеральный директор Чжан легко отряхнул брюки.
Не добившись своего, Сюй Жань лишь смущенно облизал губы. Тут же русский громила снова начал отпускать шуточки и вновь придвинул коробку с сигарами: Выбери еще одну, твой малыш совсем проголодался, ему не терпится проглотить тебя, посмотри только на этого удальца! Посмотрим, сможет ли он перекусить такую толстую сигару! Ха-ха-ха-ха!
В глазах Чжан Шаочи не дрогнул ни один мускул, а Сюй Жань тут же прикрыл рукой половину накрашенного лица, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Перекусить сигару... Твою же мать, додумается же такое сморозить, чтоб у тебя род пресекся.Илья, этот легендарный тип с дурной славой, говоря о том, чтобы «перекусить пополам», вовсе не имел в виду, что старшая принцесса Сюй Жань должна взять со стола сигарный гильотинный нож и изящным движением отрезать кончик сигары.
— Развлекайся сам, — с отвращением нахмурился Чжан Шаочи. — Твой любовник своими коренными зубами не сможет перекусить такие вещи.
— Но у нашего малыша есть скрытый талант, они способны сломать... — Илья наклонился к самому уху генерального директора Чжана, с присущим ему с рождения сладострастным выражением лица и совершенно бесстыдной улыбкой. При этой улыбке в уголках его глаз залегли морщинки, придающие ему немалый мужской шарм.
Однако за этим красивым лицом те же самые морщинки всегда рисовали зловещее выражение.
Если бы не те кровавые делишки на черном рынке, выбери этот человек в свое время праведный путь, с такой внешностью и фигурой он сейчас, пожалуй, был бы каким-нибудь известным манекенщиком на подиумах Недель моды в Париже или Милане. Но жажда легких денег заставила свернуть не на ту дорожку, а ступив в преступный мир, назад уже не вернуться.
— Твои люди, пожалуй, не справятся, — заметил Илья.
— На что спорим? — переспросил Чжан Шаочи.
— То требование, что ты озвучивал ранее: если эта баржа и эта партия груза успешно дойдут до места и сделка состоится, я отдам тебе тридцать процентов отката. — Илья почесал десны.
— Хочешь, чтобы я сам проверил товар? — бросил взгляд Чжан Шаочи. — Мне тоже нужно убедиться, удастся ли все сбыть без сучка и задоринки. Иначе я стану рисковать и выступать за тебя бесплатно?
— Без проблем, сегодня вечером можешь приходить на проверку, — усмехнулся Илья.
— По рукам, — Чжан Шаочи внезапно улыбнулся, заговорив легко и уверенно, словно всё было под его контролем. — Мой парень постиг Писание Подсолнуха. Какая там сигара — дай ему золотой посох, сделанный из небесного черного железа девяти небес, и он его переломит.
Русский матёрый волк совершенно не подозревал о глубоком внутреннем содержании этого китайского боевого искусства и на секунду растерялся. Сюй Жань уже раз восемьсот мысленно обругал всех в пересохшем горле: чтоб тебя, твою мать, да чтоб прабабушка Ивана Грозного... Какого чёрта я вообще постигал?!Илья загреб своей огромной ручищей своего любовничка. Чжан Шаочи тут же повернулся и в упор уставился на Сюй Жаня, не выказывая ни капли жалости к хрупкой красоте, и холодным, равнодушным взглядом приказал: — Ты, иди сюда.
Белокурый красавчик медленно, нехотя стал расстегиваться, словно уже привык к этой забаве.
Сюй Жань, вцепившись пальцами в собственный ремень, под свирепыми, волчьими взглядами всех присутствующих в комнате, дрожа, последовал его примеру. Он во все глаза смотрел, как его босс долго-долго копался в коробке, нежно оглаживая каждую сигару. Тот не стал выбирать маленькую или тонкую, а назло выбрал самую крупную, отборную сигару высшего качества. Уж в ней точно было не меньше двадцати восьми дюймов, ну или по меньшей мере восемнадцать.
Принцесса Жань едва не лишилась чувств от темноты в глазах: Чжан Шаочи, будь ты проклят, вы оба — парочка ненасытных, бессердечных извращенцев.Чжан Шаочи был мужчиной за тридцать, уже неумолимо приближающимся к сорока. Происхождение из влиятельной семьи военных чиновников сулило ему безупречное будущее, однако он не стал идти проторенной дорожкой и делать карьеру на государственной службе. Годами крутясь в деловых кругах, он когда-то обладал несметными богатствами и был на вершине славы, но в итоге пережил падение, лишился покровителей и до сих пор оставался неженатым.
Если верить сплетням и слухам в высшем обществе, добрая половина соблазнительных красавцев и разбитых сердец Яньчэна в своё время состояла в контрактных списках его компании — выстрой их в ряд, и наберётся целый полк крепких и боеспособных солдат! И дело не только в желании завести роман с женщиной или мужчиной — наверняка среди них находились и бисексуалы, и трансгендеры, а уж ассортимент на любой вкус был поистине неисчерпаем... Как же этот малый, Чжан Шаочи, до сих пор оставался одинок?
Способный, с хорошими связями, состоятельный, он особенно выделялся на фоне толпы пузатых толстосумов и никчемных боссов, к тому же сплошь лысеющих. Наш генеральный директор Чжан пользовался неизменным вниманием, притягивая к себе всеобщее восхищение и любовь. Как человек с такими данными мог до сих пор ходить в холостяках?
http://bllate.org/book/41504/5294442
Готово: