Если следовать его прежней привычке, он бы без колебаний выбрал питательный гель, способный восполнить огромный запас энергии.
Просто и эффективно.
Можно сказать, что это не только его привычка, но и привычка всей Расы Святых. Они редко тратили время на что-то, не связанное с битвой, и прием пищи для них был скорее способом поддержания жизненных сил.
Поэтому удобный и быстрый питательный гель, без сомнения, оставался их главным выбором.
Однако под пристальным взглядом Вэнь Юйчжи взгляд Мансендиса на мгновение задержался на питательном геле, после чего он, словно под воздействием какого-то непреодолимого импульса, взял лежавший рядом Плод цзицзи.
Наполненный соком фрукт показался ему во рту совершенно безвкусным, словно трава.
Вэнь Юйчжи ничего этого не заметил. Увидев, что тот съел рекомендованный им Плод цзицзи, он тут же расслабил брови, в которых до этого читалось некоторое напряжение.
— Разве он не сладкий?
Сладкий?
Мансендис совершенно этого не почувствовал. С бесстрастным выражением лица он проглотил фрукт, подумав про себя, что, пожалуй, только детеныши могут любить подобные вещи.
Не дождавшись ответа, Вэнь Юйчжи не придался расстройствам. Он уже было собирался вернуться на свое место, как случайно пересёкся взглядами с парой скрытых, но горячих глаз.
Все воины Расы Святых в командном отсеке с жгучим интересом смотрели на Вэнь Юйчжи и тот Плод цзицзи, что лежал перед Мансендисом.
Хотя они молчали, Вэнь Юйчжи почему-то отчетливо уловил в их полных мольбы взглядах нотки жадного желания.
Желание.
В глазах этих представителей Расы Святых словно отчетливо читались именно эти два слова.
Алвин же прикусил нижнюю губу и тихо кашлянул пару раз, словно между прочем обронив:
— Кажется, все тоже немного проголодались.
Проголодались?
Разве проголодавшись, не следует идти обедать?
Вэнь Юйчжи моргнул. Он посмотрел на представителей Расы Святых, которые всё это время не сводили с него глаз, а затем перевёл взгляд на оставшиеся на столе Плоды цзицзи...
Внезапно до него дошло, чего именно они хотят.
Вэнь Юйчжи с сомнением взял те Плоды цзицзи, к которым никто не прикасался, и первым делом протянул один Алвину.
В ответ прозвучало вежливое и мягкое «спасибо» от этого господина вице-командира.
Затем, куда бы ни направлялся Вэнь Юйчжи, повсюду он собирал хриплые, суховатые и звучавшие несколько непривычно слова благодарности.
Когда он обошел всех и вернулся обратно, его руки были абсолютно пусты — все Плоды цзицзи оказались разданы, и в командном отсеке не осталось ни единого представителя Расы Святых, у которого бы не оказалось своей доли.
Только вот было странно: хотя Алвин и говорил, что они уже проголодались, эти воины Расы Святых лишь бережно держали фрукты в руках, и у них не было ни малейшего намерения их съесть.
Вэнь Юйчжи: «……»
Он должен был признать, что ему не до конца понятна логика Расы Святых.
На этом вопрос с приемом пищи временно был исчерпан.
Возможно, из-за того, что его тело уменьшилось в размерах, у Вэнь Юйчжи действительно проявилась привычка детенышей — поел и сразу спать, поспал и снова поел, так что уже через мгновение его начало клонить в сон.
Заметив, что Вэнь Юйчжи раз за разом зевает, присутствующие представители Расы Святых поняли, что он утомился.
Мансендис тут же отдал приказ:
— Отведи его в отсек... Забудь, веди его в мою комнату отдыха.
На Танатосе была специально выделена жилая зона для отдыха Расы Святых, но там находилось слишком много народа: помимо высших чинов, там обитало множество низших представителей. Учитывая ту странную привязанность, которую эта человеческая кроха питала к Расе Святых, то место вряд ли подходило для Вэнь Юйчжи.
Мансендис решил без лишних раздумий оставить его под собственным присмотром.
Выслушав их планы на свой счет, Вэнь Юйчжи не высказал никаких возражений. Во-первых, это чужая территория, и хозяева вправе распоряжаться всем так, как им вздумается, а во-вторых...
Сонливость навалилась слишком быстро, и теперь Вэнь Юйчжи едва различал дорогу перед собой.
Он слез со своего места, сделал пару шагов, шатаясь из стороны в сторону, и его тело угрожающе наклонилось вперед.
Брови Мансендиса дернулись, и он среагировал с молниеносной быстротой: не успел Вэнь Юйчжи рухнуть на пол, как тот подхватил его на руки.
Вес в его руках оказался невесомым, точно он подхватил маленького котенка, только что вылезшего из гнезда.
Даже широко раскрытые глаза выглядели поразительно похоже — круглые, подернутые легкой дымкой тумана.
— ?
Вэнь Юйчжи склонил голову набок, явно еще не сообразив, что произошло.
Когда он чуточку пришел в себя от накатившей сонливости, Мансендис уже нес его на руках — в точности так, как носят маленьких детей.
Он сидел прямо на согнутой руке мужчины, в то время как вторая рука поддерживала его за пояс и спину.
Шагая так по коридору, Вэнь Юйчжи заметил немало представителей Расы Святых, которые замерли в крайнем изумлении при виде этой сцены.
— Э-это... их король?
— А то, что он держит на руках... это человек?
— Он, кажется... довольно милый...
— Нет! Разве в этом дело?!
Главным было то, что их король на самом деле решил лично взять на руки человека?!
Это зрелище, полностью разрушавшее все устоявшиеся представления, повергло в шок каждого представителя Расы Святых, которому довелось это увидеть.
Мансендис же совершенно не обращал внимания на их взгляды.
Просто в тот момент он находился ближе всех к Вэнь Юйчжи.
И заметив, что эта человеческая кроха вот-вот упадет, его тело среагировало быстрее мысли.Раз уж он всё равно был поднят на руки, то, что последовало дальше, произошло само собой.
Мансендис без лишних слов просто взял этого хрупкого и на редкость капризного маленького детёныша и отнёс в комнату отдыха.
На Танатосе имелась специальная зона отдыха, созданная исключительно для него, и здесь всё было оборудовано по последнему слову техники, вот только Мансендис почти никогда ею не пользовался.
Казалось, он вовсе не нуждался в отдыхе: стоило состоянию Духовного моря хоть немного стабилизироваться, как он тут же принимался за разбор самых разных официальных дел.
Поэтому с тех самых пор, как эту зону отдыха построили, маленький гость ступил в неё впервые.
Подумав о том, что детёныши обычно любят уютные и мягкие стили интерьера, Мансендис сделал несколько касаний на панели управления на стене.
И тогда, словно по волшебству, Вэнь Юйчжи воочию наблюдал, как комната, только что бывшая холодной и пронзительно-белой, мгновенно превратилась в... э-э... уютную и милую детскую.
— Нравится?
Подал голос Мансендис.
Его взгляд был настолько холодным, что даже простой вопрос прозвучал на редкость бездушно.
Вэнь Юйчжи сдержанно поджал губы, бросив взгляд на изобилующие повсюду пушистые украшения густо-желтых оттенков, и мысленно мог лишь порадоваться: хорошо хоть не розовый.
Мансендис же, заметив, с каким сосредоточенным видом тот смотрит вокруг, ошибочно принял это за знак того, что Вэнь Юйчжи комната пришлась по душе.
Он всё понял для себя.
И подумалось ему: и впрямь, детёныши любят подобные вещи.
Глава одиннадцатая. Малыш
Приняв горячий душ и устроившись на большой, уютной и мягкой кровати,
Вэнь Юйчжи наугад шарил рукой, пока не прижал к груди огромную подушку-луну, которая была почти с него ростом. Пушистая на ощупь, она оказалась невероятно мягкой и источала приятный, свежий аромат.
Стоило ему поднять взгляд, как с выкрашенного в нежно-желтый цвет потолка свисали бесчисленные гирлянды звезд-светильников, и все они имели округлые мультяшные формы.
По углам комнаты громоздились всевозможные мягкие игрушки, большие и маленькие, сложенные вместе. Невооруженным глазом было видно, что в комнате не осталось ни единого острого предмета — все угловатые и выступающие места были тщательно обернуты и защищены.
Разумеется, это была самая настоящая детская комната в чистокровном её проявлении.
Нечто подобное было и у самого Вэнь Юйчжи до семилетнего возраста.
Вэнь Че и Цзи Ланья были родителями, которые не скупились на проявление любви. На протяжении всего детства Вэнь Юйчжи получал абсолютно всё то же самое, что и другие дети.
И его комната, само собой, была украшена руками Вэнь Че и Цзи Ланьи: от огромной кровати до крошечной игрушки — всё это они тщательно выбирали во время поездок.
Без преувеличения можно сказать, что в те дни Вэнь Юйчжи был самым завидному ребёнком в округе.
Однако всё изменилось, когда его второй дядя вместе с семьей переехал к ним. Второй дядя, возомнивший себя полноправным хозяином, захватившим власть в семье Вэнь, посчитал старую усадьбу, символизировавшую статус главы рода, своей собственной собственностью. Вдобавок его младший сын давно уже положил глаз на комнату Вэнь Юйчжи, считая её своей.
Причина была проста: комната Вэнь Юйчжи была самой большой и красивой во всей старой усадьбе, и бесчисленное множество детей завидовали ему, мечтая обзавестись таким же прекрасным жилищем.
Тот со злорадным видом прибежал к Вэнь Юйчжи, но Вэнь Юйчжи не собирался с ним церемониться и попросту избил наглеца, заставив двоюродного братца собирать зубы по полу.
Не дожидаясь, пока противник побежит жаловаться родителям, Вэнь Юйчжи опередил его и сам отправился жаловаться.
Второй дядя тогда знатно потерял лицо перед всеми сородичами, а вернувшись домой, тут же снова отходил своего непутёвого младшего сына, после чего лично притащил его извиняться перед Вэнь Юйчжи и слезно пообещал, что на комнату никто больше не покусится.
Вэнь Юйчжи на словах вежливо ответил, что все они одна семья, а развернувшись, собрал все свои вещи и всё, что оставили родители, перевезя это в другой особняк.
То был один из подарков на день рождения от Цзи Ланьи, купленный с её личного счёта, к которому семья Вэнь не имела никакого права прикасаться.
Даже узнав об этом, второй дядя не осмелился прийти с расспросами к Вэнь Юйчжи. Напротив, он тут же прислал племяннику кучу карманных денег, а по праздникам неустанно справлялся о его здоровье, изображая из себя любящего дядю.
В силу тех или иных причин Вэнь Юйчжи в итоге остался жить в старой усадьбе семьи Вэнь, но вот убранство его комнаты больше не отличалось былой роскошью. Напротив, оно стало самым заурядным, ничем не примечательным.
Да и сам Вэнь Юйчжи постепенно превратился из всеобщего объекта зависти в незаметную периферийную фигуру внутри клана.
Он давно привык к такой жизни, но сейчас, снова очутившись в столь яркой, уютной и по-детски наивной комнате, Вэнь Юйчжи, напротив, почувствовал себя немного не в своей тарелке.
Он без всякой системы принялся мять и трепать большую подушку в руках, мысленно сетуя на то, что за те дни, пока он спал на голой земле в диких местах, он слишком отвык от цивилизации, и теперь, стоило ему резко вернуться из первобытного общества в развитый технологический мир, как он даже отвык нормально спать.
Раз уж заснуть не получалось, Вэнь Юйчжи достал оптомозг, переданный ему Алвином. Тот новый оптомозг, что он купил ранее, окончательно пришел в негодность: внешне он выглядел ещё сносно, но подключиться к здешней сети был абсолютно неспособен.
http://bllate.org/book/41465/5287736
Готово: