Разве он не богат? Разве он не добр?
Пэй Синлань впервые видел собаку, которая была так к нему близка. Домашний пёс его семьи ладил только с матерью, а к нему и отцу не проявлял ни малейшей привязанности.
Он с неподдельным интересом спросил Чан Юя:
— Откуда у тебя эта собака?
— Сяо Ту — собака-терапевт, — уголки губ Чан Юя изогнулись в не слишком доброй усмешке. — Раз он тянется к тебе, скорее всего, чувствует у тебя склонность к депрессии и изо всех сил пытается тебя утешить.
Пэй Синлань тут же убрал руку, уже занесённую над собачьей головой, и, оттолкнувшись стулом, отодвинулся от пса подальше:
— Он, наверное, всё не так понял. У меня нет никакой депрессии, и за всю свою жизнь я ею не заболею.
Он собственными глазами видел, в каком жутком состоянии у Ляо Мэй случались приступы депрессии, и ему совсем не хотелось подхватывать эту изнуряющую болезнь.
— ... — собачья голова, которую Янь Цзюнье уже было приподнял, безвольно поникла, а глаза бросили на Чан Юй полный обиды и гнева взгляд.
Почему это Чан Юй вечно говорит с открытыми глазами да чушь несёт?
— «Я всего лишь собака-терапевт, у меня нет способности заглядывать в будущее!»
Стоит пройти сегодняшнему вечеру, как от былого величия семьи Чан вполне может ничего не остаться.
Будучи разумным псом, он, конечно же, не собирался продолжать доставлять хлопоты Чан Юю и решил самостоятельно отыскать следующего хозяина, который позволит ему валять дурака в своё удовольствие.
— «С таким языком, способным только нести всякую чушь, когда же я найду по-настоящему доброго и богатого хозяина?!»
Убедившись, что его никуда не заберут, Янь Цзюнье перестал ластиться.
Разозленный, он принялся колотить хвостом по полу, подошёл к столу и принялся подозрительно принюхиваться собачьим носом к обеду Чан Юя.
Ошибки быть не могло — это была его любимая жареная рыба.
Повернувшись к тем двоим за спиной задом, он загородил телом стоящий впереди стол, а затем его собачьи лапы не слишком ловко принялись возиться с крышкой контейнера.
Аппетит разыгрался не на шутку, но есть нужно было тихо, стараясь не издавать лишних звуков, так что оставалось только мысленно рассыпаться в похвалах.
— «Ууу, эта жареная рыба и правда пришлась мне по вкусу, да ещё и без костей, ставлю лайк».
Услышав это, Чан Юй перевёл взгляд на вороватого золотистого ретривера.
В переговорной был постелен очень толстый ковёр, поэтому он шагал неслышно, да и расстояние составляло всего шага три-четыре.
Возвышаясь над псом, он внезапно и без всяких прелюдий подал голос:
— Вкусно?
Купание
Янь Цзюнье испугался так сильно, что собачья лапа чуть не сбросила контейнер с едой на пол.
Он слишком увлёкся едой и совсем не услышал, как сзади кто-то приближается.
Изображая милашку, он выдал звонкое:
— Гав!
[Очень вкусно.]
Кто знает, станет ли прижимистый Чан Юй сводить с ним счёты? В любом случае, он потрудился пустить в ход свой пушистый хвост, чтобы хоть немного задобрить хозяина.
— «Подумаешь, какая-то коробка жареной рыбы, неужели Чан Юй станет меня из-за неё бить? Только что ведь был такой ласковый, почему он так быстро меняет выражение лица?»
О? Теперь он уже не называет его собачьим ублюдком.
И даже узнал его имя.
А раз у него есть зуб на Гу Хунчжо, и после встречи с Ляо Мэй он тоже знает информацию о нём, то с вероятностью в восемьдесят процентов это и есть Янь Цзюнье.
Глядя на контейнер с почти съеденной рыбой, он задумался о том, может ли Сяо Ту, будучи столь необычным псом, питаться человеческой едой.
Не успел он закончить раздумья, как заметил на собачьей морде следы ярко-красного масла чили.
Беспомощно вздохнув, он вытащил салфетку и, наклонившись, тщательно утёр морду Сяо Ту.
Иначе он боялся, что это масло чили вскоре перекочует на него самого.
Пэй Синлань впервые видел, чтобы Чан Юй так ронял своё достоинство и сам вытирал собаке морду:
— Похоже, вы отлично ладите.
На губах Чан Юй заиграла знакомая Янь Цзюнье улыбка:
— Собаки хранят верность лишь одному хозяину всю свою жизнь, так что я, конечно, должен относиться к нему хорошо.
Опять двадцать пять.
Янь Цзюнье вовсе не собирался признавать Чан Юя своим хозяином, напротив — он изо всех сил ломал голову над тем, как бы сменить владельца.
Чан Юй вечно шёл ему наперекор и явно замышлял недоброе.
— Гав-гав.
[Ничего подобного.]
В глазах Пэй Синланя это выглядело как послушный ответ хозяину:
— Какая же она у тебя послушная.
— Награда достаётся только послушным щенкам. — Чан Юй погладил на удивление приятную на ощупь собачью голову, глядя своими чёрными, как смоль, зрачками прямо в невинные и наивные собачьи глаза. — Понял?
Янь Цзюнье для вида тявкнул ещё пару раз.
[Понял я хрен собачий.]
Улыбнувшись, Чан Юй поднялся на ноги, а Пэй Синлань, попрощавшись, ушёл.
У Чан Юя оставалось ещё много работы, и возиться с собакой времени у него не было, поэтому он позвал помощника:
— Своди Сяо Ту в ветеринарную клинику, пусть проверят ему желудок. Он только что наелся жирного и солёного.
Помощник увёл Сяо Ту, а Чан Юй заказал себе новый обед.
День был будний, народу в ветклинике оказалось немного. Осмотрев пса, врач заявил, что с желудком у Сяо Ту всё в порядке.
Но добавил:
— Однако нужно следить за его весом и побольше нагружать тренировками. Доктор сказал, что толстеть ему больше нельзя.
Доложив об этом боссу, помощник стал ждать дальнейших указаний, но в итоге босс велел ему выгуливать пса прямо во дворе жилого комплекса.
— Надень на него обувь, выгуливай до полного изнеможения, лучше всего, чтобы к вечеру, возвращаясь домой, он падал и засыпал мёртким сном. И заодно перед возвращением своди его в туалет.
Иначе начальник опасался, что эта злонамеренная собака снова начнет крушить всё в доме.
Помощник с удручённым видом поплёлся на прогулку по двору, натягивая поводок.
В былые годы, когда его только приняли в Компания Чанцин, он с трепетом мечтал, что станет лихим элитным сотрудником в строгом деловом костюме, но никак не предполагал, что превратится в праздного бездельника, выгуливающего собаку в том самом костюме.
Вот только пёс, которого он велел вести за собой, не проявлял ни малейшего стремления к жизни, и сдвинуть его с места было решительно невозможно.
Янь Цзюнье растянулся на скамейке и отказывался делать хоть шаг, свернувшись калачиком, чтобы погреться — пока вокруг безопасно, он был готов заснут где угодно.
Помощник обречённо опустился на соседнюю скамейку. Сейчас все остальные наверняка трудились в поте лица на своих рабочих местах, а он сидел здесь и мёрз на ветру; от этих мыслей тревога лишь нарастала.
Стоило ему вздохнуть, как сидевший рядом пёс затянул громкое храпение — судя по звукам, спал он на редкость сладко.
— ... — И правда, лучше всего на свете быть собакой.
Когда подошло время, валявшийся на земле пёс и не думал просыпаться, и помощник бросил наугад:
— Хозяин скоро возвращается.
Не успели слова сорваться с губ, как сидевший рядом пёс мгновенно подскочил на месте.
Нельзя допустить, чтобы Чан Юй увидел, как он спал на скамейке на улице, не то его снова потащат купаться.
Поводок благополучно перекочевал из одних рук в другие. Едва переступив порог, Чан Юй присел на корточки, чтобы стянуть с лап Сяо Ту обувь.
http://bllate.org/book/41499/5293712
Готово: