Один за другим люди подходили и звали Чжу Жань присоединиться к ним. Не желая пускаться в долгие объяснения, Чжу Жань просто уткнулся лицом в стол, притворившись пьяным. Он намеревался лишь изобразить опьянение, но неожиданно для самого себя и впрямь заснул.
Сам того не заметив, проспал неизвестно сколько времени, пока Чжу Жань не очнулся от невнятного бормотания неподалеку.
Прищурившись, он приподнял голову и заметил, что собеседником был какой-то дальний родственник из Семьи Хо. Этот парень всю дорогу в самолете жаловался на отца, который категорически отказывался поддерживать его игровой стартап и требовал вернуться, чтобы унаследовать семейный бизнес. Он сокрушался, как же ему тяжело, и все в таком духе.
Чжу Жань в свое время тоже поддался воле семьи и поступил на нелюбимую специальность, да и работать, судя по всему, придется по немилой сердцу профессии, а потому юноша испытывал к этому парню немало сочувствия.
Тот изливал душу с горячей страстью и гневом. Поначалу Чжу Жань думал, что обращаются к нему, и уже собирался поднять голову и ответить, как вдруг раздался низкий, бархатный голос:
— Я понимаю твои трудности.
Разве Хо Боянь тоже здесь? Чжу Жань окончательно протрезвел. Он снова поднял голову и увидел, что Хо Боянь сидит в кресле и с удивительным терпением слушает собеседника.
Дождавшись, пока тот закончит, Хо Боянь ответил с присущими старшим благородством и мягкостью:
— У твоего проекта прекрасные перспективы, я могу проинвестировать твое дело.
— Правда?! — восторженно завопил парень.
Хо Боянь улыбнулся:
— Но я также надеюсь, что ты сможешь серьезно поговорить с отцом и не разрушишь из-за этого дела сыновнюю преданность и семейные узы.
Парень закивал невпопад, совершенно потеряв голову от восторга и уже неся бессвязную чушь. Чжу Жань подозревал, что если бы Хо Боянь прямо сейчас приказал ему запрыгать по пляжу мартышкой, тот согласился бы не задумываясь.
Стоило тому удалиться, как в комнату вошла старшеклассница и пожаловалась, что родители заставляют ее выбрать чуждую ей специальность, попросив Хо Бояня помочь уговорить ее домашних.
Хо Боянь с прелестной мягкостью согласился и на это.
Слушая всё это, Чжу Жань почувствовал себя не в своей тарелке, словно случайно забрёл в чужой рабочий кабинет.
Он поднялся, собираясь уйти, но сидевший напротив мужчина неожиданно перевел на него взгляд. Его глаза излучали ободрение, а тон был обходительным и мягким:
— А ты? У тебя есть какие-нибудь проблемы?
Чжу Жань опешил, сообразив, что его тоже записали в просители.
Чжу Жань покачал головой:
— Спасибо, господин Хо, у меня их нет.
— Не нужно стесняться, — мягко произнес мужчина тоном старшего брата, который балует младшего. — Цзюньлинь давно так не воодушевлялся общением с кем-либо. Как его брат, я тоже хотел бы сделать для тебя что-нибудь хорошее.
Какой еще друг… Он знаком с Хо Цзюньлинем и недели не прошло, а тот лишь позарился на его внешность. Чжу Жань с малых лет отличался красотой, и отбоя от поклонников у него не было; на его взгляд, Хо Цзюньлинь ничем от них не отличался.
Однако вслух Чжу Жань ничего говорить не стал, лишь вежливо и отделался дежурными словами:
— Благодарю за заботу, господин Хо, мне очень хорошо на этом острове.
Хо Боянь больше не стал настаивать, лишь кивнул:
— Если что-то понадобится, обращайся в любое время. Большинство вопросов я смогу решить.
Сможешь решить?
Не к месту в голове Чжу Жань вдруг вихрем пронеслись картины недавних ссор и укоризненные взгляды родителей.
— Ты совершенно меня не знаешь, с какой стати ты решил, что способен разрешить мои проблемы?
Слова чуть не сорвались с языка, но Чжу Жань с трудом удержался. Хо Боянь просто проявил вежливость, и ему не стоило воспринимать всё так остро.
Опустив ресницы, Чжу Жань холодно и вежливо произнес:
— Спасибо, но я ни в чем не нуждаюсь.
Собеседник больше ничего не сказал, но во взгляде, которым он проводил юношу, промелькнуло больше проницательности и попыток заглянуть в самую суть.
Желая избежать дальнейших разговоров, Чжу Жань развернулся и вышел из ресторана. Его охватило странное раздражение. Разумеется, он понимал, что его гнев абсолютно иррационален: члены семьи Хо пригласили его отдохнуть на остров, не обижали, и вымещать на них досаду не стоило.
Но с какой стати Хо Боянь смел делать такие заявления? Он терпеть не мог это лицемерное великодушие и теплоту Хо Бояня.
Когда Чжу Жань вышел наружу, небо уже совсем потемнело, и лишь редкие фонари освещали песчаную дорожку, петляющую среди густых зарослей. Издалека доносилась приглушенная музыка из бара — молодежь обожала подобные рок-композиции.
Разозлившись, Чжу Жань пнул землю, отчего в туфлю набился песок. Пройдя еще пару шагов с затаенной болью — песок немилосердно натирал кожу, — он был вынужден присесть на корточки у дороги, чтобы разуться и вытряхнуть обувь.
— Чжу Жань, тебе лучше? — В конце тропинки мелькнула фигура, и Хо Цзюньлинь, остановившись перед ним, с легким румянцем на лице тяжело дышал. Он явно собирался что-то сказать, но, заметив пристроившегося на корточках Чжу Жань, тут же сменил тон: — Что с тобой? Плохо себя чувствуешь?
Чжу Жань ответил:
— Песок в туфлю попал.
— В кожаной обуви всегда так. Хочешь, сниму? — Хо Цзюньлинь протянул руку и выпрямился с самым честным видом. — Обопрись на меня, только аккуратнее, не упади.
Чжу Жань взглянул на протянутую руку, оказавшуюся совсем близко. Парню всего неделю назад исполнилось двадцать один год; его молодое, здоровое и сильное тело дышало энергией, а на предплечье проступали рельефные жилы.
Чжу Жань уже собирался заговорить, как из ресторана донесся звон посуды — персонал прибирал столы. Чжу Жань покачал головой:
— Не нужно, я уже всё сделал.
— О, ну ладно... — Хо Цзюньлинь с легким разочарованием опустил руку, но тут же вновь воодушевился: — Тогда, может, сходим на концерте поучаствовать? — Он заморгал и, кажется, смущенно добавил: — Я вообще-то неплохо пою.
Чжу Жань слегка улыбнулся:
— Ты хочешь спеть для меня?
Это была всего лишь едва заметная улыбка, но после выпитого вина щеки порозовели тончайшим румянцем, а обычно холодный взгляд сделался влажным и манящим, из-за чего со стороны казалось, что он смотрит на человека с глубокой нежностью.
Лицо Хо Цзюньлиня вспыхнуло еще ярче, и он тут же выпалил:
— Конечно! Что хочешь услышать? Любую песню закажешь.
Чжу Жань изобразил легкое, прелестное замешательство:
— Дай подумать...
— Хорошо, думай сколько нужно, — с готовностью отозвался Хо Цзюньлинь.
Спустя мгновение Чжу Жань поинтересовался:
— А в чем ты силен?
— Love Story? — Хо Цзюньлинь потрепал себя по волосам, его голос слегка напрягся. — Или You Belong With Me?
Чжу Жань рассмеялся:
— Одни английские песни?
Хо Цзюньлинь тут же поправился:
— Китайские тоже знаю! Как насчет Сегодня ты выходишь за меня замуж?
Тут Чжу Жань рассмеялся по-настоящему: от Хо Цзюньлиня веяло неиспорченной простотой, которая вовсе не раздражала. Не подхватив его предложение, он спросил:
— Ты ведь из Гонконга? Кантонские песни знаешь?
— Конечно, я отлично пою на кантонском... — Хо Цзюньлинь затараторил названия песен, словно перечисляя блюда в меню, а заодно поинтересовался, не хочет ли Чжу Жань выучить кантонский диалект — если пожелает, он с радостью обучит его парочке фраз.
Звуки их голосов постепенно затихали, удаляясь по тропе. У входа в ресторан высокая фигура растворилась во тьме, провожая через стекла очков удаляющуюся парочку.
Глава 3
Открытый бар примыкал к причалу и пляжу. Вокруг царил полумрак, веял легкий морской бриз, а выступавшая на сцене группа исполняла чувственные и томные мелодии, отчего казалось, что даже воздух стал влажным и пьянящим.
Испытывая некоторое скрываемое волнение, Хо Цзюньлинь привел Чжу Жань к небольшому столику и только собрался заговорить, как официант принес карту напитков и поинтересовался, что они будут заказывать.
— Что будешь пить? — Хо Цзюньлинь повернулся к Чжу Жань.
Чжу Жань попросил коктейль, и Хо Цзюньлинь заказал точно такой же.
Освещение вокруг было крайне тусклым, столик — крошечным, а длинноногий Хо Цзюньлинь уперся коленями прямо перед собой, так что Чжу Жань был вынужден откинуться в сторону, лишь бы не задевать его.
Однако то ли от волнения, то ли бессознательно Хо Цзюньлинь снова подался вперед. Чжу Жань остановил его замечанием, и только тогда парень замер. Пытаясь сгладить неловкость, он оглянулся на сцену и бросил Чжу Жаню:
— Скоро я выйду на сцену петь.
— Мгм, — отозвался Чжу Жань.
Хо Цзюньлинь добавил:
— Ты только никуда не уходи.
— Не уйду.
Вскоре официант принес два бокала с коктейлями. Хо Цзюньлинь машинально взял один из них и протянул Чжу Жаню.
Бокал для коктейля был крошечным, а ладони Хо Цзюньлиня — огромными, так что он обхватил посудину целиком, не оставив Чжу Жаню ни единого свободного места, за которое можно было бы взяться.
Чжу Жань бросил взгляд на стакан и просто наклонился, чтобы сделать глоток.
Хо Цзюньлинь в ту же секунду замер на месте, а его щеки вспыхнули ярким пламенем.
— Кисловат, — произнес Чжу Жань, оторвавшись от бокала.
— К-кислый? — Хо Цзюньлинь тоже сделал глоток, не распробовав ни единого вкуса, и ляпнул первое попавшееся: — Вроде бы да, немного.
— Хо Цзюньлинь, — внезапно позвал он.
— Я здесь! — Хо Цзюньлинь выпрямился стрункой.
— Ты пьешь мой напиток, — сообщил Чжу Жань.
Хо Цзюньлинь опустил глаза, наконец осознав произошедшее, и краска залила его шею.
— Прости, — он протянул Чжу Жаню другой бокал. — Из этого я не пил, возьми? Или хочешь, я закажу тебе еще один?
— Не нужно, — покачал головой Чжу Жань. — Я больше не хочу.
Хо Цзюньлинь еще раз извинился и в качестве успокоительного допил второй бокал целиком, напоминая брошенного хозяином несчастного щенка. Впрочем, стоило ему подняться на сцену, как к нему вернулось обычное хладнокровие.
Пел он действительно хорошо — было видно, что этот навык он не раз демонстрировал на публике. К тому же он не просто пел, но и двигался: пара чувственных движений бедрами и волн заставила толпу разразиться визгами. Видимо, среди студентов он пользовался большой популярностью.
Закончив песню, Хо Цзюньлинь с зажатым в руке микрофоном и горящими глазами посмотрел на Чжу Жань:
— Понравилось?
— Понравилось! — раздалось сразу несколько голосов из толпы.
— Давай еще! — закричал кто-то другой.
Народ начал подзадоривать артиста, но Хо Цзюньлинь бросил микрофон и стремглав умчался со сцены.
— Чжу Жань, ты слышал? — усевшись напротив него, он явно жаждал услышать определенный ответ.
Чжу Жань бросил на него сердитый взгляд:
— Спрашиваешь очевидное.
При таком-то расстоянии разве можно было не услышать?
Хо Цзюньлинь широко ухмыльнулся:
— Кто же виноват, что ты сразу не ответил.
Чжу Жань повторил, что пел он хорошо, и только тогда довольный парень расплылся в улыбке.
— Не хочешь подняться попробовать? — предложил он.
Ночной ветер раскачивал кроны кокосовых пальм, в гавани тихо покачивались белые яхты с взметнувшимися ввысь высокими мачтами-близнецами, а в ночном небе висел серп луны.
Спустя мгновение Чжу Жань смахнул с лица упавшую прядь волос и ответил:
— Можно.
Когда песня подошла к концу, Чжу Жань взял микрофон и поднялся на сцену. На вид он казался сдержанным и тихим любителем уединения, но совершенно не боялся выступать перед публикой.
— Поздний ветер летней ночи...
http://bllate.org/book/41476/5289482
Готово: